Империя Льда и Пламени

Поуправляв целым городом два месяца, я с отвращением осознал, что административная работа — одна из самых скучных, сложных и невыносимо рутинных обязанностей, которые мне доводилось выполнять. Бесконечные отчёты о поставках зерна, споры между ремесленными гильдиями, жалобы горожан на соседей, разбирательства по поводу бродячего скота и вечные вопросы о налогах — всё это отнимало время, которое я мог бы потратить на реальное развитие сил. — Опять этот купец жалуется, что его обвесили на рынке, — простонал я, откладывая очередной пергамент. — Серьёзно? У меня город, армия, флот, а я должен разбираться, кому сколько яблок недодали? Каждое утро, просматривая кипы документов с муниципальными проблемами, я ловил себя на мысли, что стал скорее бюрократом, чем воином. Мои мышцы, привыкшие к нагрузкам, начинали чесаться от бездействия. Я хотел в бой, ковать мечи, тренироваться с Катариной, а вместо этого сидел в душном кабинете и вникал в тонкости городского водоснабжения. — Молодой господин, — осторожно начал Бора, заглянув в кабинет. — Там делегация пекарей пришла. Говорят, цены на муку задрали, а они булки по старым ценам продавать не могут. — Пусть подождут, — отмахнулся я. — Или лучше сам с ними поговори. Ты же разбираешься в хлебе? — Я в мечах разбираюсь, — хмыкнул Бора. — А хлеб я только есть умею. Мы переглянулись и оба тяжело вздохнули. Именно тогда во время очередного скучного совета по вопросам городского благоустройства ко мне пришла идея — найти доверенного заместителя и передать ему рутинное управление Толосом, оставив за собой лишь стратегические решения. — Бора, — сказал я после того, как совет наконец закончился. — У нас есть кто-то толковый из местных? Кто разбирается в этих… налогах, поставках, жалобах? — Есть один, — задумчиво ответил Бора. — Старик Тарен. Торговец, которого мы спасли. Он в этих делах собаку съел. — Тарен? — я вспомнил седого торговца, который искал сына. — А он не пропадёт? Не обманет? — Я за ним присмотрю, — пообещал Бора. — А если что — всегда можно вернуть вас к бумажной работе. — Только попробуй, — пригрозил я пальцем, но в шутку. — Ладно, зови Тарена. Поговорим. Через час я уже подписывал указ о назначении Тарена главным управляющим Толоса. Старик расплылся в улыбке, когда я вручал ему печать. — Не подведите, — сказал я строго. — Город большой, проблем много. Но если справитесь — озолочу. — Справлюсь, господин Артур, — заверил он. — Я тридцать лет торговлей занимался, с такими бюрократами дело имел, что вы ужаснулись бы. Это для меня как семечки щёлкать. — Ну-ну, — с сомнением посмотрел я на его тощие руки. — Смотрите, не перещелкайте. С момента моего появления в этом странном мире прошло меньше года, и по меркам местных жителей мне должно было бы исполниться всего семь лет. Однако обстоятельства сложились иначе — моя внешность соответствовала шестнадцатилетнему юноше, а рост стабилизировался на отметке метр восемьдесят. — Артур, ты опять вырос, — заметила как-то Катарина, встав рядом со мной. — Я помню, когда мы встретились, ты был чуть выше меня. А теперь… — А теперь ты мне по плечо, — усмехнулся я. — Не огорчайся, мелкая. Я просто быстро расту. — Слишком быстро, — нахмурилась Люкс, наблюдавшая за нами. — Это нормально? — Для меня — да, — ответил я уклончиво. Используя накопленную Жизненную Силу и мощь системы, я произвёл сложную манипуляцию с темпом своего физического развития, фактически заморозив дальнейший рост. Согласно расчётам, планировалось возобновить естественные процессы, когда мой биологический возраст действительно достигнет шестнадцати лет. — Система, ты уверена, что это безопасно? — спросил я мысленно перед процедурой. «Расчёты произведены. Процедура безопасна при текущем уровне Жизненной Силы и Мудрости. Возобновление роста произойдёт автоматически через девять лет.» — Девять лет в образе шестнадцатилетнего, — пробормотал я. — Ну хоть не в образе семилетнего. Эта процедура не влияла на силовые параметры, но делала повседневное существование значительно комфортнее. Без принятых мер к настоящему моменту я рисковал превратиться в трёх-четырёхметрового гиганта, что создало бы серьёзные практические неудобства — от необходимости заказывать специальную одежду до проблем с проходом в стандартные дверные проёмы. — Представляю, — хмыкнул я, глядя на дверной косяк. — Пришлось бы нагибаться каждый раз. А в бою это вообще катастрофа. Стремительная акселерация была прямым следствием колоссальных запасов Жизненной Силы, которая продолжала накапливаться в организме. Для эффективного управления этой энергией и предотвращения неконтролируемого роста мне пришлось освоить технику сжатия и конденсации жизненной энергии, что позволило замедлить физическое развитие без ущерба для боевых характеристик. — Техника «Сжатие жизненной силы», — объяснял я Катарине, когда она спросила, чем я занимаюсь в медитации. — Представь, что твоя энергия — это вода, и ты сжимаешь её в лёд. Тот же объём, но меньше места занимает. — А, — кивнула она, хотя по глазам было видно, что ничего не поняла. — Ну, удачи сжимать. Всё это время я поддерживал интенсивный тренировочный режим, занимаясь не только с девочками, но и самостоятельно. Ночные вылазки против банд мародёров, регулярные сессии в кузнице по шесть-восемь часов, медитативные практики по контролю энергии всё это стало неотъемлемой частью моего распорядка. Благодаря таким усилиям физические характеристики продолжали стремительно расти, что породило новые сложности. Мне пришлось сознательно учиться сдерживать собственную силу в бытовых ситуациях. — Блин, — выругался я, глядя на расколотую дверную ручку. — Опять. — Что случилось? — спросила Катарина, выглянув из комнаты. — Да просто открыть хотел, — я показал ей остатки ручки. — Чуть перестарался. — У тебя всё чуть-чуть со знаком «много», — хмыкнула она. Неосторожный стук в дверь мог расколоть деревянные панели, случайное опирание на стену оставляло в камне трещины, а рукопожатия приходилось контролировать, чтобы не повредить кисть собеседника. Каждое движение требовало осознанного ограничения, словно я постоянно носил невидимые оковы, сдерживающие мою настоящую мощь. — Бора, дай руку, — попросил я однажды, когда мы обсуждали планы. Он протянул руку, я осторожно пожал её. Бора дёрнулся. — Больно? — Терпимо, — поморщился он. — Но вы словно тисками сжали. — Учусь контролировать, — вздохнул я. — Прости. Мои магические характеристики продолжали демонстрировать устойчивый прогресс, и этот рост во многом стал возможен благодаря новому навыку, полученному после успешного выполнения миссии «Власть». «Навык Идеального Чертежа» открывал передо мной доступ к технологическим знаниям моей прошлой инкарнации, представляя собой не просто обычное умение, а сложную систему взаимодействия с наследием предыдущего существования. Первый раз, когда я активировал этот навык, чуть не сошёл с ума. — Аааа! — заорал я, падая на колени и хватаясь за голову. — Что это?! Перед моим внутренним взором возникла бесконечная библиотека. Стеллажи уходили в бесконечность, каждый был забит свитками, книгами, чертежами. Информация лилась в мой мозг потоком, грозя разорвать его на части.

«Внимание, хозяин! Информационная перегрузка! Немедленно деактивируйте навык!»

Я с трудом нашёл в себе силы отключить способность. Очнулся через три дня с дикой головной болью и полным непониманием, где я нахожусь. — Артур! — Катарина трясла меня за плечо. — Ты живой? Ты три дня не двигался! — Живой, — прохрипел я. — Но лучше бы умер. Голова раскалывается. — Что случилось? — Попытался загрузить слишком много информации за раз, — простонал я. — Оказывается, у моего мозга есть лимит.

«Хозяин, объём информации в хранилище колоссален. Ваш человеческий разум не может выдержать подобной нагрузки без серьёзных последствий. Каждый чертёж требует определённого уровня развития Интеллекта для полноценного осмысления.»

— И какой порог? — спросил я, потирая виски.

«Для создания схемы передового корабля требуется не менее 600 единиц Интеллекта. Попытка обойти это ограничение приведёт к катастрофическим последствиям для сознания.»

— Шестьсот, — присвистнул я. — А у меня сколько?

«Текущее значение: 360. Рекомендуется воздержаться от использования навыка до достижения необходимого уровня.»

— То есть я три дня мучился, чтобы узнать, что мне ещё расти и расти?

«Верно, хозяин.»

— Отличная система, — проворчал я. — Просто отличная. Каждое использование навыка напоминало хождение по лезвию бритвы. Мой мозг буквально отключался на трое суток, требуя абсолютного покоя для восстановления. В первые часы после деактивации я испытывал сильнейшие мигрени, тошноту и временную потерю координации. — Ты как ходишь? — спрашивала Люкс, поддерживая меня под руку. — На ногах не стоишь. — Я в порядке, — бормотал я, пытаясь не упасть. — Просто… информация перегрузила вестибулярный аппарат. — Чего? — Забудь. Цифры, указанные в описании заклинания, представляли собой минимальные пороговые значения, при которых разум сохранял структурную целостность. Малейшая ошибка в оценке своих возможностей могла привести к необратимому повреждению когнитивных функций. Таким образом, «Навык Идеального Чертежа» превратился не только в источник передовых технологий, но и в мощный инструмент тренировки ментальных способностей. После многократного, хотя и крайне осторожного использования, я начал замечать ускоренный рост характеристик, особенно Интеллекта и Мудрости. Мой разум постепенно адаптировался к нагрузкам, развивая способность обрабатывать большие объёмы информации без критического ущерба для психики. Этот прогресс чётко отражался на общем статусе, демонстрируя впечатляющую динамику развития: «Статус» Жизненная Сила: 6600 / регенерация 3300 в час Магическая Сила: 13840 / регенерация 8000 в час / тип Мана «Характеристики» Сила: 599 Ловкость: 444 Выносливость: 660 Интеллект: 676 Мудрость: 708 Уровень энергетического ядра: 4 Очки душ: 0 — Шестьсот семьдесят шесть, — довольно улыбнулся я. — Почти дошел до нормы. Моё энергетическое ядро, подвергавшееся постоянным экстремальным нагрузкам и подпитываемое растущими характеристиками, наконец достигло четвёртого уровня. Момент эволюции ядра навсегда останется в моей памяти — это было не просто плавное улучшение, а мучительная трансформация, сопровождавшаяся волной боли, пронизывающей каждую клетку тела. — АААА! — заорал я, когда началась трансформация. — ЧТО ЗА?! Катарина и Люкс вбежали в комнату и застыли в ужасе. Я корчился на полу, вокруг меня плясали разряды магической энергии, кожа светилась изнутри. — Артур! — закричала Катарина, бросаясь ко мне. — НЕ ПОДХОДИ! — рявкнул я, собрав остатки воли. — Опасно! Ощущения напоминали одновременное перерождение и разрушение, когда старая энергетическая структура растворялась, чтобы уступить место новой, более сложной и мощной конфигурации.

«Процесс эволюции ядра запущен, — спокойно сообщила система, пока я корчился на полу. — В обычных условиях это занимает годы медитаций и плавного накопления энергии. Благодаря системным возможностям вы искусственно ускорили процесс.»

— СПАСИБО, ЧТО ПРЕДУПРЕДИЛА! — проорал я сквозь боль.

«Это было бы менее эффективно. Страдания закаляют дух.»

— УБЬЮ! Когда всё закончилось, я лежал на полу мокрый от пота и тяжело дышал. — Живой? — спросила Катарина, осторожно приближаясь. — Вроде да, — прохрипел я. — Но ощущение, что меня через мясорубку пропустили. — Выглядишь соответственно, — заметила Люкс, протягивая мне воду. — Пей. Теперь я понимал, что дальнейшее развитие потребует не только накопления энергии, но и глубокого переосмысления методов контроля и управления собственной мощью. Тщательно изучив полученный мной «Идеальный Чертеж», я не стал сразу же передавать строителям всю сложность заложенных в нём технологий. Вместо этого я провёл несколько дней, адаптируя и упрощая схемы с помощью интерфейса Системы. Она помогала выделить ключевые узлы и конструкции, которые можно было воспроизвести с помощью местных материалов и уровня мастерства Толосских корабелов. — Вот этот узел слишком сложный, — говорил я, глядя на голограмму корабля. — Местные кузнецы такое не осилят. Упростить.

«Произвожу оптимизацию… Готово. Снижение эффективности на 15%, технологичность упрошена на 300%.»

— Устраивает, — кивнул я. В результате я создал три различных варианта судов: от небольших, но быстроходных разведывательных шхун до мощных боевых галер с усиленной обшивкой и грузовых коггов для переброски войск и припасов. — Это что за монстры? — спросил главный плотник Гильдии корабелов, когда я развернул перед ним чертежи. — Твоё новое задание, — ответил я. — мне нужны Корабли. Много кораблей. Он долго рассматривал чертежи, качая головой. — Такого я никогда не строил, — признался он. — Это же… это же перевернёт всё судостроение! — В том и идея, — улыбнулся я. — Сможешь? — Смогу, — твёрдо сказал он. — Но нужно много леса. Очень много. — Лес будет, — пообещал я. — Начинайте. Передав оптимизированные чертежи главному плотнику, я отдал приказ о начале немедленного массового строительства. Мне был необходим не просто флот — мне требовалась мощная армада, способная стать моим ключом к господству. Моя стратегическая цель была чёткой и далёкой: переход на другой материк, лежащий за горизонтом. Однако эти корабли должны были сослужить мне службу и в более близкой перспективе. Пока я управлял Толосом, моё восприятие собственной силы кардинально изменилось. Контроль над одним, пусть и стратегически расположенным, городом и армией в несколько тысяч штыков на фоне слухов о великих империях и королевствах этого мира казался смехотворным. Мои текущие возможности позволяли претендовать разве что на захват ещё одного небольшого города, и моим выбором стала Элирия. Этот город-остров был идеальной мишенью для дебюта моего молодого флота. Его можно было взять измором, установив полную морскую блокаду и перерезав все торговые пути. Без подвоза продовольствия и воды гарнизон долго не продержится. — Элирия, — сказал я Боре, тыча пальцем в карту. — Вот наша цель. — Остров, — прищурился он. — Значит, нужен флот. — Уже строим. — Тогда какие проблемы? — Никаких, — улыбнулся я. — Кроме того, что флот пока не готов. Для реализации этой, казалось бы, простой задачи требовалась серьёзная инфраструктура. Я распорядился начать грандиозный проект по строительству огромного порта вблизи Толоса. Это должна была быть не просто гавань для стоянки кораблей, а настоящая цитадель на воде — с укреплёнными молами, верфями, способными строить и ремонтировать десятки судов одновременно, складами для провианта, оружия и адмиралтейством. — Артур, ты с ума сошёл? — спросила Катарина, когда я показал ей чертежи порта. — Это же целый город на воде! — Почти, — согласился я. — Но такой порт станет не только военным плацдармом, но и мощнейшим торговым хабом, притягивающим купцов со всего побережья. А значит — золото. — Ты и про золото не забыл, — хмыкнула она. — Никогда не забываю. Разрабатывая общий план экспансии, я пришёл к выводу, что единственным путём к успеху является методичность, аккуратность и неуклонное следование выверенной последовательности. Мой стратегический замысел был выстроен как цепь взаимосвязанных операций. Первым звеном, пробным камнем, должна была стать Элирия. Её захват дал бы мне контроль над важным островным узлом и бесценный опыт морской десантной операции. Следующей целью на карте был Мантарис. Этот город был настоящим стратегическим призом — он располагался в самом сердце региональных торговых путей, и тот, кто контролировал его, контролировал всю логистику в регионе. Его падение открывало мне дорогу к главной цели всего первого этапа — полному доминированию над так называемой Бухтой Работорговцев. Именно здесь, в этой душной и пропитанной жестокостью бухте, я намеревался заявить о себе миру. После подчинения Мантариса я планировал обрушить всю мощь своей растущей армады на три жемчужины, три оплота работорговли: Миэрин, Юнкай и Астапор. — Миэрин, Юнкай, Астапор, — перечислял я, водя пальцем по карте. — Три города, три типа рабства. Юнкай славится «постельными рабынями», Астапор — Безупречными, Миэрин — крупнейший рынок. Все они должны пасть. — А что потом? — спросил Бора. — Потом — Бухта станет нашей. И я провозглашу себя Королём Бухты. Бора присвистнул. — Амбициозно. — Амбициозно — это когда я на Вольные Городы пойду, — усмехнулся я. — А это так, разминка. Каждый из этих городов был уникален. Их захват сулил не просто баснословные богатства, накопленные за века торговли человеческой плотью. Он давал мне доступ к колоссальным ресурсам: тысячам людей, которые, будучи освобождены, могли пополнить ряды моей армии или стать верными подданными; тоннам золота и драгоценностей; и, что важнее всего, стратегическому контролю над всем регионом. Объединив эти города под своим скипетром и провозгласив себя Королём Бухты, я из регионального правителя превратился бы в серьёзную силу, с которой приходилось бы считаться. Мой план простирался далеко за пределы Бухты Работорговцев. После её завоевания и необходимой паузы на консолидацию власти, укрепление новых территорий и интеграцию ресурсов, я намеревался обратить свой взор на Вольные Города. Эти города-государства — бывшие колонии древней Валирии — были настоящими центрами цивилизации, культуры и, что важнее, экономической и военной мощи. Основная опасность заключалась в их способности к самоорганизации. Захват одного из Вольных Городов неминуемо спровоцировал бы создание мощной коалиции остальных, которые сделают всё, чтобы сохранить свой суверенитет и не допустить появления новой великой державы. Мне пришлось бы сражаться не просто с армиями, а с целым континентом, где каждый, от купца до наёмника, мог стать моим врагом. Ситуацию усугубляло моё намерение обезглавить несколько орд дотракийских кхаласаров, что наверняка навлечёт на меня гнев всего народа дотракийцев, этих не знающих страха всадников Великого травяного моря. — Дотракийцы, — пробормотал я, глядя на карту. — С ними будет весело. Но я был готов к этой войне на всех фронтах. Это был мой выбранный путь, и я был намерен пройти его до конца. История падения великой Валирии заслуживает самого пристального изучения, ибо в её уроках кроются ответы на многие вызовы современности. Я изучал древние тексты, которые нашёл в библиотеке Толоса, и чем больше читал, тем больше поражался. Валирийская империя в зените своего могущества простиралась на большую часть известного мира, а её влияние ощущалось от западных берегов Вестероса до восточных земель Асшаи. Основой её беспрецедентного господства служило уникальное сочетание двух факторов: совершенное мастерство в приручении и разведении драконов, а также владение глубокими магическими знаниями, недоступными другим народам. — Драконы, — мечтательно сказал я, глядя на рисунок в книге. — Было бы неплохо завести парочку. — Ты о чём? — спросила Катарина, заглядывая через плечо. — О драконах, — ответил я. — Летающие ящеры, которые огнём плюются. Мечта, а не оружие. — Таких не бывает, — фыркнула она. — Бывает, — серьёзно сказал я. — Было. И, может, ещё будет. Драконы были не просто орудием войны — они являлись живым воплощением валирийской мощи, летающими крепостями, способными обращать в пепел целые армии и укрепления. Что же касается магии, то её валирийцы довели до уровня точной науки, используя в архитектуре, металлургии и создании артефактов. Венцом их мастерства стала знаменитая валирийская сталь — легендарный сплав, для ковки которого требовалось не только высочайшее кузнечное искусство, но и применение заклинаний, позволявших создавать клинки невероятной прочности, остроты и легкости. Однако, как демонстрирует история всех великих империй, внутренние противоречия и чрезмерная самоуверенность часто становятся причиной краха. Гибель Валирии была стремительной и тотальной. Катастрофа, известная как Рок Валирии, разразилась на Валирийском полуострове, где одновременно пробудились Четырнадцать Огней — могущественные вулканы, столетиями бывшие источником геотермальной энергии для магических ритуалов и промышленности империи. — Четырнадцать вулканов разом, — задумчиво сказал я. — Это не случайность. Кто-то очень постарался. Существует множество теорий о причинах катаклизма, но наиболее убедительной выглядит версия о вмешательстве извне или неудачном магическом эксперименте невероятной мощности. Некоторые летописи упоминают о междоусобной войне магических домов, другие — о попытке приручения стихийных сил, вышедшей из-под контроля. Как бы то ни было, за несколько дней величественная столица, её жители, драконы и большая часть знаний были уничтожены потоками лавы, ядовитым пеплом и огненными бурями. Чудом спаслись лишь немногие представители валирийской знати, находившиеся вдали от эпицентра катастрофы, а также простые колонисты и торговцы. Именно они стали основателями так называемых Вольных городов — Пентоса, Лората и других. Особняком среди них стоит Браавос, изначально основанный как тайное убежище для рабов, бежавших от валирийского гнёта. Потеряв метрополию, эти города постепенно обрели независимость, сформировав уникальные политические системы и экономические модели, основанные на торговле, ремёслах и банковском деле. Каждый из них стал самостоятельной силой, ревностно охраняющей свой суверенитет. Несмотря на прошедшие столетия, тень Валирии до сих пор довлеет над Вольными городами. Среди учёных и «магов» циркулируют упорные слухи о том, что в руинах полуострова могли сохраниться не только фрагменты знаний, но и яйца драконов, а возможно, и сами древние существа. — Яйца драконов, — пробормотал я, откладывая книгу. — Интересно, реально ли их найти?

«Вероятность обнаружения жизнеспособных яиц драконов в руинах Валирии составляет 0,003%. Однако в мире существуют и другие возможные места.»

— Другие места? — насторожился я.

«Информация будет доступна при достижении пятого уровня энергетического ядра.»

— Вот же занудство, — вздохнул я. В текущей политической ситуации Вольные города представляют собой мощные, но разобщённые центры влияния. Их постоянное соперничество за торговые пути, ресурсы и сферы влияния создаёт идеальные условия для моей стратегии «разделяй и властвуй». Мой план заключается в том, чтобы, используя их взаимные подозрения и противоречия, наносить точечные удары. Каждое нападение на один из городов должно быть молниеносным и сокрушительным, не оставляющим времени для формирования коалиции. Для этого необходима не только военная мощь, но и разветвлённая сеть шпионов, способная сеять дезинформацию и подрывать возможные союзы. Я уже начал формировать такую сеть, отправляя доверенных людей в ключевые города для сбора информации и поиска потенциальных союзников среди недовольных местных элит. Тем временем, за прошедший месяц, мне удалось значительно продвинуться в строительстве флота. Тринадцать боевых галер и пять грузовых коггов уже спущены на воду и проходят ходовые испытания. — Какие новости с верфи? — спросил я главного плотника, когда он явился с докладом. — Всё идёт по плану, господин, — отрапортовал он. — Галера «Морской дракон» показала скорость выше расчётной на семь процентов. Конструкция держится отлично. — Отлично, — кивнул я. — Что с остальными? — Ещё четыре галеры на финальной стадии, — ответил он, но в его голосе появились нотки беспокойства. — Однако есть проблема. — Какая? — Лес, господин. Наши запасы на исходе. Окрестные леса вырублены, а поставки из соседних регионов… ну, вы знаете. Я знал. Лесные угодья вокруг Толоса были истощены, а поставки из соседних регионов затруднены как логистически, так и политически. Соседние правители не горели желанием помогать быстрорастущей военной державе. — Над этим я работаю, — сказал я. — Продолжайте строительство с тем, что есть. Новые поставки будут. — Слушаюсь, — поклонился плотник и вышел. Я остался один, размышляя над проблемой. Лес был критически важен. Без него флот не построить, без флота не захватить Элирию, без Элирии не получить плацдарм для дальнейшей экспансии. Придётся рассматривать альтернативные варианты, включая использование магии для укрепления существующих материалов или организацию экспедиции в более отдалённые, богатые лесом земли. Что касается захвата Элирии, то после тщательного анализа разведданных я определил оптимальную дату для начала операции — полнолуние через месяц. Это позволит моим кораблям подойти к острову под покровом ночи, используя приливные течения для максимально быстрого и незаметного подхода. В оставшееся время предстояло провести интенсивную подготовку десантных отрядов, отработать взаимодействие между флотом и сухопутными силами, а также накопить необходимые запасы провизии и осадного оборудования. Каждый день отсчитывал время до момента, когда моя экспансия перейдёт из стадии планирования в стадию практической реализации. — Бора, — позвал я. — Собери командиров. Будем обсуждать планы. — Слушаюсь, — ответил он и вышел. Безусловно, у меня была возможность избрать путь скрытного проникновения в город с последующим использованием заклинания Захвата Разума для подчинения местной элиты. Однако тщательный анализ показал неэффективность такого подхода — каждый из правителей Элирии окружён многочисленной стражей, и заклинание требует концентрации, которую невозможно сохранить под десятками нацеленных на тебя копий. Но что более важно, я осознавал необходимость дать своим воинам реальный боевой опыт. Морские сражения и осадные операции требуют особых навыков, которые невозможно приобрести на тренировочных площадках. Кроме того, каждое сражение давало мне бесценный ресурс — Очки Душ, которые я планировал направить на улучшение своих характеристик. В течение месяца мои воины проходили интенсивную подготовку по освоению морского дела. Мы начали с базовых навыков управления кораблём в штормовых условиях — учились читать ветер, работать с парусами при резкой смене погоды, отрабатывали экстренные манёвры. — Лево руля! — кричал инструктор. — Паруса поднять! Живее, вы не на курорте! Особое внимание уделялось способности вести бой на неустойчивой палубе, где каждый шаг мог стать последним. Бойцы учились держать равновесие при сильной качке, одновременно парируя удары и нанося свои. — Представьте, что вы на скользкой скале, — объяснял я. — И на вас лезет враг. Палуба — это и есть ваша скала. Упадёте — утонете. Я с законной гордостью наблюдал, как некогда сухопутные бойцы превращались в умелых моряков, способных не только удерживаться на ногах, но и эффективно сражаться в таких условиях. Следующим этапом стала отработка тактики морского боя. Мы учились топить вражеские суда с помощью огненных стрел и зажигательных снарядов, но с важным ограничением — уничтожали лишь старые, уже отслужившие своё суда, бережно сохраняя наши новые корабли для будущих сражений. — Попадание! — заорал кто-то, когда старая рыбацкая лодка вспыхнула и начала тонуть. — Хороший выстрел, — похвалил я. — Но в бою нужно будет делать это быстрее. Враг не будет ждать. Каждая такая тренировка сопровождалась подробным разбором ошибок и разработкой новых тактических приёмов. К концу месяца мои моряки были готовы к настоящему бою. Параллельно с обучением экипажей я активно работал над совершенствованием вооружения. В кузнечных мастерских Толоса мною был разработан и собран прототип мощного арбалета, превосходящего по характеристикам традиционные луки. Как известно, в Вестеросе подобное оружие уже доказало свою эффективность, и я намерен был внедрить его в своих войсках. — Ну-ка, дай посмотрю, — я взял готовый арбалет, взвесил в руках. — Неплохо. Заряжай. Солдат с трудом натянул тетиву, вставил болт. Я прицелился в старую бочку на расстоянии ста метров. Выстрел — болт пробил дерево насквозь и ушёл в землю. — Мощно, — присвистнул наблюдавший Бора. — Лук так не пробьёт. — Именно, — кивнул я. — Этим можно пробивать борта кораблей на безопасной дистанции. Этот арбалет обладал достаточной мощностью, чтобы пробивать бортовую обшивку вражеских кораблей на безопасной дистанции, что могло стать решающим преимуществом в морских сражениях. После успешных испытаний я организовал массовое производство этих арбалетов, создав целые отряды арбалетчиков для флота. Не менее важным проектом стала разработка нового типа доспехов. Мною был создан лёгкий, но невероятно прочный чёрный доспех с обтекаемой формой, обеспечивающий максимальную защиту без ущерба для мобильности. Его уникальность заключалась в использовании валирийской стали которую я нашел в сокровищницах у местных богачей, делающей его практически неуязвимым для обычного оружия. — Примерь, — сказал я Боре, протягивая ему шлем. Он надел и тут же поморщился. — Горячо, — сказал он. — И тесно. Я в нём ничего не слышу. — Это для меня, — пояснил я. — Хотел проверить, как другие отреагируют. Этот доспех имел существенный недостаток для других воинов — из-за полной герметичности и особой конструкции в нём создавалась невыносимая жара, а движения сковывались даже для тренированного бойца. К счастью, моя способность к контролю жизненной силы позволяла регулировать температуру тела, а феноменальная сила давала возможность использовать этот доспех без каких-либо неудобств. Я надел доспех сам. Он сел идеально, словно вторая кожа. Жара не чувствовалось — я просто уменьшил теплообмен. Движения оставались свободными. — Ну как? — спросил Бора. — Как будто ничего и не надел, — ответил я, сделав несколько кувырков. — Идеально. Для постоянного развития физической формы я носил специально изготовленные утяжелители общим весом в несколько сотен килограммов. Эти скрытые под доспехом пластины из металла заставляли меня прикладывать усилия даже для простейших действий — приёма пищи, ходьбы или подъёма по лестнице. — Артур, почему у тебя стул прогибается, когда ты садишься? — спросила однажды Катарина. — Потому что я тяжёлый, — ответил я, аккуратно опускаясь на усиленный табурет. — Ты же не толстый, — нахмурилась она. — Дело не в жире, — усмехнулся я. — Утяжелители. Под доспехом. Много утяжелителей. — Зачем? — Чтобы даже чай пить с пользой для силы. Со временем эта методика принесла впечатляющие результаты — моё тело стало значительно сильнее, а выносливость возросла в разы. Каждое движение с такой нагрузкой превращалось в интенсивную тренировку, обеспечивая постоянный рост физических характеристик даже в периоды между серьёзными сражениями. Я стоял на балконе своего дворца и смотрел на город, который теперь принадлежал мне. В порту строились корабли, на площадях тренировались солдаты, в кузницах ковалось оружие. Моя империя росла. — Скоро, — прошептал я, глядя на горизонт. — Скоро весь этот мир узнает, кто такой Артур Пендрагон. Где-то вдалеке крикнула чайка, и мне показалось, что она поддержала мои слова. Или просто захотела есть — с чайками никогда не поймёшь.