Империя Льда и Пламени

Моя, как я мысленно её называл, «огромная» армада наконец-то отправилась в путь. Если быть точным, это были два десятка боевых кораблей — в основном переоборудованные торговые суда и несколько построенных с нуля на верфях Толоса галер — и около тридцати вспомогательных и транспортных судов. Вид этого флота, растянувшегося на милю по спокойным голубым водам залива, вселял в меня определённую гордость, хотя разумом я понимал, что против настоящей морской державы это всего лишь жалкая флотилия. Но для Элирии, этого заносчивого островного города-государства, этого должно было хватить с лихвой. Я стоял на носу флагманского корабля, вглядываясь в горизонт. Ветер трепал мои волосы, солёные брызги долетали до лица. Рядом со мной стоял Бора, который, несмотря на свой многолетний опыт сухопутных сражений, чувствовал себя на палубе не в своей тарелке. Он то и дело хватался за поручни при каждом, даже самом лёгком, покачивании. — Бора, расслабься, — усмехнулся я. — Мы ещё даже не в открытом море. Это залив, тут почти штиль. — Молодой господин, — проворчал он, вцепившись в мачту побелевшими пальцами, — я воин. Я привык, что под ногами твёрдая земля, а не вот это вот… плавучее недоразумение. Как люди вообще на этом сражаются? — Привыкнешь, — хлопнул я его по плечу, отчего он едва не слетел с ног. — У нас впереди ещё много морских баталий. Элирия — только начало. — Только начало, — обречённо повторил он. — Я должен был стать купцом, как отец хотел. Я рассмеялся. Даже в такой момент Бора умудрялся шутить. Путешествие заняло всего пять часов при попутном ветре. Мы вышли затемно, и первые лучи солнца осветили уже знакомые мне по картам и шпионским донесениям белые скалы и укреплённые стены Элирии. Город располагался на острове вулканического происхождения, его гавань была защищена естественным кольцом рифов, а доступ к единственному пирсу контролировался высокой сторожевой башней. — Красиво, — заметил Бора, когда скалы засияли в лучах утреннего солнца. — Жалко будет разрушать. — Кто сказал «разрушать»? — я покачал головой. — Мы будем захватывать. Есть разница. — Для тех, кто внутри, — философски заметил он, — разница будет невелика. Именно эта башня стала нашей первой целью. Ещё до рассвета группа моих лучших лучников и арбалетчиков на быстроходных шлюпках скрытно высадилась на ближайшем необитаемом островке и, заняв позиции, была готова подавить любой огонь с её вершины. — Сигнал получен, — доложил подбежавший офицер. — Лучники на месте. Ждут вашей команды. — Отлично, — кивнул я. — Ждём. Пусть прочувствуют. Осада, вопреки моим первоначальным оптимистичным прогнозам, затянулась на целую неделю. Первый день прошёл в манёврах и демонстрации силы. Я приказал флоту выстроиться в боевую линию на виду у города, надеясь на капитуляцию. Расчёт был прост: жители Элирии, привыкшие к своей безопасности за стенами и морем, должны были дрогнуть при виде армады, блокирующей их гавань. И изначально, казалось, так и произойдёт. На стенах началась суета. Я в подзорную трубу видел, как люди бегают, размахивая руками, как офицеры пытаются навести порядок. Паника — первый шаг к победе. Перед началом активных боевых действий, как я и ожидал, правитель Элирии, некто лорд Вальтар, высокомерный мужчина лет пятидесяти в расшитом золотом камзоле, вышел на переговоры на внешний пирс под прикрытием лучников на стенах. Он говорил о мире, о выкупе, о бессмысленности кровопролития, но при этом категорически отказывался сдавать город и признавать мою власть. — Молодой человек, — начал он, даже не потрудившись скрыть пренебрежение в голосе, — я понимаю ваши амбиции. Все молодые правители хотят прославиться. Но Элирия — это не какая-то деревня на материке. У нас договоры, у нас союзники, у нас… — У вас есть флот? — перебил я. — Который сейчас горит в вашей же гавани? Он побледнел, но продолжил: — Это временные трудности. Мои люди верны мне, они будут сражаться до последнего. Вы потеряете больше, чем приобретёте. Предлагаю разумный выкуп. Золото, припасы — и вы уходите с миром. Его тон был полон снисходительности, как будто он имел дело с назойливым пиратом, а не с армией, способной стереть его владения с лица земли. Я слушал его несколько минут, наблюдая, как его свита перешёптывается, бросая на моих солдат презрительные взгляды. В его глазах я видел не страх, а расчёт и уверенность, подпитанную, как я позже выяснил, тайным договором с одним из городов Бухты о военной помощи, которая, разумеется, так и не пришла. В ту самую минуту, когда он заявил, что «никогда не склонит голову перед узурпатором с материка», моё терпение лопнуло. Мысль была проста и молниеносна: прощать такое открытое неповиновение — значит демонстрировать слабость перед всеми остальными городами, на которые я положил глаз. Мне нужен был пример. Без единого слова, одним резким движением я выхватил короткий клинок из ножен одного из своих офицеров и, прежде чем кто-либо успел моргнуть, вонзил его Вальтару в горло. — Твои союзники не придут, — спокойно сказал я, вытирая клинок о его расшитый золотом камзол. — И никто не придёт. Агония правителя была короткой, но эффект — мгновенным и оглушительным. Среди горожан, наблюдавших с стен, поднялся вопль ужаса и паники. Я видел, как некоторые из них, купцы и представители гильдий, начали кричать и жестикулировать в сторону солдат, выражая готовность к сдаче. Они понимали, что с гибелью лорда их договоры и привилегии превращаются в пыль, а новая власть, представленная мной, не церемонится. Однако солдаты гарнизона, оставшись без верховного командования, но ведомые фанатичной преданностью или страхом перед возмездием, не пустили их за ворота, чтобы открыть их передо мной. Ворота оставались наглухо запертыми. — Жаль, — вздохнул я, глядя на закрытые створки. — Могли бы обойтись малой кровью. — Молодой господин, — подошёл Бора, — они не сдадутся. Я знаю таких солдат. Они будут драться, потому что боятся, что мы их не пощадим после убийства их лорда. — Они правы, — усмехнулся я. — Не пощадим. Командование над обороной взял на себя капитан городской стражи, грубоватый и упрямый ветеран по имени Каэл. Он быстро восстановил порядок, казнив нескольких самых громких крикунов за паникёрство, и отказался сдаваться. Более того, он, видимо, полагаясь на знание местных вод и храбрость своих моряков, предложил мне сражение на воде. С его губ это звучало как вызов: — Ты хочешь мой город? Приди и возьми его, если осмелишься, на моей территории! — Территория у него, — хмыкнул я, выслушав донесение разведчиков. — Что ж, дадим ему бой. На его территории. Его «территория» продержалась недолго. Мой флот, хоть и уступал в знании местных течений, превосходил элирийские корабли в оснащении, дисциплине и огневой мощи. Я не стал ввязываться в абордажный бой, где преимущество могло быть на стороне защитников. Вместо этого я приказал использовать наши главные козыри — арбалеты и зажигательные снаряды. — Первая эскадра — полукруг! — кричал я, стоя на капитанском мостике и раздавая команды. — Вторая — прикрытие! Третья — приготовиться к залпу! Мы выстроили корабли в полукруг и начали методично расстреливать вражеские суда, пытавшиеся выйти из гавани. Деревянные борта элирийских галер не выдерживали ударов тяжёлых болтов, а паруса мгновенно вспыхивали от горшков с зажигательной смесью. — Есть попадание! — заорал кто-то с соседнего корабля. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из вражеских галер окутывается пламенем. Матросы прыгали за борт, пытаясь спастись, но тяжёлые доспехи тянули их на дно. — Не останавливаться! — рявкнул я. — Продолжаем! За несколько часов сопротивление на воде было подавлено. Солдаты Элирии потеряли треть своих морских сил, а их уцелевшие корабли были заблокированы в гавани горящими обломками своих же товарищей. — Докладываю, — подбежал офицер. — Вражеский флот уничтожен. Потери: четыре наших судна повреждены, два затонули. Людские потери — около пятидесяти человек. — Принято, — кивнул я. — Похороните погибших с почестями. Раненых — к лекарям. Этот разгром подорвал боевой дух защитников до основания. Вид дымящихся обломков их флота на рейде и трупы моряков, волнами прибиваемые к берегу, стал мощным ударом по их морали. Начались дни тягостного ожидания. Мы держали город в плотной блокаде, не позволяя никому войти или выйти. С моих кораблей мы видели, как в городе постепенно нарастает хаос. Люди собирались на площадях, что-то кричали, размахивали руками. Солдаты пытались их разогнать, но безуспешно. — Что там происходит? — спросил я Бору, наблюдая в подзорную трубу. — Бунт, — ответил он. — Голод, страх, отчаяние. Люди хотят есть, хотят, чтобы это закончилось. А их правитель мёртв, флот уничтожен, помощи ждать неоткуда. Через несколько дней, как я и рассчитывал, в Элирии вспыхнул бунт. К голодным и напуганным горожанам присоединилась часть солдат гарнизона, не видевшая смысла в дальнейшем сопротивлении. Они попытались сместить Каэла и открыть ворота. Восстание внутри стен было ожесточённым, но неорганизованным. Сторонники Каэла, более дисциплинированные и, вероятно, больше всех боявшиеся моей мести за убитых моряков, подавили мятежников за четыре дня. Улицы города стали ареной для братоубийственной резни. Я наблюдал за этим в подзорную трубу, холодно анализируя ситуацию. Мятежники были разбиты, но силы лоялистов тоже были серьёзно ослаблены и деморализованы этим внутренним конфликтом. — Момент идеальный, — сказал я Боре. — Готовьте людей к штурму. Завтра на рассвете. — Слушаюсь, — ответил он и ушёл отдавать приказы. Я остался один, глядя на город, который скоро станет моим. На рассвете пятого дня осады, когда в городе ещё дымились пожарища после уличных боёв, я вышел из своего флагманского шатра на берегу и отдал приказ о генеральном штурме. Мы не стали тратить время на сооружение сложных осадных орудий. Вместо этого я использовал тактику, сочетающую в себе шок и скорость. Сначала последовал массированный обстрел стен и припортовых укреплений из всех имевшихся у нас луков и арбалетов. Тучи стрел взмыли в небо, заставляя защитников укрыться за зубцами. — Залп! — кричали командиры. — Ещё залп! Не давайте им поднять головы! Пока они пережидали этот ливень, наши десантные группы на десятках маленьких, быстроходных лодок устремились к самым слабым участкам обороны — к тем местам, где стены были ниже или повреждены во время внутренних беспорядков. — Вперёд! — орал я, стоя в первой лодке. — За мной! Противник, застигнутый врасплох скоростью и яростью атаки, не успел организовать эффективного сопротивления. Пока они приходили в себя, наши первые штурмовые отряды уже ворвались на стены и захватили ворота изнутри. — Ворота открыты! — донёсся крик. — Все в город! Сопротивление внутри города оказалось слабым и очаговым. Большая часть солдат гарнизона погибла в морском сражении или во время подавления мятежа. Те же, кто остался, были деморализованы, измотаны и, что важнее, панически боялись меня лично после демонстративной казни их лорда. Многие сдавались без боя, бросая оружие и падая на колени при моём появлении. — Пощадите! — кричали они. — Мы не хотели воевать! Это он, Каэл, он заставлял! — Поздно, — ответил я, проходя мимо них. — Вы выбрали сторону. Теперь платите. Я приказал казнить большинство сдавшихся солдат и офицеров. Во-первых, они действительно участвовали в убийстве моих людей. Во-вторых, это был ещё один чёткий сигнал для всех остальных городов: сопротивление бесполезно и карается смертью. Каэл, новоявленный глава обороны, пал в бою у городских ворот, отчаянно пытаясь остановить наших воинов. Я лично участвовал в его убийстве, и за его душу, душу стойкого и храброго воина, я получил целых три Очка Душ. Он был достаточно силён для простого человека, но на фоне моей растущей мощи я этого даже не почувствовал. — Молодой господин, — подошёл Бора, когда бой стих. — Город наш. Потери — около двухсот человек. Раненых — сотни три. — Хорошо, — кивнул я, вытирая меч. — Организуй похороны и лечение. И собери всех, кто хочет… поговорить. После столь лёгкого, в итоге, захвата города у меня возникла идея, одновременно опасная и заманчиво гениальная. Группа тех самых восставших, которые первыми подняли бунт против Каэла, сразу же после нашего входа в город кинулась ко мне, пала ниц и начала истошно льстить, называя меня «освободителем» и «законным правителем», клянясь в вечной верности и обвиняя во всех грехах покойного лорда Вальтара и капитана Каэла. — О великий завоеватель! — вещал один из них, пузатый купец с маслеными глазками. — Мы так ждали вас! Мы знали, что вы придёте и освободите нас от тирании! — Мы всегда были на вашей стороне! — подхватил второй, тощий и вертлявый. — Это они, проклятые лоялисты, не давали нам открыть ворота! Они надеялись, что их роль в ослаблении обороны будет вознаграждена. Однако я прекрасно видел в их глазах не преданность, а страх и опортунизм. Я знал, что это всего лишь притворство, и что при первой же возможности эти люди предадут точно так же, как предали своих бывших хозяев. — Встаньте, — сказал я спокойно. Они радостно поднялись, ожидая награды. — Вы предали своего лорда, — продолжил я. — Вы предали своих солдат. Вы готовы были убивать своих же горожан ради шанса выслужиться перед новым хозяином. Их лица вытянулись. — Но мы… мы помогли вам… — залепетал пузатый. — Вы помогли себе, — перебил я. — И сейчас вы будете думать, как предать меня. Я не нуждаюсь в таких слугах. Я не задумываясь казнил этих льстецов. Коротко, без лишних слов. — Бора, — позвал я, вытирая клинок. — Приведи ко мне Ларса. Ларс был одним из моих офицеров, человеком не самого яркого, но проверенного в боях и абсолютно лояльного. Он прибыл через несколько минут, весь в пыли и копоти, но с горящими глазами. — Молодой господин, вы звали? — Ларс, — сказал я. — Ты будешь губернатором Элирии. Город твой. Разбирайся с налогами, восстановлением, управлением. Чтобы через месяц здесь всё работало как часы. Ларс опешил. — Я? Но… я не умею… — Научишься, — перебил я. — Бери в помощь толковых людей из местных. Но помни: если город взбунтуется головы, пики, стени. Если казну разворуешь то уже твоя голова окажется на пике. Если просто напортачишь — тоже ответишь головой. Вопросы? — Никак нет, — вытянулся он. — Тогда работай. Управление — это груз, ярмо. Я уже ощутил это в Толосе. Чем больше людей под твоим управлением, тем больше проблем, интриг, жалоб и экономических сложностей тебе предстоит решать. Мне это было неинтересно. Мой путь — это путь завоевателя, путь силы, а не администратора. Поэтому я принял решение, которое определит мою дальнейшую стратегию. В будущем я буду править целым миром, и вот в чём заключается тонкость моей новой философии: бремя верховной власти, владение самим престолом мира, я не смогу сбросить на другого. Это моя цель и моя ноша. Но управление отдельными его частями, этими скучными, мелкими регионами и городами — это пустая трата времени и сил. Это обязанность, которую можно и нужно делегировать. И лучший способ сделать это — не назначать временщиков-губернаторов, которые всегда будут мечтать о независимости, а создать систему, где правителями будут те, чья верность неоспорима. После закрепления власти в Элирии я сразу же задумался о её будущем. Этот город с его прекрасной, хоть и немного узкой, гаванью я решил превратить в огромный Королевский порт, главную военно-морскую базу моей будущей империи. Отсюда, с этого острова, я смогу контролировать все морские пути в регионе. И отсюда же я направлюсь к своей следующей цели — Мантарису. Вечером, когда город постепенно затихал, а мои солдаты патрулировали улицы, я сидел в бывшем кабинете лорда Вальтара и просматривал документы. Бора стоял у двери, охраняя покой. — Молодой господин, — нарушил он тишину. — Можно вопрос? — Валяй. — Почему вы казнили тех купцов? Они ведь действительно помогли нам. Без их бунта мы бы брали город дольше и с большими потерями. Я отложил пергамент и посмотрел на него. — Бора, ты видел их глаза? Они предали своего лорда. Они предали своих сограждан. Они готовы были целовать сапоги любому, кто сильнее. Такие люди никогда не будут верны. Сегодня они целуют мне сапоги, завтра — моему врагу. Мне не нужны слуги, которые предают. Бора задумался. — Но разве не все купцы такие? — спросил он. — Они всегда ищут выгоду. — Не все, — покачал я головой. — Есть те, кто держит слово. Есть те, у кого есть честь. Их мало, но они есть. Их я буду назначать правителями. А этих… пусть служат примером. Он кивнул, принимая мои слова. — И ещё, — добавил я. — Ты заметил, как легко мы взяли город? — Не сказал бы, что легко, — проворчал Бора. — Двести погибших. — Двести, — согласился я. — А могло быть две тысячи, если бы мы пошли на прямой штурм в первый день. Блокада, голод, внутренний конфликт — это сломало их быстрее, чем любые стены. — Вы правы, молодой господин. Ваша стратегия сработала. — Это только начало, Бора. Только начало. Я снова взял пергамент. Это был отчёт о запасах в городе. Зерно, масло, оружие, ткани. Всё это теперь моё. Всё это пойдёт на развитие флота, на армию, на новые завоевания. — Мантарис следующий, — сказал я, глядя на карту. — И он будет наш. — Сомневаюсь, что они сдадутся после того, как узнают о судьбе Элирии, — заметил Бора. — Пусть не сдаются, — усмехнулся я. Прошло три дня. Город постепенно приходил в себя. Ларс, новый губернатор, суетился, пытаясь наладить управление. Я помог ему советом, но в дела не лез — пусть учится сам. Мои солдаты патрулировали улицы, пресекая попытки мародёрства. Раненых лечили, погибших хоронили. На четвёртый день я собрал совет. — Итак, — начал я, глядя на собравшихся офицеров. — Элирия наша. Потери подсчитаны, трофеи — тоже. Что дальше? — Мантарис, — подал голос Бора. — Если мы ударим сейчас, пока весть о падении Элирии не разнеслась по всему побережью, у нас есть шанс захватить их врасплох. — Согласен, — кивнул я. — Но флот нужно пополнить. Часть судов повреждена, нужен ремонт. И людей надо перегруппировать. — Две недели, — предложил один из офицеров. — За две недели управимся. — Даю десять дней, — сказал я твёрдо. — Через десять дней мы выходим в море. Мантарис должен пасть до того, как в Бухте узнают, что у них появился новый враг. — Слушаемся! — хором ответили офицеры. Когда все разошлись, я остался один. Подошёл к окну, выходящему на гавань. Внизу кипела работа: чинили корабли, грузили припасы, тренировались солдаты. — Мантарис, — прошептал я. — Потом Миэрин, Юнкай, Астапор. А потом… Вольные города. Весь этот мир будет моим. За дверью послышались шаги. Вошёл Бора. — Молодой господин, там делегация от местных купцов. Говорят, хотят принести присягу. Тех, которые не участвовали в бунте. — Пусть заходят, — вздохнул я. — Послушаем, что скажут. Бюрократия — везде бюрократия. Даже в завоёванном городе.