Империя Льда и Пламени

— Дорогой Артур, — голос Ниссы звучал тихо чтобы ты понял, что я сейчас такое, и что значит Светозар в твоих руках, мне нужно рассказать тебе историю. Ту, что осталась только в моей памяти. Она сделала паузу, её сияющие глаза смотрели куда-то вдаль, в прошлое, которое было для меня лишь мифом. — Где-то восемь тысяч лет назад противостояние Рглора и Иного достигло такого накала, что сама реальность трещала по швам. Это не была просто война, Артур. Это был конец света, который медленно, но верно наступал. Иной в тот раз побеждал. Совершенно и безоговорочно. Его лед сковал реки и моря. Солнце померкло, и день от ночи можно было отличить лишь по оттенку серого в небесах. Поселения людей гаснули, как угольки в метели, одно за другим. Отчаяние было таким густым, что им можно было дышать. И у этого отчаяния было лицо — чемпион Иного. Не просто генерал, а орудие самой зимы. Где он проходил — оставалась лишь ледяная пустыня да обледеневшие статуи тех, кто пытался бежать. И вот тогда мой муж, Азор Ахай, последний чемпион Рглора, совершил то, что все сочли безумием. Он бросил вызов не просто армии, а самой сути надвигающегося конца. Но победа, которую он искал, требовала цены, о которой он даже боялся подумать. За долгое время до последней битвы к нему пришло ведение. Не голос, а понимание, вбитое прямо в душу. Чтобы победить лед, нужен огонь особого рода. Огонь, рожденный не в кузнечном горне, а в жертве. Ему было велено выковать оружие, вложив в него душу и кровь. Азор был великим кузнецом. Первый клинок он ковал тридцать дней и тридцать ночей, не смыкая глаз, вложив в него всё своё мастерство и часть собственной силы. Когда меч был готов, он закалил его в чистейшей воде горного источника. Ледяная вода встретилась с раскаленным металлом, и клинок… рассыпался, как стеклянный, с тихим печальным звоном. Но после неудачи он не сдался и не отступил. Он начал с начала. Пятьдесят дней и пятьдесят ночей труда. Этот клинок был совершенством. Чтобы закалить его, Азор выследил и победил великого льва, чья грива была словно из пламени, а сердце билось с силой солнца. Он вогнал раскаленный клинок прямо в сердце зверя. Пламя встретилось с пламенем… и меч разлетелся на сотни острых осколков. В третий раз… в третий раз он ковал молча. Сто дней и сто ночей. Я наблюдала за ним и видела, как с каждым ударом молота тяжелеет его сердце. Он понял. Понял, чего на самом деле хотел Рглор. Не просто жертвы, а жертвы любви. Оружие, закаленное не яростью и не силой зверя, а добровольным отречением, любовью, которая сильнее смерти. Он позвал меня, когда работа была закончена. Увидев его лицо — лицо человека, приговоренного к вечному проклятию за свой будущий триумф, — я всё поняла. Мне не нужно было слов. Я обнажила грудь и подставила сердце под острие его творения. Его рука дрожала, но клинок был верен своему создателю. Он пронзил меня. Не было боли. Был… переход. Моя душа, моя любовь к нему, моя воля — всё это перетекло в металл. Моя кровь стала рунами на его поверхности, моя плоть стала силой в его сердцевине. Я перестала быть Ниссой и стала Светозаром. Он приобрёл оружие, способное сжечь саму зиму, и навеки потерял жену. Каждый раз, вынимая меня из ножен, он плакал. Каждый раз, используя меня в бою, он шептал мне слова прощения, которые я уже не могла услышать ушами, но чувствовала эхом в самой своей новой сути. И в той последней битве, когда всё было кончено, когда чемпион Иного пал, обращённый в пар ударом, закалённым моей любовью, произошло чудо. Монстры дрогнули. Лёд дал трещину. Люди, уже простившиеся с жизнью, увидели луч. Они поднялись и пошли в наступление, сокрушая отступающую тьму, пока не отбросили её туда, где лето никогда не наступало. И там, на краю мира, они возвели Стену. Не просто стену изо льда и камня, а великое магическое сооружение, который на тысячелетия запечатал силы Иного в его ледяной тюрьме. Началась долгая эпоха Рглора. А я… я стала легендой, которая лежала на полке, покрываясь пылью забвения. — Примерно в то же время, — её голос стал тише, — Азор умер. Не от ран. От истощения. От пустоты, которую оставила моя смерть. Он угас, как пламя без воздуха. А меня… меня поместили в глухие архивы, в самый дальний и пыльный угол самого старого храма. Тысячи лет я лежала там, ощущая лишь медленное течение времени и тихий шепот молитв, которые уже ничего для меня не значили. Я была артефактом. Реликвией. Напоминанием о цене победы, которую все предпочитали забыть. Пока не появился ты, дорогой Артур. Ты не просто взял меня в руки. Ты… разбудил. Твоя сила, твоя странная, новая божественность, твоя воля — она коснулась того, что осталось от Ниссы, а не только от Светозара. И с тех пор это леденящее одиночество… оно отступило. — Ты больше никогда не будешь одинока, — сказал я, и слова эти были не просто утешением. Они были обетом, данным женщине, чья судьба оказалась трагичнее любой другой. Я приблизил руку и коснулся её щеки. Она была тёплой, под моими пальцами. — Ты обрела не просто покой. Ты обрела место. Здесь. Со мной. Она закрыла глаза, и две светящиеся слезы скатились по её щекам, испаряясь в воздухе бриллиантовой пылью. Потом она потянулась ко мне, и её губы встретились с моими. Этот поцелуй был историей длиной в восемь тысячелетий. В нём была горечь утраты, холод одиночества, ярость забытых битв и тихая, отчаянная надежда. Она ответила с такой силой, что её сияющая форма задрожала, грозя рассыпаться. Её руки вцепились в мои плечи, её тело прижалось вплотную, стирая последние границы между нами. Когда мы наконец разомкнули объятия, прошло, наверное, гораздо больше пятнадцати минут. Мы просто смотрели друг на друга, и в её глазах, таких древних и таких юных, я видел новое чувство — не благодарность, а принадлежность. — Нисса, — прошептал я, проводя пальцем по её всё ещё сияющим губам. — Мне сейчас едва хватает воли, чтобы не перенести нас прямиком в покои и не посвятить тебе всё ближайшее время мира. Но дела… дела, к сожалению, не ждут. Даю тебе слово как только с Квохором будет покончено, мы продолжим. И у нас будет время всё время мира чтобы наслаждаться друг другом. — На всё твоя воля, мой дорогой, — она ответила с такой покорной нежностью, что сердце ёкнуло. Она обняла меня в последний раз, потом её фигура залилась ослепительным белым светом, сжалась, приняла форму, и в моих руках снова оказался меч Светозар, тёплый и живой на ощупь. Я отправил его в Домен, в специально созданное для него почётное место рядом с Кровавой Башней-палочкой. Мгновенно переместившись обратно в Квохор, я очутился у храма своего культа. Картина была мирной: Микаэль Локхарт сидел на каменной скамье, а его дочь Тифа, уже пришедшая в себя, укутанная в его плащ, дремала, положив голову ему на плечо. Руки мага светились нежным голубым сиянием — он проводил тончайшую диагностику, сканируя каждую клеточку её существа, выискивая малейшие следы проклятия. Как только моя тень упала на них, Микаэль мгновенно прервал ритуал и встал, аккуратно поддержав дочь. Он склонился в низком, почтительном поклоне. — Господин Артур. Моя вечная благодарность лежит у ваших ног. Вы вернули мне не просто дочь. Вы вернули мне солнце. Жизнь снова имеет смысл. В этот момент Тифа, проснувшись от движения, открыла глаза. Её взгляд упал на меня. Что-то вроде тихого «ик!» вырвалось у неё из горла. Её щёки, и так бледные после болезни, вспыхнули таким ярким румянцем, что стало казаться, будто она в горячке. Она резко отвернулась, уткнувшись взглядом в свои простые, пыльные туфли, как будто в их потёртой коже была заключена величайшая тайна мироздания. Я перевёл недоуменный взгляд с неё на её отца. Микаэль смущённо почесал висок. — Ах, насчёт Тифы… Это, гм… её реакция на вас. Она у нас… ваш самый пылкий адепт в городе. С тех самых пор, как Тариус начал свои проповеди, она не пропустила ни одной службы. У неё в комнате… — он запнулся, будто решая, не будет ли это предательством, — …у неё в комнате есть даже небольшой алтарь с вашим символом. Она собирала все слухи, все истории о ваших деяниях, переписывала их в особый дневник. А теперь, когда вы появились лично, да ещё и спасли её… Думаю, её юное сердце и разум просто не справляются с перегрузкой. Благоговение, обожание, стыд за свою слабость, которая потребовала вашего вмешательства… Всё смешалось. Тифа, кажется, готова была провалиться сквозь каменные плиты площади. Но, сделав несколько глубоких, шумных вдохов, она заставила себя поднять голову. И тогда я увидел её глаза. Огромные, цвета морской волны, они сияли таким чистым, безудержным восхищением, что на мгновение стало неловко. — Э-это… это всё правда, господин Артур, — её голосок был тихим, но удивительно звонким, будто колокольчик. — Я… я всегда верила. С самого начала. И молилась, чтобы вы пришли и навели порядок. И вот вы… вы пришли. За мной. Лично. Спасибо. Просто… огромное, бесконечное спасибо. Она снова замолчала, нервно теребя край плаща отца. Сам Микаэль смотрел на неё с такой нежностью и грустью, что было понятно — он знает, что его девочка выросла, и её чувства уже не детские. Вдруг её глаза широко распахнулись. — Ой! Б-бал! — слово выскочило, как пробка. — Бал? — переспросил я, хотя уже догадывался. — Да! То есть, сегодня вечером… — она запуталась, посмотрев на светлеющее небо, — …вернее, уже сегодня, ведь скоро утро… Должен был состояться Большой Осенний Бал в особняке Магната Фаро. Самый главный бал сезона! Весь цвет Квохора будет там! И мы с отцом… мы были приглашены. И я… — она закусила губу, борясь с собой, потом выдохнула всё одним потоком: — Я хотела бы пригласить вас, господин Артур! В качестве моего кавалера! Вы спасли мне жизнь, и… и это был бы самый достойный способ выразить благодарность! И для меня это… очень-очень важно! Последнюю фразу она произнесла, уже глядя куда-то мимо меня, в сторону, сжав крохотные кулачки. Микаэль замер, не смея даже дышать, наблюдая за моей реакцией. Я позволил себе тёплую, ободряющую улыбку. — То, что такая очаровательная и храбрая девушка приглашает меня на бал, — это большая честь, Тифа. И она мне очень льстит. Искренне. Но, боюсь, моё появление в своём настоящем облике вызовет на таком мероприятии не восторг, а массовую панику. С учётом текущей… политической ситуации с другими Вольными Городами, это не самое мудрое решение. К тому же, с твоим отцом мне нужно обсудить кое-что крайне важное, что не терпит отлагательств. Я видел, как её плечики безнадёжно поникли. Но тут же добавил: — Однако я могу предложить альтернативу. Нечто… более приватное. Я сосредоточился, взяв под абсолютный контроль потоки своей жизненной силы и начал изменения. Мой рост уменьшился на пару дюймов, широкие плечи стали чуть уже, черты лица — менее резкими, более аристократичными и… обычными. Исчезла та аура безмолвной мощи, что заставляла инстинктивно склонять голову. Волосы стали густо-черными, глаза — просто ярко-янтарными, любопытными и умными. Моя одежда преобразилась в изящный, дорогой, но не вычурный костюм странствующего лорда из далёких западных земель. — Что скажешь? — спросил я уже другим, более лёгким и молодым голосом, сделав изящный полупоклон. — Сойдёт за спутника для самой прекраснейшей дамы бала, мисс Локхарт? Если твоё приглашение, конечно, всё ещё в силе. Тифа замерла на секунду, её мозг, казалось, обрабатывал информацию. Потом её лицо озарила такая ослепительная, счастливая улыбка, что, казалось, стало светлее. — Д-да! Конечно! В силе! То есть, да! — она попыталась сделать реверанс, споткнулась о край плаща, но тут же выпрямилась, сияя. — Это… это будет величайшая честь в моей жизни! Микаэль, наблюдавший за трансформацией, одобрительно кивнул. В его взгляде читалась благодарность — я не отверг его дочь, а нашёл способ сделать её счастливой, одновременно обеспечив ей безопасность. — Ну а теперь, юная леди, — сказал я, подмигнув ей, — тебе стоит поспешить. У тебя осталось меньше дня, чтобы выбрать самое красивое платье, сделать причёску и привести в порядок нервы. А я тем временем побеседую с твоим отцом о делах Империи. Она, покраснев ещё пуще, кивнула, потом, вспомнив, что-то, бросилась к отцу, обняла его и что-то быстро прошептала на ухо. Микаэль улыбнулся и кивнул. Только после этого она, грациозно поклонившись нам обоим, пулей помчалась прочь, к ожидавшему её у переулка отряду семейной стражи, вызванному Микаэлем. Когда её фигура скрылась из виду, я повернулся к магу. — Встретимся через несколько часов. На рассвете. За восточной стеной, у старой мельницы. Там, где нас никто не побеспокоит. Мне нужно оценить твой истинный потенциал, Микаэль. Не как отчаявшегося отца, а как мага и воина. Речь идёт о месте не просто преподавателя, а главы целого направления в моей новой Магической Академии. О должности, которая потребует от тебя всего. Глаза Локхарта загорелись. Не алчностью, а интересом учёного и вызовом воина. — Магическая Академия? Глава направления? Вы считаете, мои скромные умения могут быть полезны в таком масштабе? — То, как ты действовал, чтобы спасти дочь, — холодная ясность, решимость, готовность идти на риск, но и расчёт, — и та сила, что я ощутил в тебе мимолётно, говорят о многом. Но мне нужны не слова, а доказательства. В деле. Что скажешь? — Я буду там, господин Артур, — ответил он без тени сомнения. — Непременно. Когда первые лучи солнца, острые как лезвия, разрезали предрассветный туман над полями к востоку от Квохора, я уже ждал у старой, полуразрушенной мельницы. Место было идеальным — уединённым, с хорошим обзором. Микаэль появился без опоздания. На нём не было богатых мантий. Лишь простой, тёмный, прочный дорожный дублет, крепкие штаны и высокие сапоги. У пояса висел его клинок в невзрачных ножнах, но от всей его фигуры веяло спокойной, сосредоточенной готовностью. Это был не придворный маг, а волк-одиночка, вышедший на охоту. — Я готов, — сказал он просто, без лишних слов. — Отлично. Правила просты. Твоя задача — заставить меня сдвинуться с этого места. — Я указал на круг, очерченный на утрамбованной земле моим же ботинком. — Моя задача — оценить не грубую силу, которой у меня, несомненно, больше. А твоё мастерство. Тактику. Инстинкты. Поэтому я ограничу себя. Я закрыл глаза и наложил на себя серию внутренних печатей и запретов. Ощущение было… стесняющим. Будто я, привыкший плавать в океане, вдруг оказался заперт в ванной. Уровень моей физической силы, скорости реакции, резервы маны — всё опустилось до уровня, сопоставимого с его собственным. Теперь мы были в равных условиях. И в этом равенстве мне предстояло увидеть истинное искусство. — Начинай, — сказал я, занимая базовую стойку. Микаэль не заставил себя ждать. Но и не бросился вперёд с криком. Он плавно, почти небрежно, вынул свой меч. Лезвие, казавшееся простым стальным, вспыхнуло изнутри холодным, синим, безжизненным светом. Его первым движением был не удар. Он описал клинком в воздухе сложную петлю. И воздух передо мной с резким звуком, похожим на ломающийся лёд, сгустился и кристаллизовался в с десяток длинных, острых как иглы, осколков. Они помчались ко мне веером. Я парировал, создав перед собой упругий барьер силы. Осколки разбились о него, осыпавшись ледяной пылью. Но в тот же миг Микаэль исчез. Не телепортировался в буквальном смысле. Он использовал вспышку света, отражённую от ледяной пыли, и свою собственную невероятную скорость, чтобы совершить фланговый обход. Он появился слева, и его клинок уже описывал не атакующую, а странную, круговую траекторию, направленную на землю у моих ног. Почва подо мной мгновенно промёрзла на пол-аршина вглубь, покрылась идеальным, зеркальным льдом. Моё равновесие дрогнуло на долю секунды — микроскопический провал в устойчивости. Этого ему хватило. Он перешёл в наступление. И вот тут началось то, что я могу назвать только искусством. Его стиль боя был для меня откровением. Это не была магия в её классическом понимании. Это была… симфония. Симфония стали и стихии. Каждый его шаг, каждый взмах клинка, каждый поворот корпуса сопровождался точечным, мгновенным применением магии, которая не пыталась убить, а создавала условия для убийства. Он не метнул в меня ледяной копьё. Он сгустил влагу в воздухе перед моими глазами, создав мгновенную слепящую дымку. Я отшатнулся, чисто рефлекторно, и тут же едва увернулся от удара, усиленного всплеском кинетической энергии — клинок прошёл в сантиметре от горла, хотя сам Микаэль физически не мог так быстро дотянуться. Он подморозил воздух вокруг моей ведущей ноги, создав ледяные тиски. Я раздробил их силой, но потерял темп. Его меч в это время уже атаковал с другой стороны, а лезвие его внезапно покрылось инеем, и от него потянулись щупальца холода, цеплявшиеся за мою одежду, замедляя движение. Он использовал иллюзии — создавал из льда и света свои копии, которые атаковали на секунду, отвлекая внимание. Он читал мои намерения, как открытую книгу, предугадывая каждый мой ответный удар и имея на него контригру. Я отбивался, полагаясь на свой опыт. Но какой это был опыт? Бои с богами, где решала грубая сила? Сражения с армиями, где я был живым тараном? Здесь, в этом ограниченном теле, мои приёмы были сильны, быстры, но… примитивны. Прямолинейны. Как молот. Он же был иглой — точной, смертоносной, непредсказуемой. Его магия была продолжением тела, а тело — продолжением разума. Всё работало как единый, отлаженный механизм. В кульминационный момент он провёл финт, которого я просто не ожидал. Его клинок сделал вид, что идёт на прямой укол, но в последний миг из лезвия вырвался сноп ледяных игл прямо мне в лицо. Я инстинктивно отклонился, парируя основной удар. И в этот миг он подсек мне ноги не мечом, а внезапно выросшим из земли ледяным выступом. Моё равновесие было окончательно потеряно. Я завалился назад, и в тот же миг его рука с мечом сделала молниеносное движение — не рубящее, а колющее. Острие его клинка остановилось ровно в сантиметре от моего адамового яблока. Холод от лезвия обжёг кожу. — Сдаётся, — произнёс он ровно, без одышки, без злорадства. Просто констатация факта. Я откатился, растворяя лёд вокруг себя уже своей настоящей силой, и поднялся, снимая все ограничения. Океан мощи хлынул обратно, и я вздохнул с облегчением, но и с… новым, глубочайшим уважением. — Потрясающе, — выдохнул я, глядя на него. — Ты не маг, который умеет драться. Ты — боец, который использует магию как ещё один инструмент. Ты — магический мечник высочайшего, беспрецедентного класса. Твоё боевое мышление, интеграция стихий в фехтование, тактика… При равной силе я не продержался бы и пяти минут, если бы ты сразу пошёл в полную силу. Ты подтвердил все мои надежды и превзошёл их. Ученики Боевой Подготовки в моей Академии нуждаются именно в таком учителе. Более того, — я положил кулак в ладонь и слегка склонил голову, — и мне есть чему у тебя поучиться, учитель. Микаэль вложил меч в ножны. На его лбу выступила лёгкая испарина, единственный признак напряжения. — Вы позволили мне показать то, что я выковывал веками. Не в академиях, а в тёмных переулках Квохора, на границах с Квохорским лесом, в стычках с бандитами, тварями и… недоброжелателями. Это искусство выживания. Оно грязное. Практичное. Эффективное. — Именно это мне и нужно, — твёрдо сказал я. — Договор заключён. Ты — глава боевых дисциплин и старший преподаватель Академии. Готовься к переезду. Ну а теперь… — я снова активировал маскировку, превращаясь в черноволосого лорда, — мне пора на бал. Не смею заставлять твою дочь ждать, учитель. На его губах дрогнула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Удачи вам… Артур. И… будьте с ней поласковее, прошу тебя. Бал в особняке магната Фаро и впрямь был событием сезона. Великолепные люстры, сотни свечей, взрывы смеха, переливы шёлка, звон хрусталя. Когда я вошёл под руку с Тифой, на нас обрушился шквал взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Она была прекрасна в платье цвета морской пены, которое подчёркивало её глаза. И она сияла. Не просто улыбалась — сияла изнутри, и это сияние было заразительным. Мы танцевали. Сначала чопорные, церемониальные танцы, потом — более живые, пришедшие из разных сторон Эссоса. В вихре музыки и кружения её первоначальная скованность растаяла без следа. Она смеялась, шептала на ухо сплетни о других гостях, её глаза блестели от счастья. Она была живым воплощением радости, отвоёванной у тьмы. Позже мы вышли на полукруглый балкон, где было тише и прохладнее. Шум бала остался за спиной, лишь приглушённые аккорды музыки долетали до нас. Тифа облокотилась на парапет, глядя на огни ночного Квохора, раскинувшегося внизу, как шкатулка с драгоценностями. — Я не знаю, кто вы на самом деле в этот миг, — прошептала она, не глядя на меня. — Знатный лорд? Путешественник, скрывающийся под чарами? Или… всё же он. Сам. Но это уже неважно. Она повернулась, и её лицо было серьёзным, взрослым. Она взяла мою руку и мягко, но уверенно прижала ладонь к своему сердцу. Под тонкой тканью платья оно билось часто и сильно. — Я любила образ. Тот, что складывался из проповедей и слухов. Я молилась символу, идеалу силы и справедливости. Но сегодня… — она сделала паузу, глотая воздух, — сегодня я полюбила человека. Того, кто спас меня. Кто танцует со мной и слушает мои глупые разговоры. Кто видит Тифу Локхарт, а не «дочь первого мага» или «бледную больную девочку». Я люблю вас, Артур. Даже если завтра эта магия, этот облик, исчезнет. Моё чувство — к вам. Ко всему, что вы есть. Я смотрел в её глаза — чистые, бездонные, полные такой уязвимой и при этом невероятно смелой веры. В этом мире расчёта, силы и интриг её чувство было редчайшим сокровищем. Я поднял её руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони, чуть дольше, чем того требовал этикет. — Эта ночь — твоя, Тифа, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. — И она — настоящая. Самый настоящий момент из всех, что у нас будут. Запомни его. Запомни это чувство. А завтра… завтра начнётся новая глава. Для тебя. Для твоего отца. Для всего этого города. И, — я посмотрел ей прямо в глаза, — я обещаю, в этой новой главе найдётся место. Для всего, что ты сейчас чувствуешь. Она не заплакала. Она улыбнулась. И в этой улыбке не было детской восторженности. Была взрослая, глубокая, осознанная нежность и… надежда. — Этого… этого пока достаточно, — прошептала она, прижимаясь щекой к моей руке. — Пока. И мы вернулись в зал, снова растворившись в потоке музыки, света и притворного веселья аристократии Квохора, которая и не подозревала, что танцует на краю своей старой жизни. На следующее утро, когда первые лучи солнца лишь золотили шпили Квохора, я стоял на том же самом поле у старой мельницы. Рядом со мной были Микаэль и Тифа. Он — собранный и готовый, с небольшим, но вместительным магическим чемоданом. Она — в удобном дорожном платье, её глаза всё ещё сияли от впечатлений прошлого вечера, но в них теперь читалась и решимость. — Всё готово? — спросил я, глядя на них обоих. Микаэль кивнул, положив руку на плечо дочери. — Дом запечатан, слуги распущены с щедрым вознаграждением. От этого города у меня остались лишь воспоминания. — Тогда пришло время. Свяжитесь со мной. Я протянул руки и предупредив Меллисандру обо всём что ей нужно знать о Локхартах через связь с Доменом перенес их в Магическую Академию. Теперь я остался один. Я отпустил иллюзию, и моё истинное обличье вернулось ко мне. Я поднялся в воздух и раскрыл свою Божественную Территорию. Волна золотого света с аметистовыми всполохами накрыла город. Мой голос прозвучал в сознании каждого: — Жители Квохора. Ваша эпоха независимости окончена. Отныне вы часть Империи моей Империи Льда и Пламени. Мои законы — теперь ваши законы. Ваша магия — под моим покровительством. Ваш тёмный бог — мёртв. Его храм пал. Сопротивление бессмысленно и любой кто будет выступать против Бога во Плоти будет стёрт без следа. Примите волю Повелителя Света и Тени. В городе воцарилась тишина. Потом начался ропот. Но не последовало ни одного выстрела заклинания или стрелы. Я протянул руку к великому Квохорскому лесу земля за стенами вздыбилась. Из недр, с грохотом, начала подниматься новая Башня сотканная из древней древесины и светящейся руды. Она выросла выше всех шпилей, увенчанная кристаллом, который стал фокусом для магических потоков города. На площади группа старших магов попыталась создать щит. Я просто усилил давление, и они рухнули на колени. — У вас есть до заката, чтобы принести клятву у подножия новой Башни. Или разделить участь Козла. Я опустился на вершину Башни. Процесс пошёл. К полудню у подножия выстроилась очередь из желающих присягнуть мне. Маги, купцы, простые ремесленники — все они, с разным выражением на лицах от раболепного ужаса до расчётливого любопытства, поднимались по широким ступеням живого корня, чтобы поклясться в верности новой власти. Город Чародеев сдавался не со скрежетом, а с глухим, покорным вздохом. И пока высокие лорды Квохора преклоняли перед о мной колени мои мысли и взор были направлены на Норвос. Однако перед походом на Норвос у меня была еще одна задача, которую мне хотелось выполнить в первую очередь. К тому же, нужно было подождать, пока мои легионы из Мира и Волантиса подтянутся к Квохору, чтобы навести окончательный порядок. И я решил совместить приятное с полезным, я отправился в свой Домен — выполнить обещание, данное Ниссе. — Нисса, — позвал я, протянув руку. Воздух вспыхнул белым сиянием, и в моей ладони очутился Светозар. Лёгкий, тёплый, живой. Меч дрогнул, и сияние перекинулось на пол, приняв форму. Передо мной, точнее, уже почти на мне, оказалась она. Моя двухметровая богиня в том же красном пеньюаре, который теперь казались тончайшим шёлком. Её руки мгновенно обвили мою шею, а ноги бёдра. — Ну что, господин, — её губы растянулись в лукавой, голодной улыбке, — работы закончились? Или нашлось окошко для более важных дел? — Самое важное дело для меня сейчас это ты — я притянул её к себе, и наши губы встретились. Этот поцелуй не был нежным. Он был жаждой, отложенной на восемь тысяч лет. В нём была вся ярость забытых битв и вся нежность, которую она копила в темноте. Мы переместились на огромную кровать, появившуюся по моей воле, даже не размыкаясь. Её пальцы впились в мои волосы, мои руки скользили по её спине, размывая клочки её одежды в прах и в этот момент я впервые увидел её обнажая кожу, белую и идеальную, как мрамор. — Ох, — она прошептала на моих губах, когда моя ладонь наконец охватила её пышную, тяжёлую грудь просто гигантскую грудь седьмого размера. — Ты… не теряешь времени. Я помню эти руки. Они держали меня… совсем для других дел. — А теперь будут держать для лучших — пробормотал я, проводя большим пальцем по её твёрдому, возбуждённому соску. Она закинула голову и тихо застонала, а её собственная рука скользнула между нами, легко находя через ткань моего уже более чем готового к бою бойца. — И этот меч… — она прошептала, сжимая его ладонью, определённо острее, чем я. Мы смеялись, целовались, исследовали друг друга. Я погружал пальцы в её горячее, влажное лоно, и она выгибалась, её дыхание срывалось. Мы провели так, наверное, час, двигаясь в сладком, неспешном ритме прелюдии, пока я не начал спускаться поцелуями вниз по её животу, намереваясь отведать божественного нектара из самого источника. — Ах, нет, нет, нет, — она остановила меня, приподнявшись на локтях. Её голубые глаза сверкали озорным огнём. — Это нечестно. Я тоже хочу доставлять тебе удовольствие мой дорогой давай попробуем другую позу. Обоюдное удовольствие это же лучше ну ты же не против? — Против? — я ухмыльнулся, переворачиваясь. — Я только за. И вот мы устроились. Голова к тазу, таз к голове. Мир сузился до запахов, вкусов, до невероятных ощущений. Я погрузился в неё языком, и она вздрогнула всем телом, издав звук, похожий на тихий плач. Она ответила мне тем же, и волна удовольствия накрыла с головой. Но вскоре я заметил неладное. Её стоны, её движения — они были страстными, но… какими то слабыми. Как будто между ощущением и реакцией стояла тонкая стена. И как оказалось из-за того что она была духом артефакта. Её тело, хотя и совершенное оно не могло воспринимать мои прикосновение как обычный человек. — Что-то не так? — она оторвалась на мгновение, её голос звучал смущённо. — Ты… ты не так чувствуешь, как должна, — признался я. На её лице промелькнула тень старой печали. — Я… да. Я больше дух, чем человек. Я могу чувствовать тебя, твою близость, твою энергию… но прикосновения они чувствуются в десяток раз слабее. Услышав её слова и убедившись окончательно в своих доводах я обратился с вопросом к системе и я был счастлив услышав её ответ ведь все оказалось легче чем я думал. Как оказалось для лучшего взаимодействия с духами нужно было покрыть всё тело маной а также для лучшего эффекта постоянно передавать ману ей это не только сделает мои прикосновения просто ощутимыми но и в десятки приятнее. Что то подобное я приделывал уже просто с Жизненной силой и мог бы и сам догадаться до этого но увы мой мозг не работал нормально в этот момент когда перед о мной была очень красивая женщина жаждущая меня также как я обычно жажду своих женщин. Я сконцентрировался. Моя кожа засветилась мягким фиолетовым сиянием. Затем я направил этот поток в неё. В этот момент у нас помимо физической связи образовалась ещё и духовная я не просто входил в неё физически я входил в неё еще и духовно, создавая петлю обратной связи, где каждое моё прикосновение, каждый поцелуй подпитывался энергией и усиливался в разы. Эффект был мгновенным. Её тело вдруг напряглось, как струна. Из её горла вырвался не стон, а полный, глубокий крик наслаждения. — АААРТУР! ДА! Стена рухнула. Теперь она чувствовала всё. Каждое движение моего языка, каждое биение её собственного сердца, каждый разряд удовольствия, пробегавший по моему телу и отражавшийся в нашем общем контуре. Она больше не сдерживалась. Мы погрузились в водоворот чистой, необузданной страсти. Время в Домене потеряло смысл. Мы сходили с ума друг на друга, меняя позы, теряя дар речи, находясь на грани снова и снова, но отказываясь останавливаться. Она кричала моё имя, я рычал её имя, и магическая связь между нами раскалялась докрасна, сливая наши ощущения в один ослепительный пожар. Неделю. Целую неделю по времени внешнего мира провели в этом безумии. Пока наконец её разум не начал требовать передышки ведь тело её физически не могло устать. Мы легли на кровать с идиотскими, блаженными улыбками на лицах. — Артур, — прошептала она, прижимаясь к моему плечу, — спасибо тебе спасибо за всё за твою любовь и отношения. Теперь когда я наконец встретила тебя мои восемь тысяч лет ожиданий были не зря ведь награда стоит того — сказала она поглаживая меня. — Я люблю тебя Артур сказала она и потянулась за поцелуем. Я ответил ей поцелуем, обнимая её. — Я тоже люблю тебя моя дорогая Нисса и запомни это только начало нашей прекрасной и очень долгой жизни. Пока шел наш сеанс любви мои войска уже дошли до стен Квохора и два дня ждали терпеливо ждали, пока их Повелитель завершит свои важнейшие дела. После этого куража Нисса перестал превращаться в меч и повсюду следовала за мной с прекрасной улыбкой на лице и всегда когда мы оставались вместе она сразу начинала шалить чему я был очень рад. Через месяц наконец пришло время уже начать задумываться о захвате Норвоса и теперь пока я сидел в домене а Нисса стоя на коленках делала мне минет я проходился по информации которая у меня была по Норвосу. Информация, собранная моими шпионами и почерпнутая из моих воспоминаний, рисовала портрет сурового, замкнутого места. Это был гигантский монастырь-крепость, выросший на берегах холодной реки Нойны. Климат там был жёстким — палящее лето и леденящие зимы с пронизывающими ветрами. Сам город делился на две части Верхний, на утёсах, где в аскетичном каменном храме-крепости молились бородатые жрецы, суровая теократическая власть, и Нижний, у болотистого берега, где ютился простой люд в тавернах и борделях, среди запаха чёрного пива и танцующих медведей. Связывала их Ступени Грешника — широкая лестница, словно напоминание о пропасти между небом и землёй. А над всем этим царили три гигантских колокола — Нум, Нарра и Ниэль, чей звон регулировал всю жизнь города от пробуждения до отхода ко сну, а по некоторым слухам — даже время для любви. Их бронзовый голос был назван одним из чудес мира. Их бог был настолько суров, что даже имя его хранилось в тайне от непосвящённых. Жрецы носили власяницы и бичевали себя, женщины сбривали все волосы на теле, а мужчины, не принадлежащие к касте, не могли носить бороду. После того как я переварил известную мне информация первым делом я кончил в ротик своей девушке а потом переместился с ней в домен где провел с ней два дня после чего я все же вылетел в Норвос. Норвос встретил меня не тишиной, а гулом. Гулом жизни, подчинённой железному распорядку. Именно в этот момент, как по команде, с могучей башни в центре Верхнего города раздался низкий, бархатистый, проникающий в самые кости удар колокола. Нум. Полдень. Время молитвы и прекращения работ. Я видел, как в Нижнем городе люди на рынках замирали, снимая шапки. Как на стенах стража в кожаных камзолах с конскими волосами на плечах склоняла головы. Затем я почувствовал это. Энергия веры людей не сохранялась в их душах, как бывает, когда бог, которому они молятся, не существует. Здесь было иначе. Она куда-то уходила. Четкий, мощный поток струился со всего города, втягиваясь в самый центр Верхнего города — в тот самый мрачный храм-крепость. И там она поглощалась. Кем-то или чем-то очень конкретным. Туда я и направился. Когда я оказался у храма, из него вышел лысый смуглокожий старик с белой бородкой и щетиной. Увидев меня в небе, на его лице появилась лишь одна эмоция — слабая улыбка. — Я ждал тебя, Новый Бог, — улыбка стала чуть шире. Старик повернулся и начал входить в храм, махнув рукой, приглашая меня с собой. — А ты интересен, старик, — ухмыльнулся я, приземлившись и следуя за ним внутрь. Мы оказались в пустом пространстве — буквально четыре пустые стены. Старик поднял руку, и часть пола, где-то два на два метра, на которой мы стояли, отделилась от остального. Мы начали опускаться вниз, как на лифте. За тринадцать секунд мы спустились примерно на три километра, пока не остановились у входа в какую-то шахту. — Мы почти дошли. Пойдем за мной, и там поговорим. — Ладно, старик. Ты не так агрессивен, как другие боги, которых я уже встречал. Так что я послушаюсь тебя пока что — сказал я и последовал за ним в проход. Через несколько секунд мы добрались до огромной комнаты. В центре на гигантском пьедестале был расположен огромный светящийся шар, а в нем — застывшая девушка божественной красоты с закрытыми глазами. Рядом, в шаре лежал видимо ее огромный двуручный меч. — Теперь, когда ты все увидел, время представиться. Я — прежний Бог Земли и Справедливости, Феринаксис. Но можешь звать меня просто Накс. А это моя дочь, Ривендрейла, но ей больше нравится короткая версия — Ривен, — указал он на шар. — Мне, конечно, приятно с тобой познакомиться. И, как я вижу, ты неплохой чувак. Но зачем я тебе тут? — Смотри, у тебя же есть ко мне вопросы? — Я кивнул. — Так давай сделаем так ты мне поможешь с моим делом, а я отвечу на все те вопросы, на которые смогу ответить. Баш на баш ну договорились? — Договорились, — согласился я. Я вынул из Домена парочку крепких стульев и добротный деревянный стол. Мы уселись. Я достал и налил лучшее вино, какое у меня было, в два простых, но изящных кубка. — Ну что, старина, — я поднял свой кубок, — за начало необычного сотрудничества. Теперь твоя очередь. Начинай рассказывать. Что это за шар, почему твоя дочь внутри, и, главное, чем именно я должен тебе помочь? — Ну, перед тем как я начну рассказ, я хочу понять, насколько ты в теме. Валор рассказывал тебе о той бойне, о том боге, который пришёл за нашими душами? — Да, — я отхлебнул вина. — У меня были свои догадки, как вы все подохли, но Валор раскрыл мне все карты. Как оказалось, всё было ещё эпичнее, чем я думал. Накс медленно кивнул, его каменные пальцы обхватили кубок. — Раз ты в курсе, моя история будет покороче. Смотри. Когда должен был наступить тот самый час Х, финальная битва… я на неё не пошёл. Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах не было ни касты стыда. — Я понял, что нам не выиграть. Шансов не было от слова совсем. Мы были старыми, слабыми и расслабленными и вообще не готовые к тому что кто то может творить такое. Я вместо бессмысленной смерти решил поставить всё на новое поколение и спасти единственное, что для меня в этом мире было дороже всего — мою дочь. Он жестом, полным нежности, указал на светящийся шар в центре комнаты. — Я выжал из себя всё. Всю силу, всю душу, всю кровь до последней капли. И добавил к этому энергию веры, что копилась веками от миллионов моих последователей. Я создал не просто укрытие. Я создал это. Его палец вновь указал на шар. — Кокон из моей жизненной эссенции, божественности и сконцентрированной силы веры. Механизм был гениальным ведь пока она спит, она должна медленно впитывать все эти силы, усваивать их и просыпаться уже не уязвимым ребёнком, а готовой наследницей, способной жить в новом мире. Преображённой и сильной. А самое главное мой ритуал смог укрыть её от него. Он тяжело вздохнул, и звук был похож на скрип древних камней. — Но в ритуале был изъян. Что-то пошло не так. Почти вся энергия — моя и вера людей — её поглощена. Но шар не растворился. Он не усвоен до конца. И она… не просыпается. А я… — он развёл руками, и в этом жесте была беспомощность. — После ритуала я стал тем, что ты видишь. Тенью, прежнего себя. Силы божественной не осталось и я не могу её освободить. У меня просто нет на это сил. Мне нужна внешняя сила. Сила нового бога посмотрел он на меня. — Ты сейчас на уровне бога-новорождённого, но твоя сила… она свежая и растет ты не угасаешь и не останавливаешься. Твоей силы должно хватить, чтобы аккуратно вскрыть эту скорлупу, не повредив Ривен. И… это не будет одолжением в одну сторону. Остатки энергии в шаре — это квинтэссенция моей сути и веры миллионов. Если ты поглотишь их в процессе освобождения… ты станешь в разы сильнее. Возможно, выйдешь на один уровень с ней. Будете на равных. Я предлагаю тебе мощный апгрейд и союзницу из древнего мира. Что скажешь? Я откинулся на спинку стула, обдумывая. — Звучит как выгодная сделка. Но есть нюансы. Первое как я пойму, что ковыряться в твоём шедевре безопасно? Второе ты будешь инструктором на каждом шагу? И третье, самое главное когда она проснётся, как мы ей объясним, что папочка — теперь просто какой то дух который как я вижу исчезнет после исчезновения шара ведь ты связан с шаром верно? Накс хрипло рассмеялся. — А мне нравиться твой характер. Отвечаю по порядку. По поводу безопасности я знаю устройство кокона как свои… ну, как свои прежние пять божественных пальцев. Буду вести тебя шаг за шагом. Ты — источник силы и точный инструмент, я — проводник. Риск есть, но он минимален, если слушать меня. Инструктор? Да, я буду с тобой на связи каждую секунду. А насчёт объяснений… — его взгляд смягчился, глядя на шар. — Она умная. И у неё характер, да. Но она поймёт. Я всё ей объясню. Ну что, решаешься на авантюру со старым богом? — Ладно, давай начнём, — я поставил кубок на стол и поднялся. — Давай сразу к делу. Чем дольше тянем, тем больше у меня будет мыслей отказаться. Однако перед этим, давай-ка ты ответишь на мои вопросы, а то ты там умрёшь сразу после исчезновения шара, и я не дождусь ответов. Итак, Козёл в Квохоре упоминал о каких-то «нас». А также за мной охотились люди из какого-то Чёрного Ордена, о котором я так и не смог узнать много информации. Слышал что-то об этом? Накс, уже подходивший к шару, остановился и повернул голову. — А, этот вырожденец успел наболтать… Чёрный Орден — это не контора. Это кличка. Презрительная. Так называют ту горстку наших, что пережили ту самую бойню. Он вернулся к столу, но не сел, а облокотился на него, глядя куда-то в прошлое. — Не все пали в бою. Не все, как я или Валор, предпочли… иной путь. Некоторые выжили. Но выживание — понятие растяжимое. Когда ты лишаешь себя божественности, источника силы, остаётся выбор. Можно тихо угаснуть, став легендой, или можно попытаться цепляться за этот мир. Он посмотрел на меня прямо. — Орден — это те, кто цепляется. Они отказались от своей сути, чтобы не быть выслеженными и добитыми. Но отказаться — не значит забыть. Они сохранили знания, память, часть силы. Кто-то заморозил себя в последних подобиях тел. Кто-то стал духом, привязанным к месту или артефакту, как я. А самые… упорные, или самые отчаявшиеся, нашли другой путь. Они вселились. В людей. В правителей, лордов, королей. Живут в их телах, правят их умами, используют их титулы и ресурсы. Снаружи — могущественный смертный. Внутри — древний, озлобленный, лишённый всего бог, мечтающий вернуть былое. Они сейчас, наверное, самые могущественные существа среди смертных. И самые опасные. Им больше нечего терять. — И этот «Орден»… они что, объединены? — спросил я. Накс хрипло кашлянул, словно смеясь. — Объединены? Нет. Они ненавидят друг друга почти так же сильно, как ненавидят того, кто их развенчал. Но у них есть негласное правило — не выдавать своих. И иногда… иногда они сотрудничают, если видят угрозу или возможность. Угрозу вроде тебя. Возможность… ну, скажем, вроде того, что лежит в этом шаре. Так что помни: освободив её, ты не просто выполнишь просьбу старика. — Ну, я догадывался, но не думал, что столько богов выжило. Думал, выжило три-четыре бога, такие как ты. Однако, похоже, боги цепляются за жизнь также, как и смертные, этим доказывая, что они ничем не лучше людей. Ладно, старик, спасибо за ответы. Ну что ж, начнём. Накс кивнул, и его лицо стало сосредоточенным. Он подошёл к шару и положил на него обе руки. — Становись напротив шара. А на руках сконцентрируй из энергии этот символ, — показал он свои ладони, на которых светилась очень сложная руна. — Это, можно сказать, ключ к внутренней структуре шара. Он был создан мной для вот таких форс-мажорных ситуаций. И теперь, когда ты его скопировал, слушай дальше. Ты будешь каналом, проводником. Твоя задача — подавать в шар ровный поток силы, но не смешанной с никакой стихией. Она должна быть нейтральной, чистой энергией. Нужна простая мана. Ты же сможешь? — Да раз плюнуть. Если бы я такое не мог, я бы тут не стоял, — сказав это, я занял позицию напротив, ладони почти касались прохладной поверхности шара. — Слушай мой голос. Закрыв глаза и влив немного энергии в шар, ты почувствуешь структуру. Это как… сфера, сплетённая из миллионов нитей. Одни — золотые, это моя суть. Другие — серебряные, это энергия веры. Они все переплетены с ядром в центре — с ней. Твоя цель — не разорвать, а аккуратно вытянуть внешние слои, начиная с самых слабых связей. Я буду называть узлы. Готов? — Готов. Однако у меня есть одна идея. Можно мне проверить? — Ну, если ты не будешь просто экспериментировать, то давай, — дал он согласие. Я сосредоточился. Глаза начали жечь, зрачки вытянулись, мир окрасился в новые оттенки энергии. Это был драконий третий глаз — способность видеть саму суть вещей. Теперь я отчётливо видел структуру узлов, каждое переплетение, каждый поток. — Так-то лучше. Теперь я вижу все узлы чётко и отчётливо. — Никогда бы не подумал, что ты пробудил драконий третий глаз. Но хватит разговоров, давай начнём уже. Мне не терпится увидеться с дочерью. — Понимаю тебя. У меня также с жёнами. Начинай. — Первый узел: «Узы Отречения». Слева вверху, чувствуешь сгусток? Дай туда импульс, но не дави. Просто… освети его. Я сконцентрировался, выпустил тонкий луч чистой энергии. Шар под ладонью дрогнул, и одна из золотых нитей будто растворилась, вливаясь в общий поток. И огромное количество энергии хлынуло в меня. — Хорошо, — голос Накса звучал уже чуть дальше. — Второй узел: «Пласт Надежды». Ниже. Дай больше силы, но медленно… Работа заняла время. Мы двигались от узла к узлу. Накс руководил безошибочно, его голос был спокоен, но с каждым распутанным узлом звучал всё тише, как будто удалялся. А я… я чувствовал, как растут мои характеристики из энергии веры, которая была эквивалентна очкам душ. — Последний слой… — голос Накса был уже едва слышным шёпотом, будто доносящимся из другой комнаты. — «Сердцевина любви». Он… связан напрямую с ней. Будь осторожен. Просто коснись… и забери остаток моей воли. Передо мной светилась последняя, самая яркая и сложная сплетённость нитей. В её центре пульсировала тёплая, живая точка — её сонное сознание. Я, как хирург, ввёл в неё свою волю. Не чтобы забрать, а чтобы принять то, что отдавалось. Золотой свет хлынул в меня последним, мощным потоком. И в этот момент я увидел. Не глазами, а всем существом. Прошли не просто тысячи лет — прошли эпохи. Рождение гор, шёпот первых молитв, тяжесть ответственности, тихую радость от смеха дочери… и горькое решение спрятать её, отдав всё, что есть. Это была не просто энергия. Это была вся жизнь Феринаксиса, Бога Земли. Шар треснул. Не с грохотом, а с нежным звоном, будто бьётся хрустальный колокол. Свет начал меркнуть, и твёрдая поверхность под моими ладонями стала мягкой, как туман, и впиталась в меня. Я услышал последний, уже почти бесплотный шёпот где-то в области сердца: — Спасибо… и береги… её… И тишина. Не физическая — в комнате всё ещё висел звон. А связь. Та нить, что тянулась от шара к старому богу, оборвалась. Накса больше не было. Место, где он стоял, теперь была просто пустота. Мои характеристики перед усилением были такими: «Статус» Жизненная Сила: 2114721 / регенерация 987252 в час x5 в драконий форме Магическая Сила: 3402320 / регенерация 1457885 в час / тип Мана x5 в драконий форме «Характеристики» Сила: 34123×5 в драконий форме Ловкость: 32112×5 в драконий форме Выносливость: 43444×5 в драконий форме Интеллект: 37222×5 в драконий форме Мудрость: 32877 Связь с огнём: 9,99% Связь с землёй: 9,99% Связь с ветром: 9,99% Связь с водой: 9,99% Связь с хаосом: 0,05% Уровень Божественной души: 1 Очки душ: 0 А после усиления они стали вот такими: «Статус» Жизненная Сила: 2 956 253 / регенерация 1 883 145 в час x5 в драконий форме Магическая Сила: 4 141 852 / регенерация 1 805 965 в час / тип Мана x5 в драконий форме «Характеристики» Сила: 55555×5 в драконий форме Ловкость: 55555×5 в драконий форме Выносливость: 55555×5 в драконий форме Интеллект: 55555×5 в драконий форме Мудрость: 55555 Связь с огнём: 12,99% Связь с землёй: 18,99% Связь с ветром: 12,99% Связь с водой: 12,99% Связь с хаосом: 0,1% Уровень Божественной души: 4 Очки душ: 0