Империя Льда и Пламени

Пока я с идиотской улыбкой любовался своими красивыми циферками в характеристиках, понимая, что стал как минимум в пятьдесят раз сильнее, а связь с землёй теперь вообще зашкаливает, где-то рядом, в этом же подземелье, происходило нечто куда более важное, чем любые цифры. Я почувствовал это раньше, чем услышал. Тонкую вибрацию в воздухе, лёгкое колебание маны, которое говорило только об одном — она проснулась. Ривен открыла глаза. Для неё всё это заключение было мгновением. Всего одно мгновение назад она разговаривала с отцом в прошлом. А сейчас она стояла в пустом подземелье, где от Накса не осталось даже пепла, и перед ней был я — чужак, в котором пульсировала часть силы её отца. Её реакция была мгновенной и вполне ожидаемой. — Где он? — голос низкий, с хрипотцой. Её рука уже сжимала рукоять огромного двуручного меча, что лежал рядом. — Что ты с ним сделал? — Спокойно, — я поднял руки, показывая, что не угрожаю. — Твой отец… Я не успел договорить. Она рванула вперёд с такой скоростью, что обычный глаз не успел бы среагировать. Меч описал дугу, целя мне в голову. Я уклонился, увидев, как лезвие разрезает воздух в сантиметре от моего виска. — Эй, полегче! — крикнул я, отскакивая. — Я не враг! — Врёшь! — её глаза горели. — Я чувствую его силу в тебе! Ты убил его и поглотил его силу! Второй удар, третий, четвёртый. Она атаковала как разъярённая фурия. Её меч, огромный и, казалось бы, неповоротливый, танцевал в её руках с невероятной лёгкостью. Каждый удар был выверен, точен и смертоносен. Я уклонялся, блокировал, но не атаковал в ответ. Во-первых, я понимал её состояние. Во-вторых, убивать дочь Накса сразу после того, как я поглотил силу её отца и дал обещание защитить её, было бы как-то совсем не по-людски. — Твой отец сам позвал меня! — крикнул я, уходя от очередного выпада. — Он знал, что умирает! Он передал мне свою силу, чтобы я смог освободить и защитить тебя! — Ложь! — она не верила, продолжая атаковать. — Отец никогда бы не отдал свою силу чужому! — А я не чужой! — я наконец перехватил её руку, останавливая меч в миллиметре от своей шеи. — Я тот, кого он ждал. И он просил меня беречь тебя. Мы замерли. Её глаза, полные ярости и боли, смотрели прямо в мои. Я чувствовал, как дрожит её рука — не от слабости, от напряжения. — Докажи, — выдохнула она. Я осторожно отпустил её руку и сделал шаг назад. Потом закрыл глаза и сосредоточился. Я вызвал из глубин своей души последние слова Накса те, что отпечатались во мне в момент поглощения его сил. Я не знал, услышит ли она их, но попытаться стоило. В воздухе вокруг нас заструилась тёплая, золотистая энергия. И в этой энергии прозвучал голос — тихий, уставший, но такой родной для неё. — Ривен… доченька… прости… я не смог быть рядом после твоего пробуждения… но Артур… он защитит тебя… доверься ему… Голос растаял, как снег весною. Ривен замерла, её меч медленно опустился. По щекам потекли слёзы, но она даже не пыталась их вытирать. — Отец… — прошептала она. — Он любил тебя, — тихо сказал я. — И сделал всё, чтобы ты выжила. Даже отдал свою силу чужому, лишь бы ты была в безопасности. Она долго молчала. Потом подняла на меня глаза красные, заплаканные, но в них уже не было ярости. Только боль и растерянность. — Что мне теперь делать? — спросила она. — Я не знаю этого мира. Для меня прошла всего секунда с тех пор, как отец запечатал меня. А теперь его нет, и я одна. — Не одна, — я протянул ей руку. — Ты со мной. Она посмотрела на мою руку, потом на меня. Колебалась всего мгновение, потом взяла её. Её пальцы были холодными, но сильными. — Куда мы идём? — Наверх. Показывать людям этого города, что их бог не бросил их. Когда мы вышли из храма, нас уже ждали. Тысячи людей — жрецы в грубых власяницах, воины с косичками в волосах, простые горожане — замерли в напряжённом ожидании. Они чувствовали, что что-то изменилось. Их бог, которому они молились веками, исчез, а из его храма вышли двое. Я отпустил иллюзию, и моё истинное обличье вернулось ко мне. Белые волосы, фиолетовые глаза, аура силы, от которой воздух вокруг начинал вибрировать. Ривен стояла рядом, её белые как лунный свет волосы развевались на ветру, а в руках она сжимала свой огромный меч. — Люди Норвоса! — мой голос, усиленный магией, прокатился над площадью. — Ваш бог, Великий Феринаксис, мёртв. Он пал, защищая то, что было ему дороже всего — свою дочь и свой народ. Но перед смертью он передал свою силу и свою волю мне! Я поднял руку, и земля под ногами толпы дрогнула. Из недр, подчиняясь моей воле, начали подниматься каменные колонны, формируя огромный амфитеатр прямо на центральной площади. — Я не просто завоеватель! Я тот, кому Феринаксис доверил своё наследие! Ривен шагнула вперёд. Её голос, низкий и чистый, разнёсся над толпой: — Мой отец, Великий Феринаксис, передал свою волю этому человеку! Я, его дочь, свидетельствую: Артур Пендрагон — ваш новый повелитель! Служите ему так же, как служили моему отцу, и он защитит вас! Толпа замерла. Потом, словно по незримому сигналу, жрецы начали опускаться на колени. За ними — воины. За ними — все остальные. Тысячи людей преклоняли головы перед нами, и в их глазах читалось не только смирение, но и надежда. Норвос пал без единого выстрела. После церемонии мы остались вдвоём на вершине главной башни. Внизу город уже начинал жить новой жизнью, а мы смотрели на закат, окрашивающий небо в багровые тона. — Ты правда думаешь, что справишься с ответственностью за этот огромный город? — спросила Ривен, не глядя на меня. — Справлюсь, — ответил я просто. — У меня уже есть небольшой опыт ведь я управляю совсем маленькой империей — улыбнулся я. Она повернулась ко мне. В её глазах всё ещё была боль, но уже появилось что-то новое любопытство. — Я останусь с тобой — сказала она. — Не потому, что верю в твои планы. А потому, что ты единственное, что у меня осталось от отца. — Я понимаю — кивнул я. — И обещаю ты не пожалеешь. Следующие несколько недель мы провели в путешествии по моей Империи. Я решил, что лучший способ показать Ривен, что она теперь часть чего-то большого — это познакомить её с моими женщинами. Заодно и сам соскучился по ним. С нами во время путешествия по Империи постоянно была Акали, с которой и первой познакомилась Ривен. Глава моей личной охраны почему-то с каждым днём становилась всё более напряжённой. Я замечал её взгляды, её сбившееся дыхание, но она молчала. Ривен же смотрела на всё это с неподдельным интересом. Юная богиня внезапно оказалась в центре моего гарема, когда я по очереди знакомил её со всеми. Первым делом мы отправились в Волантис. Где Эшара правила железной рукой, скрытой в бархатной перчатке. Когда мы прибыли в её дворец, она встретила нас на ступенях в платье зеленого цвета, с идеальной укладкой и, как и всегда, с той самой полупрозрачной вуалью на лице. Но глаза… эти фиалковые глаза сияли так, что вуаль была не нужна, чтобы понять, насколько она красива. — Артур, дорогой, — она подошла и, не стесняясь присутствия Ривен и Акали, поцеловала меня в губы. Долго, со вкусом, с лёгким прикусыванием нижней губы. — Ты заставил себя ждать. — Да прости, был очень занят, однако впредь буду уделять тебе больше времени, — улыбнулся я, обнимая её за талию. — Эшара, познакомься. Это Ривен, дочь прежнего бога земли Феринаксиса, который мне очень помог, и в ответ я обещал присмотреть за его дочерью. — Ривен… — Эшара подошла к ней ближе. — Какая красивая. И меч какой внушительный. Ты, я смотрю, не из слабых. — Я дочь своего отца, — спокойно ответила Ривен. На это Эшара улыбнулась. — Артур, пойдём. Я покажу тебе, что тут без тебя натворила. Она провела нас по дворцу, показывая новые залы, трофеи, донесения шпионов. Ривен слушала с интересом, задавала вопросы. Акали молчала, но я видел, как она напряжена. — Ну что, — сказала Эшара, когда мы остались вдвоём в её покоях. — Девчонки и дела подождут, ведь у нас с тобой разговор. — Какой? — усмехнулся я, хотя уже знал ответ. — Такой, — она расстегнула платье, и оно упало на пол. — Долгий разговор, как минимум пока я не потеряю сознание и полностью не расслаблюсь. Эшара была роскошна. Зрелая женщина с идеальной фигурой, бледной фарфоровой кожей и острыми клыками, которые она так любила показывать в моменты страсти. Я притянул её к себе, и мы рухнули на кровать. — Соскучилась? — спросил я, целуя её шею. — Безумно, — выдохнула она. — Управлять огромной территорией вместе с городом намного сложнее, чем управлять одной третью Волантиса. Хочу, чтобы меня отвлекли. — Я всегда к твоим услугам. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело раскрывается навстречу. Она застонала, выгибаясь, ногами заключая меня в объятия. — Да… вот так… — шептала она. — Не останавливайся… Эшара всегда была очень страстной в постели, но после того как я усилил её магией, а потом когда она узнала, что после каждого сеанса любви она становится сильнее, ведь спит с богом, она стала ещё более яростной в постели. Мы двигались медленно, растягивая удовольствие, но постепенно темп нарастал. Её стоны становились громче, её бёдра двигались всё быстрее, впиваясь ногтями мне в спину. — Ещё, — шептала она. — Сильнее. Я хочу чувствовать тебя. Я ускорился, входя в неё глубоко и резко. Она закричала, выгибаясь дугой, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Мы меняли позы — она сверху, я сверху, на боку, стоя у стены. Эшара была ненасытна, она хотела пробовать всё, и я давал ей это. Через два часа непрерывной скачки она уже тяжело дышала, но не останавливалась. — Ещё, — хрипела она. — Я не отпущу тебя, пока не упаду без сил. Мы продолжали. Ещё час, ещё два. Когда солнце за окном сменилось луной, а луна снова уступила место рассвету, Эшара наконец обессиленно рухнула на кровать, тяжело дыша и с блаженной улыбкой. — Ты… ты меня уделал, — прошептала она. — Я даже не помню, когда в последний раз так… так хорошо… — Было когда мы занимались сексом в прошлый раз сказал я и кончив в неё последний раз довел её до очередного блаженства от чего она потеряла сознание. Она закрыла глаза и мгновенно уснула. Я накрыл её одеялом и вышел в коридор. За дверью, прислонившись к стене, стояла Акали. Она слышала всё. Каждый стон, каждый шёпот. Её лицо горело, дыхание сбилось. Она сжимала кулаки, пытаясь успокоиться, но тело предавало её. — Тяжело? — раздался тихий голос Ривен, которая стояла рядом. — Не твоё дело, — огрызнулась Акали. — Мне показалось, или ты покраснела под маской? — Заткнись. Ривен усмехнулась. — Знаешь, я начинаю понимать, почему ты так реагируешь. Он, этот извращенец, видимо, действительно тебе нравится. — Я не реагирую, — прошипела Акали, но в голосе не было злости — только отчаяние. Из Волантиса мы направились в Тирош. Город портов, кораблей и вечного ветра, где моя дорогая Сара заправляла моим флотом. Сара встретила нас прямо в гавани, спрыгнув с мачты своего флагмана «Громовержец» прямо нам под ноги. — Артур! — заорала она, бросаясь мне на шею. — А я тут пиратов гоняю, скучаю! — Вижу, что скучаешь, — усмехнулся я, целуя её. — Как успехи? — Отлично! — она довольно осклабилась. — За утро три корабля на дно, сотня пиратов кормит рыб, а Ступени почти все уже наши, осталось только убрать остатки пиратов. — О, а это кто тут у нас? — она уставилась на Ривен. — Ривен, дочь Феринаксиса, прежнего бога земли. На корабле Сара была в своей стихии. Она показывала трюмы, пушки, каюты, рассказывала о последних стычках с пиратами. Ривен слушала с интересом, задавала вопросы. Акали, как всегда, молчала. — А это моя каюта, — сказала Сара, открывая дверь капитанской каюты. — Здесь я сплю, ем и, когда ты приходишь, ебусь. — Похоже, кто-то хочет, чтобы я её наказал, — шлёпнул я по её большой идеальной заднице и усмехнулся. — Возможно, ведь мой порт уже давно ждёт твой корабль, — улыбнулась Сара. — Хм, значит, время пришло пришвартоваться, — сказал я и, толкнув Сару в её каюту, закрыл за собой дверь, предаваясь страсти, оставив Ривен и Акали в коридоре. Сара была дикой. Необузданной. Она не терпела нежностей — она любила борьбу, грубую страсть. Её поцелуи были жадными, и она всегда желала подчинить всех. — Давай, — шептала она, срывая с меня одежду. — Покажи, что не забыл меня! — Тебя забыть невозможно, — выдохнул я, входя в неё. Она закричала, выгибаясь, впиваясь ногтями мне в спину, но благодаря моей прочности она не могла оставить даже царапины. Мы двигались в бешеном ритме, качка корабля только добавляла остроты. Сара была ненасытна — она хотела ещё и ещё. — Да! — кричала она. — Вот так! Ещё! Жестче! Койка ходила ходуном, где-то на корабле звенела посуда. Сара перевернулась, оказавшись сверху, и начала скакать на мне, как дикая наездница. Её большая грудь подпрыгивала в такт движениям, и я не мог оторвать от неё глаз. — Нравится? — спросила она, тяжело дыша. — Очень, — ответил я, приподнимаясь и снова переворачивая её. Мы трахались как звери, забыв обо всём на свете. Сара кончала раз за разом, но продолжала требовать ещё. Только на третьи сутки, когда она уже еле ворочала языком, она наконец удовлетворённо выдохнула: — Всё… я сдаюсь… ты меня добил… — А мне хочется еще — усмехнулся я продолжаясь двигаться в ней еще пол дня пока она не потеряла сознание от очередного оргазма. Она мгновенно уснула, прижавшись ко мне. На палубе Акали стояла, вцепившись в поручни, и пыталась отдышаться. Ривен наблюдала за ней с лёгкой усмешкой. — Ты каждый раз так реагируешь? — спросила она. — Я не реагирую, — прошипела Акали. — Ага. Конечно. Я, между прочим, за тобой наблюдаю уже несколько дней. Ты дрожишь, краснеешь, тяжело дышишь из за их звуков. — Заткнись, — огрызнулась Акали. — Ладно-ладно, — Ривен подняла руки. — Молчу. Следующим пунктом стала Академия. Огромный комплекс, недавно построенный мною, где в будущем будут готовить новых магов для моей Империи. Главой Академии была одна из моих любовниц — Шира Морская Звезда. Шира встретила нас у входа, в строгом чёрном платье, с неизменной улыбкой на губах. — Артур, дорогой, — она поцеловала меня, но сдержанно, на публику. — Ты как раз вовремя. У меня как раз образовалось окно в расписании. — Окно? — усмехнулся я. — Ну, ты же понимаешь, Архимаг никогда не отдыхает, — она подмигнула. — Пойдём, покажу, что мы с Микаэлем и Тифой тут понастроили.        Шира провела экскурсию: учебные классы, библиотеку, лаборатории, тренировочные залы. Ривен была впечатлена масштабами, Акали — молчалива, как всегда. — Это просто невероятно, — сказала Ривен, рассматривая огромные, пока что пустые стеллажи, в которых будут книги. — Ты всё это построил? — Мы, — поправил я. — Ну, не надо скромничать, ты просто тут всё понастроил и поставил меня управлять тут всем заместо себя, — хитро улыбнулась Шира. — Ладно, пойдём дальше. — А это мои личные покои, — сказала Шира, открывая дверь в роскошные апартаменты. — Здесь мы можем с Артуром поговорить… наедине. Едва дверь закрылась, она прижалась ко мне. — Наконец-то, — выдохнула она. — Я так устала от собеседований учителей, ни один не подходит, и это меня злит. Я хочу, чтобы меня… жёстко выебали, чтобы я отвлеклась от этих тупиц, — сказала она и после поцеловала, пытаясь укусить меня за губу. — Всегда к твоим услугам, — усмехнулся я. Шира была страстной, но с холодным расчётом. Она знала, чего хочет, и умела это получить. Наша близость была похожа на продолжение нашего первого раза борьба, страсть, доминирование, подчинение. — Ты даже не представляешь, как я скучала, — шептала она, расстёгивая мою рубашку. — Представляю, ведь я тоже скучал, — улыбнулся я, целуя её в шею. Я раздел её медленно, наслаждаясь каждым сантиметром её идеальной кожи. Она была прекрасна молодая, дерзкая, с идеальной фигурой и глазами, которые горели желанием. — Иди ко мне, — прошептала она, ложась на кровать и раздвигая ноги. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело раскрывается навстречу. Она застонала, выгибаясь, впиваясь ногтями мне в спину. — Да… вот так… — шептала она. — Не останавливайся… Мы двигались вместе, как продолжение друг друга, то быстро, то нежно, то почти жестоко. Её стоны, её шёпот, её укусы всё это сводило с ума. — Артур… — шептала она, когда мы оба были на пределе. — Ещё… не останавливайся… Шира была невероятно выносливой из за того что всегда пользовалась магией жизни и имела сильное тело. Она кончала снова и снова, но каждый раз требовала продолжения. Мы меняли позы, перемещались по комнате, даже вышли на балкон, где ветер обдувал наши разгорячённые тела. — Здесь могут увидеть — прошептала она, но в её голосе слышался азарт. — Пусть видят, — усмехнулся я, входя в неё сзади. Она закричала, вцепившись в перила балкона, и я видел, как её тело сотрясает очередной оргазм. Только под утро, когда мы оба были вымотаны до предела, она наконец удовлетворённо вздохнула: — Всё… я твоя… полностью… Мы рухнули на кровать и уснули в объятиях друг друга. Проснувшись следующим днём, мы обнаружили, что наши тела переплетены, как корни древних деревьев. — Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало, — прошептала она. — Представляю, — усмехнулся я. — Мне тоже. — Приезжай чаще, — сказала она. — А то я тут совсем одичаю среди этих стен. — Постараюсь, — пообещал я. За дверью Акали стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как дрожат колени. Ривен, как всегда, была рядом. — Ты как? — спросила она. — Нормально, — прошептала Акали. — Врёшь, — спокойно сказала Ривен. — Но я не лезу. — И не надо. Следующей остановкой должен был стать Толос, но по пути мы заглянули к Миссандее в Астапор. Моя богиня знаний и мудрости почти никогда не покидала свой кабинет ведь в нём у неё была огромная библиотека, и я знал, что она заждалась. Миссандея встретила нас в своём кабинете, заваленном свитками и фолиантами. Её кожа сияла в свете магических ламп, а умные золотые глаза смотрели с такой нежностью, что у меня сердце защемило. — Артур! — она вскочила и бросилась ко мне, обнимая. — Ты вернулся! — Вернулся, — я поцеловал её. — Миссандея, познакомься. Это Ривен, дочь Феринаксиса. А Акали ты уже знаешь. — Конечно, знаю, — Миссандея улыбнулась Акали. — Ты хорошо охраняешь нашего императора? — Стараюсь, — буркнула Акали. — А ты, Ривен… — Миссандея подошла к ней. — Столько лет в коконе… это должно быть ужасно. Если захочешь почитать что-нибудь о нашем мире, обращайся. У меня тут всё есть. — Время в коконе я не почувствовала для меня прошла всего секунда а вот узнать что случилось с моим отцом это было ужасно но всё равно спасибо — ответила Ривен. — Пойдёмте, я покажу вам свою коллекцию. Миссандея провела экскурсию по библиотеке, показывая редкие манускрипты, карты, свитки из разных эпох. Ривен была в восторге, Акали делала вид, что ей всё равно, но я видел, как она тоже заинтересованно рассматривает некоторые экспонаты. — Ну что, — сказала Миссандея, когда мы остались вдвоём в её личных покоях. — Девочки пусть там изучают книги в твоей библиотеке не стоит же заставлять своего императора ждать? — Да не стоит нужно ублажить своего Империтора — усмехнулся я. — Бедняжки, — она засмеялась. — Особенно Акали. Она каждый раз краснеет пока мы тут развратом занимаемся. — Она справится она сильная. Миссандея была нежной и ласковой. Она не требовала жёсткости, ей нужна была близость, тепло, единение. Я раздевал её медленно, целуя каждый сантиметр её кожи, и она таяла в моих руках. — Я так скучала, — шептала она, прижимаясь ко мне. — По ночам я представляла, как ты обнимаешь меня, как целуешь… — Теперь я здесь, — ответил я, входя в неё. Она застонала, выгибаясь, и я чувствовал, как её тело наполняется счастьем. Мы двигались медленно, нежно, словно танцуя. Её стоны были тихими, мелодичными, как музыка. — Я люблю тебя, — прошептала она. — И я тебя. Мы любили друг друга долго, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Миссандея кончала раз за разом, но каждый раз просила ещё и я давал ей то что ей нужно было. — Ещё, — шептала она. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя вечно. Только под утро, когда она обессиленно рухнула на подушки, мы наконец остановились. Из Астапора мы отправились в Толос. Родной город, где всё начиналось. Катарина встретила нас на тренировочной площадке, разгорячённая после тренировки, в лёгкой броне, с мечом в руке. Её красные волосы растрепались, на лбу блестели капельки пота. — Артур! — она бросилась ко мне, обняла, поцеловала. — Наконец-то! А это кто с тобой? — Ривен, дочь Феринаксиса, прежнего Бога Земли. Катарина только кивнула. — Пойдём. Люкс и Леона заждались. Они там уже все извелись, пока ты по миру путешествовал. Люкс встретила нас в саду. Она была прекрасна в своём белом платье, с золотистыми волосами и добрыми глазами. Леона стояла рядом — рыжая, сильная, с мечом и щитом, но с хитринкой во взгляде. — Артур, — Люкс подошла и обняла меня, прижимаясь всем телом. — Мы так скучали. — Я тоже, — я поцеловал её в лоб. — Скучали-скучали, — подколола Леона. — А он вон каких красавиц с собой привёл. Ревную. — Не ревнуй, — усмехнулся я. — Они со мной по работе. — Ага знаем мы твою работу — Леона закатила глаза. — Знаем мы твою работу. Сначала мы с Катариной уединились в её покоях. Она была первой, с ней всегда было особенно тепло и уютно. — Ну рассказывай, — сказала она, когда мы остались одни. — Как там твои приключения? — Долго рассказывать, — усмехнулся я. — Лучше покажу. — Покажешь? — она приподняла бровь. — Интересно, как? — А вот так, — я притянул её к себе и поцеловал. Она засмеялась, но тут же ответила. Её поцелуи были тёплыми, знакомыми, родными. Мы раздевали друг друга медленно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. — Помнишь нашу первую ночь на корабле? — шептала она, прижимаясь ко мне. — Ещё бы, — усмехнулся я, целуя её в шею. — Ты чуть не сломал меня, — она засмеялась. — Но я не жалуюсь. Мы любили друг друга долго, не спеша, с воспоминаниями, с шутками, с нежностью. Катарина была нежной, но страстной, и в её объятиях я чувствовал себя дома. — Я скучала, — прошептала она, когда всё закончилось. — Очень. — Я знаю, — я поцеловал её в лоб. — Я тоже. После Катарины настала очередь Люкс. Она ждала меня в своей комнате, сидя на кровати и теребя край платья. Она была такой милой, такой стеснительной, что у меня сердце сжималось. — Иди сюда, — позвал я, протягивая руку. Она подошла, села рядом. Я обнял её, поцеловал в висок. — Ты уверена? — спросил я тихо. — Это твой первый раз. Если не готова… — Готова, — перебила она, краснея. — С тобой я готова на всё. Я раздевал её медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Её тело было прекрасным — нежным, упругим, с идеальной кожей. Она дрожала, но не от страха — от волнения. — Не бойся, — шептал я, целуя её. — Я буду осторожен. Когда я вошёл в неё, она вскрикнула, но тут же закусила губу. Я использовал Жизненную силу, чтобы притупить боль, и через мгновение её лицо озарилось улыбкой. — Это… это невероятно, — прошептала она. — Это только начало, — улыбнулся я. Мы мы занимались сексом около дня что для девственницы было довольно много хотя мы делали это нежно, страстно и медленно. Люкс оказалась невероятно чувственной, она откликалась на каждое прикосновение. Я целовал её грудь, живот, бёдра, и она выгибалась от удовольствия. — Ещё, — шептала она. — Не останавливайся. Мы меняли позы, и с каждым разом она становилась всё смелее. Когда всё закончилось, она прижалась ко мне, счастливая и удовлетворённая. — Я люблю тебя, — прошептала она. — И я тебя, — ответил я, целуя её в лоб. Леона ждала своей очереди, подкалывая нас с Люкс. — Ну что, мелкая, — усмехнулась она, глядя на раскрасневшуюся Люкс. — Не больно было? — Не-не… — Люкс покраснела ещё сильнее. — Это было… невероятно. — А я говорила, — Леона подмигнула мне. — Ну что, император, теперь моя очередь? — Твоя, — усмехнулся я. Леона была страстной, но не дикой, как Сара, и не нежной, как Люкс. Она была уверенной, сильной, знающей себе цену. Наша близость была похожа на танец — мы двигались в унисон, наслаждаясь друг другом, подкалывая и дразня. — Ты становишься всё лучше с каждым разом, муж мой, — выдохнула она, когда всё закончилось. — Стараюсь, — усмехнулся я. — Ради тебя. После того как мы насытились друг другом, Леона вдруг сказала: — А теперь познакомь меня с той девушкой, дочерью Бога Земли. Хочу посмотреть на свою коллегу. Я удивлённо поднял бровь, но кивнул. Мы вышли в сад, где Ривен сидела на скамейке, задумчиво глядя на закат. Акали стояла рядом, прислонившись к дереву. — Ривен, — позвал я. — Это Леона. Нынешняя Богиня Земли. Ривен поднялась и посмотрела на Леону. Две богини встретились взглядами. В воздухе повисло напряжение, но не враждебное, а изучающее. — Ты чувствуешь это? — спросила Ривен. — Да, — кивнула Леона. — Твоя сила… она древняя. Тяжёлая. Как горы. — А твоя — молодая, — ответила Ривен. — Но сильная. Ты хорошо чувствуешь землю. — Учусь, — усмехнулась Леона. — Артур помогает. — Он многим помогает, — Ривен покосилась на меня. — Я заметила. — Не завидуй, — Леона подошла ближе. — Да кто будет завидовать вам чтобы я с этим извращенцем да ни за что — сказала вся красная Ривен. После Толоса мы отправились в Миэрин. Город пирамид, где правила Сона, моя богиня музыки и воды. Сона встретила нас у озера, с лирой в руках, в лёгком, струящемся платье цвета морской волны, которое идеально подчёркивало её фигуру. Её длинные синие волосы развевались на ветру, а глаза сияли такой радостью, что у меня на душе потеплело. — Артур! — она подбежала и бросилась мне на шею, чмокнув в губы. — Я так скучала! Я написала новую мелодию, хочешь послушать? — Конечно, — улыбнулся я, обнимая её за талию. — Но сначала кое-что другое. Сона, познакомься. Это Ривен, дочь Фернаксиса. — Очень приятно, — Сона с любопытством оглядела Ривен. — Какая ты красивая, — искренне сказала она. — Сона — богиня музыки и воды, — представил я. — Если она начнёт петь, готовься к тому, что уши завяжутся в узел от удовольствия. — Артур! — она шутливо ударила меня по плечу. — Не слушайте его. Я пою вполне приемлемо. — Она скромничает, — усмехнулся я. — Ладно, пойдём. Покажешь нам своё хозяйство. Сона провела нас по Миэрину. Город действительно расцвёл под её управлением. Фонтаны, сады, чистые улицы. Ривен с интересом слушала, задавала вопросы. Акали, как обычно, молчала, но я видел, как она рассматривает окрестности привычка профессионального убийцы, всегда оценивать местность. — А это мои покои, — сказала Сона, открывая дверь в роскошные апартаменты с видом на озеро. — Здесь я живу и творю. Внутри царила атмосфера уюта и гармонии. Инструменты, ноты, мягкий свет, аромат благовоний. — Ну что пойдем и ты послушаешь мой сольный концерт — намекнула Сона чтобы мы уединились. — С удовольствие я никак не могу забыть твой божественный минет дорогая, — усмехнулся я. — Ну ты и развратник но раз так то я конечно же вновь повторю свой подвиг. Мы переместились в спальню, и я сел на кровать а моя богиня встала на колени и начала делать мне самый лучший в мире горловой минет используя вибрацию в своем горле. — Это… невероятно… — выдохнул я. — Я знаю, — улыбнулась она а после продолжила сосать. — У тебя отлично получилось. — Стараюсь — она засмеялась, но смех тут же перешёл в стон, когда я коснулся рукой её киски и проник пальцами в её сокровенное место а после того как я кончил в её рот мы переместились на кровать и продолжили уже там. Мы любили друг друга под звуки её голоса, под вибрации, которые проходили сквозь моё тело, усиливая каждое ощущение в десятки раз. — Артур… — шептала она, когда мы оба были на пределе. — Сейчас… Я чувствовал, как её тело содрогается в оргазме, и это было прекрасно. Я кончил следом, ощущая, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня в такт её стонам. Но Сона не остановилась. Она перевернулась, оказавшись сверху, и продолжила двигаться, используя свои вибрации. Я потерял счёт времени, наслаждаясь этим бесконечным блаженством. Только через два дня когда за окном начало светать, она обессиленно рухнула рядом. В коридоре Акали сидела на полу, обхватив голову руками. Ривен стояла рядом, скрестив руки на груди. — Ты как? — спросила Ривен. — Убей меня, — простонала Акали. — Не могу. Он расстроится. — Я больше не могу, — прошептала Акали. — Это просто невыносимо. — Можешь, — спокойно сказала Ривен. — Ты сильная. Я вижу. — Откуда ты знаешь? — Я богиня впрочем как и ты а ты к тому же Богиня Смерти как ты умрешь — усмехнулась Ривен. — И что ты предлагаешь? — Акали подняла на неё глаза. — Признайся ему, — пожала плечами Ривен. — Что тут сложного? — Ты не понимаешь, — покачала головой Акали. — Я пыталась его убить. Он никогда не… — Дура, — перебила Ривен. — Он уже простил тебя. Иначе ты бы здесь не стояла. Думаешь, он стал бы держать рядом ту, кому не доверяет? Акали замолчала, обдумывая её слова. — Ладно, девочки, — я вышел из-за угла. — Двинулись дальше. Они обе вздрогнули. Акали быстро вскочила, стараясь не смотреть на меня. — Куда теперь? — спросила Ривен. — К моей главной жрице Мелисандре. В храме Р’глора встретил нас величественным молчанием. Красные жрецы и жрицы сновали по коридорам, но при виде меня падали на колени. Мелисандра ждала в своих покоях — в огненно-красном платье, с пылающими глазами. Её волосы, похожие на живое пламя, развевались, хотя ветра не было. — Мой господин, — она опустилась на колени. — Вы почтили меня своим визитом. — Встань, Мелисандра, — я поднял её. — Ты же знаешь, я не люблю церемоний. — Для тебя я всегда готова их отбросить — улыбнулась она, и только тут заметила Ривен и Акали. — О, у нас гости? — Ривен, дочь Фернаксиса. — Хорошо, — кивнула Мелисандра. — Ты, Ривен… дочь Бога Земли. Я чувствую в тебе огромную силу я рад познакомиться. — Мне тоже приятно познакомиться — сухо ответила Ривен. — Ладно, девочки, — я вмешался, видя, что атмосфера накаляется. — Мелисандра, покажешь храм? — Конечно, мой господин. Она провела экскурсию, показала алтари, залы для медитаций, библиотеку с древними свитками. Ривен слушала с интересом, Акали — с обычной своей настороженностью. — А это мои покои, — сказала Мелисандра, открывая дверь. — Здесь мы можем поговорить… наедине. Едва дверь закрылась, она прижалась ко мне. — Наконец-то, — выдохнула она. — Я так ждала. — Знаю, — я поцеловал её. Мелисандра была фанатично предана мне, и наша близость была для неё священным ритуалом. Она раздевала меня медленно, с благоговением, словно совершая жертвоприношение. — Ты мой бог, — шептала она, целуя мою грудь. — Я твоя слуга. Делай со мной что хочешь. — Тогда расслабься и получай удовольствие, — усмехнулся я. Она была страстной, преданной, готовой на всё. Её стоны были похожи на молитвы, её тело — на жертвенный алтарь. Мы любили друг друга в свете пламени, и это было невероятно. — Ты прекрасна, — сказал я, когда всё закончилось. — Ты мой свет, — ответила она. — Моя жизнь. Мой бог. — Ты слишком фанатична, — усмехнулся я. — Это моя природа, — улыбнулась она. — И я не жалуюсь. Но в этот раз Мелисандра не отпустила меня так быстро. Она снова прижалась ко мне, и мы продолжили. Час за часом, день за днем, пока она не выдохлась окончательно. Последней дамой, которую я посетил, была Нисса. Она как всегда лежала в Домене, развалившись на диване в том самом алом пеньюаре, и ждала меня, искушая своим телом. Двухметровая красавица с чёрными волосами и голубыми глазами, она была воплощением зрелой, чувственной красоты. — Ну наконец-то, — протянула она, лениво потягиваясь. — Я уж думала, ты забыл про меня, развлекаешься со своими девчонками. Всех обошёл, а про меня вспомнил в последнюю очередь? — Тебя забыть невозможно, — усмехнулся я, подходя к ней. — Просто ты у меня особенная. Решил приберечь на десерт. — Льстец, — она закатила глаза, но улыбнулась. — Ладно, иди сюда. Соскучилась. Я лёг рядом, и она тут же прижалась ко мне всем телом, обвивая меня ногами. — Восемь тысяч лет, — прошептала она. — Я была замужем за Азором всего ничего, а потом тысячи лет просто лежала в храме. Скукотища смертная. А тут ты появился — и сразу жизнь заиграла. — Ну, я стараюсь, — усмехнулся я. — Да и у тебя отлично получается мой Артур — она поцеловала меня в шею. Нисса была страстной, но в её страсти чувствовалась какая-то особая, давно накопленная жажда. Она хотела наверстать упущенные тысячелетия. Мы любили друг друга долго, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Когда я вышел из Домена, Ривен и Акали ждали меня снаружи. Ривен выглядела задумчивой, Акали — бледной как смерть, но в её глазах горел какой-то странный огонь. — Ну что, — сказал я. — Отдохнули? Теперь мы должны подготовиться к поездке в Пентос. — Пентос, — повторила Ривен. — Ещё одна? — Не стоит так пренебрежительно относиться к моим женам сказал я и моя драконья суть дала о себе знать и придавила Ривен моей аурой. Она не просто еще одна и никто из моих девочек не еще одна. — Прости меня я не хотел обидеть тебя ответил я. — Я тоже прости меня Артур сказала Ривен с грустным лицом которая понимала какие грани переходить не нужно. Мы направились к выходу из города. Акали шла позади, но вдруг остановилась. — Артур, — её голос дрогнул. — Можно… можно тебя на минуту? Я обернулся. Ривен понимающе отошла в сторону. — Что случилось? — спросил я, подходя ближе. — Я… — она замолчала, теребя край своей зелёной одежды. — Я больше не могу так. — Как? — Слушать тебя с другими… видеть, как ты с ними… и молчать, — выпалила она. — Я схожу с ума. Каждую ночь я представляю, что ты со мной, а потом просыпаюсь и понимаю, что это только сны. — Акали… — Дай мне закончить, — перебила она, набрав воздуха. — Я знаю, что пыталась тебя убить. Знаю, что не заслуживаю… но я не могу это контролировать. Ты мне нравишься. Очень. И это сводит меня с ума. Она замолчала, тяжело дыша. Я смотрел на неё и видел, как дрожат её руки, как горят её глаза. — Ты думаешь, я злюсь на тебя за то покушение? — спросил я тихо. — А разве нет? — Акали, ты была наёмницей. Ты выполняла заказ. С тех пор ты доказала свою преданность сотню раз. Если бы я не доверял тебе, ты бы здесь не стояла. — Но… — Никаких «но», — я подошёл ближе и взял её за руку. — Ты богиня смерти. Ты сильная, красивая, умная. И если ты хочешь быть со мной — будь. Она посмотрела на меня с таким удивлением, словно я сказал что-то невероятное. — Правда? — Правда. Она бросилась ко мне, обхватила руками за шею и поцеловала. Её поцелуй был горячим, жадным, полным накопившейся страсти. Я ответил, прижимая её к себе. — Я хочу тебя, — прошептала она между поцелуями. — Прямо сейчас. — Ничто в этом мире не заставит меня отказаться сейчас от тебя — усмехнулся я. — А Пентос сказала она. — Пентос подождёт, — поцеловал я её. Я усмехнулся, и, недолго думая, телепортировал нас в Домен. Мы оказались в моей личной спальне. Акали огляделась, но долго рассматривать обстановку не стала — она снова прильнула ко мне, жадно целуя. — Я ждала этого так долго, — шептала она, срывая с меня одежду. — Каждую ночь, когда ты был с другими, я умирала от ревности. — Больше не будешь, — усмехнулся я, раздевая её. Её тело было совершенным — подтянутым, сильным, с идеальными формами. На спине красовалась татуировка дракона, которая, казалось, оживала при каждом её движении. — Ты прекрасна, — сказал я, целуя её шею. — Не говори, — выдохнула она. — Покажи. Я уложил её на кровать и вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня. Она застонала, выгибаясь, впиваясь ногтями мне в спину. В отличие от других, она не боялась делать больно — она хотела чувствовать всё. — Да! — крикнула она. — Вот так! Сильнее! Мы двигались в бешеном ритме, словно пытаясь наверстать всё упущенное время. Акали была богиней смерти, и её страсть была такой же всепоглощающей, как сама смерть. — Я люблю тебя, — прошептала она, когда мы оба были на пределе. — Люблю, люблю, люблю… Её тело сотряслось в оргазме, и я кончил следом, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Но это был только первый раунд. Акали оказалась ненасытной. Мы занимались любовью снова и снова, пока она не потеряла сознание от усталости — не физической, а ментальной. Богиня смерти может устать душой, но тело её никогда не подведёт. Я накрыл её одеялом, поцеловал в лоб и вышел из Домена. Ривен ждала меня, прислонившись к стене. — Ну что, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Принял в гарем новую? — Принял, — усмехнулся я. — Теперь твоя очередь. — Не смешно — мрачно проговорила она. — А мне смешно, — я хлопнул её по плечу. Мы вышли на открытое пространство, и я, не долго думая, трансформировался в дракона. — Залезай — рыкнул я. Акали остаётся в Домене, отдыхает. А ты, Ривен, составишь мне компанию. Ривен ловко забралась мне на спину. Я расправил крылья и взмыл в небо. Внизу оставалась моя Империя, мои женщины, моя жизнь. А впереди был Пентос. И новая глава бесконечной истории моей жизни. — Держись крепче, — крикнул я, разгоняясь. — Будет быстро. — Куда уж быстрее, — усмехнулась Ривен, но вцепилась покрепче. Ветер свистел в ушах, облака проносились мимо, а я думал о том, что жизнь, чёрт возьми, прекрасна. Империя растёт, гарем пополняется, а впереди — новые приключения. — Эй, Артур! — крикнула Ривен. — А долго нам лететь? — Минут пять с моими новыми характеристиками — ответил я. Пока я путешествовал по своей Империи, знакомя Ривен с моими женщинами и пополнял гарем, в Пентосе вовсю шла подготовка к моему визиту. Иллирио Мопатис, магистр с хитрыми глазами и чутьём на выгоду, суетился как муравей, раздавая указания слугам, проверяя запасы вина и украшая дворец. Золотые Мечи, которых я отправил в качестве свадебного подарка Дейнерис ещё до того, как мы вообще встретились, заняли все ключевые позиции в городе. Местная стража получила приказ не вмешиваться и не задавать вопросов. Город замер в ожидании. Во дворце Иллирио, в роскошной гостиной с видом на гавань, собрались трое. Сам хозяин, тучный и лысый, с вечной полуулыбкой на лице, разливал по кубкам дорогое лиссенийское вино. Визерис метался по комнате как загнанный зверь — его бледное лицо покрылось испариной, длинные серебристые волосы растрепались, а глаза горели лихорадочным огнём нетерпения и страха. Дейнерис сидела у окна, сложив руки на коленях, и смотрела на горизонт. Она ждала. Ждала уже долго, с тех пор как Золотые Мечи вошли в город и преклонили перед ней колени по его приказу. — Сколько можно ждать? — Визерис резко развернулся, его плащ взметнулся. — Он издевается над нами? Держит здесь, как пленников, а сам развлекается неизвестно где! — Ваше Величество, — Иллирио поднял пухлую ладонь, призывая к спокойствию, — император Артур Пендрагон не тот человек, который станет кого-то томить в ожидании ради забавы. У него огромная империя, миллионы подданных и, как говорят, несколько десятков жён. Если он задерживается — значит, на то есть веские причины. — Какие причины?! — Визерис схватил кубок, но пить не стал, только сжал его до хруста. — Я — законный король Семи Королевств! Меня должны встречать с почестями, а не заставлять ждать как какого-то мелкого лорда! — Визерис, — тихо сказала Дейнерис, не оборачиваясь. — Что? — он резко повернулся к ней. — Ты хочешь что-то сказать, сестра? Хочешь снова напомнить мне, что я должен быть благодарен за этих наёмников, которых он тебе прислал? Дейнерис медленно повернулась. В её фиолетовых глазах не было страха — только спокойная уверенность, которой раньше никогда не было. Она смотрела на брата как на нашкодившего щенка, который никак не может понять, где можно гадить, а где нельзя. — Я хочу сказать, что ты ведёшь себя как глупец. Визерис застыл, его лицо перекосило от ярости. — Как ты смеешь?! — Смею, — Дейнерис встала, и в этот момент она вдруг показалась выше, значительнее, взрослее. — Ты носишься по комнате, кричишь о своих правах, о том, что тебя должны... А ты подумал, кто он такой? — Я знаю, кто он! — Визерис шагнул к ней, сжимая кулаки. — Выскочка, самозванец, который... — Он Бог-Император, Разрушитель Цепей, Драконорожденный, Восстановитель и Владика Света и Тьмы.Он меньше чем за десять лет создал империю, равной которой не было со времён Великой Валирии сказала Дейнерис спокойно, даже не повышая голоса. — Он в одиночку захватывает города. Он, по слухам, убил несколько богов и забрал их силу. Он человек который прислал мне десять тысяч Золотых Мечей просто потому, что захотел сделать подарок женщине, которую даже не видел. Ты правда думаешь, что такого человека волнуют твои крики и детские капризы о «законных правах»? Визерис открыл рот, но не нашёл слов. Он выглядел так, будто его ударили. Иллирио осторожно кашлянул, привлекая внимание. — Ваша Светлость, — обратился он к Визерису, — принцесса Дейнерис говорит мудрые вещи. Я много лет торгую с разными правителями, поверьте моему опыту. С Богом-Императором Артуром нельзя вести себя так, как вы привыкли с мелкими лордами Пентоса или Тироша. Это... это другой масштаб. Совсем другой. — И что ты предлагаешь? — Визерис зло посмотрел на него. — Ползать на коленях и целовать его драконьи лапы? — Ну, если потребуется... — Иллирио развёл руками, но в его глазах мелькнула усмешка. — Но я бы посоветовал другое. Император, насколько я знаю, ценит искренность. И силу. Он не терпит лжи, но уважает тех, кто говорит прямо. И... — он сделал паузу, — он очень любит дары. — Дары? — Визерис оживился. — У меня нет ничего, что могло бы заинтересовать человека, владеющего половиной Эссоса. Моя корона? Мои права? Ему это не нужно. — Не в золоте дело, Ваше Величество, — Иллирио хитро прищурился. — Император собирает не сокровища. Он собирает... людей. Верных, сильных, полезных. И, как говорят, красивых женщин. Визерис перевёл взгляд на Дейнерис. Та даже не вздрогнула. Только посмотрела на брата с тем же спокойным выражением. — Ты предлагаешь... — начал он, но не закончил. — Я ничего не предлагаю, — перебил Иллирио. — Я просто делюсь наблюдениями. Решать, конечно, вам. Но Золотые Мечи... они ведь пришли не к вам. Они пришли к ней. Подумайте об этом. Визерис побелел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он посмотрел на сестру так, будто видел её впервые. И в этом взгляде читалось нечто новое — не привычное превосходство старшего брата, а страх. Страх перед тем, что она может стать важнее его. Дейнерис подошла к окну и снова посмотрела на горизонт. — Брат, — сказала она тихо, но так, что эхо разнеслось по комнате, — ты ничего не понял. Совсем ничего. — Что ты имеешь в виду? — голос Визериса дрогнул. Дейнерис повернулась к нему, и в её фиолетовых глазах блеснул огонь, которого раньше никогда не было огонь истинных Таргариенов, огонь драконов. — С Богом-Императором Артуром Пендрагоном нельзя договориться. С ним нельзя торговаться. Ему нельзя ставить условия. С ним нельзя спорить. Ему нельзя угрожать. Ему нельзя лгать. Каждое слово падало как удар молота. — Ему можно только предложить. Предложить свою верность. Предложить свою силу. Предложить свою жизнь. Предложить себя. Потому что он — не просто правитель. Он — бог. А с богами не договариваются. Им служат. Им поклоняются. Или их гневят. Другого не дано. Визерис смотрел на неё как на сумасшедшую. — Ты... ты веришь в эту чушь? В то, что он действительно бог? — Я верю своим глазам, — Дейнерис указала на окно, за которым виднелись ряды Золотых Мечей на городских стенах. — Там, за стенами этого дворца, стоит десять тысяч Золотых Мечей. Лучших наёмников континента. Их прислал он. Просто так. Как подарок. Мне. Ты слышишь? — она повысила голос. — Не тебе. Мне. Той, кого он даже не видел. Почему, как ты думаешь? Визерис молчал. Его губы шевелились, но звука не было. — Потому что он видит дальше, чем мы, — продолжила Дейнерис, и её голос снова стал спокойным. — Он видит потенциал. Видит будущее. И если он заинтересовался мной... нами... значит, мы ему нужны. Не как пешки, не как разменная монета, а как часть его империи. Как часть его семьи. И я, — она выпрямилась во весь рост, и в этот момент в ней действительно было что-то королевское, что-то от древних властителей Валирии, готова стать этой частью. Готова служить тому, кто доказал свою силу. Кто не просто говорит о величии кто создаёт его своими руками. — Ты сошла с ума, — прошептал Визерис, пятясь к стене. — Совсем сошла с ума. — Нет, — покачала головой Дейнерис. — Впервые в жизни я вижу ясно. Впервые в жизни я знаю, чего хочу. Иллирио довольно улыбнулся, пряча улыбку в кубок с вином. — Мудрые слова, принцесса. Очень мудрые. Думаю, император оценит. Визерис хотел что-то сказать, может быть, даже закричать, может быть, ударить сестру в нём всё кипело от унижения и злости. Но в этот момент воздух содрогнулся. Сначала это был звук — низкий, вибрирующий, от которого задребезжали стёкла в окнах и зазвенела посуда на столах. Потом тень. Огромная тень накрыла дворец, и солнечный свет померк, сменившись фиолетовым сумраком. Все трое бросились к окну. То, что они увидели, заставило Визериса попятиться и вжаться в стену, Иллирио выронить кубок, а Дейнерис застыть с распахнутыми глазами и приоткрытыми губами. Огромный фиолетово-чёрный дракон, размах крыльев которого, казалось, закрывал полнеба, медленно снижался над городом. Его чешуя переливалась на солнце всеми оттенками ночи и пламени, а из пасти вырывались струйки фиолетового дыма, оставляющие в небе причудливые узоры. Люди на улицах падали на колени, кто-то кричал, кто-то плакал, но большинство просто замерли в благоговейном ужасе, не в силах даже пошевелиться. Дракон сделал круг над гаванью, потом ещё один — над дворцом, словно рассматривая его, оценивая, пробуя на вкус. Ветер от его крыльев срывал черепицу с крыш, поднимал тучи пыли и заставлял деревья в садах пригибаться к земле. — Боги... — прошептал Иллирио, медленно, словно во сне, опускаясь на колени прямо там, у окна. — Настоящий дракон... как во времена Валирии... Визерис побелел как мел и вжался в стену, его глаза расширились от животного ужаса. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались только нечленораздельные хрипы. А Дейнерис смотрела на дракона, и в её глазах не было страха. Совсем. Было восхищение. Трепет. И что-то ещё... что-то, чего она сама не могла назвать, но что заставляло её сердце биться чаще, а дыхание замирать. Она смотрела на это величественное создание и понимала: всё, что она говорила минуту назад правда. Чистая, абсолютная правда. Дракон приземлился на центральной площади, сложил крылья и замер, возвышаясь над городом как живая гора. А потом, на глазах у тысяч людей, его тело начало меняться. Чешуя втягивалась, крылья складывались и исчезали, форма уменьшалась и через несколько мгновений на площади стоял человек. Белые как лунный свет волосы, фиолетовые глаза, идеальная фигура, от которой исходила такая сила, что воздух вокруг вибрировал и искрился. Он был прекрасен — той особенной, пугающей красотой, которая принадлежит только богам и чудовищам. И рядом с ним ещё одна фигура. Девушка с такими же белыми волосами, с огромным двуручным мечом за спиной, смотрела на город с любопытством и лёгкой насмешкой. — Он пришёл, — прошептала Дейнерис, и в её голосе не было вопроса — только утверждение. — Он здесь. Я прошел через главные ворота дворца, даже не взглянув на охрану — те и так попадали на колени, едва увидев мою ауру. Ривен шла рядом, с интересом разглядывая роскошные интерьеры. — Неплохо устроился этот Иллирио, — прокомментировала она, проводя рукой по мраморной колонне. — Торговля рабами, видимо, прибыльное дело. — Было прибыльным, — усмехнулся я. — Пока я не пришел. В тронном зале нас уже ждали. Иллирио стоял в центре, его тучное тело дрожало от напряжения, но на лице застыла самая подобострастная улыбка, которую я когда-либо видел. Рядом с ним — Визерис. Бледный, потный, сжимающий кулаки так, что костяшки побелели. И чуть поодаль, у окна — она. Дейнерис. Серебристые волосы, фиолетовые глаза, тонкая, почти хрупкая фигура в простом, но изящном платье. Она смотрела на меня так, будто я был ответом на все молитвы, которые она никогда не осмеливалась произнести вслух. — Ваше Величество! — Иллирио рухнул на колени с такой скоростью, что я удивился, как его суставы выдержали. — Великий император Артур Пендрагон! Какая честь! Какое счастье! Ваш покорный слуга Иллирио Мопатис приветствует вас в своем скромном жилище! — Встань, Иллирио, — махнул я рукой. — Твое жилище не такое уж скромное, и ты это знаешь. Он поднялся, сияя как начищенный самовар. — Все, что у меня есть — ваше, повелитель! Все до последней монеты! — Посмотрим, — усмехнулся я и перевел взгляд на Визериса. Тот стоял как истукан, не зная, что делать. Кланяться? Не кланяться? Сохранять «королевское достоинство»? В итоге он просто замер, и это выглядело жалко. — А это, надо полагать, тот самый законный король, о котором все говорят? — я изогнул бровь. Визерис дернулся, будто его ударили. — Я — Визерис Таргариен, третий этого имени, законный король андалов, райнаров и первых людей, повелитель Семи Королевств и защитник государства! — выпалил он на одном дыхании, и в его голосе слышалась истерическая нотка. Я посмотрел на него. Потом на Ривен. Потом снова на Визериса. А потом не удержался и громко засмеялся. — И давно ты повелитель Семи Королевств? — спросил я спокойно. — А то я что-то не припомню, чтобы тебя короновали в Вестеросе. Или хотя бы приглашали на трон. Я даже не помню чтобы ты сидел на железном троне. Визерис открыл рот, закрыл, снова открыл. — Мой отец был королем! — выкрикнул он. — Эйерис Таргариен, Второй этого имени! — А, Безумный Король, — кивнул я. — Тот самый, который сжег Рикарда Старка и проиграл войну. Да, наслышан. Хорошая родословная, ничего не скажешь. — Как ты смеешь! — Визерис шагнул вперед, но тут же замер, поймав мой взгляд. Я даже не использовал магию. Просто посмотрел на него. И он понял. Понял, что еще один шаг и от него останется мокрое место. — Смею, — ответил я спокойно. — Потому что я император. Настоящий. Не самозваный, не «законный по праву рождения», а самый что ни на есть настоящий. Я завоевал эту империю своими руками. Я убивал богов. А ты... — я окинул его взглядом, — ты просто мальчик, который родился не в том месте и теперь пытается продать свою сестру, чтобы вернуть трон. Визерис побелел. — Я... я не... — Не пытался продать? — я усмехнулся. — Думаешь я не знаю что ты хотел продать её Кхалам пока я их всех не перебил ? Ты же именно это планировал, верно? Отдать сестру дикарям в обмен на армию? Дейнерис вздрогнула, но промолчала. В ее глазах мелькнула благодарность — ко мне, не к брату. — Это... это было необходимо! — выкрикнул Визерис. — Для возвращения трона! Для величия дома Таргариенов! — Для величия дома Таргариенов, — повторил я медленно. — А ты сам-то слышишь, что говоришь? Ты готов продать единственного человека, который тебя еще терпит, ради призрачной мечты о троне, который ты никогда не увидишь? — Я его увижу! — Визерис уже почти кричал, теряя остатки контроля. — Я сяду на Железный Трон! Я буду править! — Нет, — сказал я просто. — Не будешь. Он замер. — Что? — Ты. Не будешь. Править, — я сделал шаг к нему, и он отступил. — Вестерос — не твой. Никогда не был твоим. Твой отец проиграл войну, твой брат умер, твоя сестра... — я кивнул на Дейнерис, — она единственная, у кого есть шанс на что-то большее. А ты... ты просто жалкий, никчемный мальчишка, который умеет только кричать о своих правах, но не способен ничего сделать сам. — Я убью тебя! — Визерис рванул кинжал из-за пояса уже обезумевший принц. Он даже не успел замахнуться. Я просто поднял руку, и невидимая сила пригвоздила его к стене, выбив кинжал. Он висел в воздухе, беспомощно дрыгая ногами, и в его глазах читался животный ужас. — Слышал, что говорила твоя сестра? — спросил я, приближаясь. — Со мной нельзя договориться. Со мной нельзя спорить. Мне нельзя угрожать. Я не торгуюсь. Я не прошу. Я беру то, что хочу. И если ты еще раз посмеешь поднять на меня руку или хотя бы подумать о том, чтобы навредить Дейнерис... я не убью тебя. Я сделаю кое-что похуже. — Ч-что? — прохрипел Визерис. — Я заберу твои воспоминания, — улыбнулся я. — О том, кто ты. О твоих правах. О троне. Оставлю тебя пустой оболочкой, которая будет бродить по улицам и просить милостыню, даже не зная своего имени. И никто — слышишь? — никто никогда не вспомнит, что ты существовал. Я отпустил его. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух. — Иллирио, — повернулся я к магистру, — проследи, чтобы этот... человек вел себя тихо. Также прикажи Золотым Мечам вырезать всех господ и всех рабовладельцев. Пентос теперь часть Империи. А ты пока что будешь помогать Дейнерис управлять городом. И твоя жизнь теперь принадлежит ей. Ты хоть и для корыстных целей, но заботился о ней — теперь это твоя единственная ценность. Иллирио замер на мгновение, переваривая услышанное. Потом его тучное тело снова сотряслось в поклоне, но на этот раз — перед Дейнерис. — Всё будет сделано, ваше величество! — его голос звучал искренне, хотя я видел, как в глазах мелькнул быстрый расчёт. — Я понял свой новый долг. Служить принцессе Дейнерис — для меня величайшая честь. А что касается господ Пентоса... — он хищно улыбнулся, — они давно просили, чтобы их богатства нашли достойного хозяина. Золотые Мечи начнут прямо сейчас. К утру город будет чист. — Хорошо, Иллирио, — кивнул я. — Иди. Он вышел, осторожно прикрыв за собой двери. В зале остались только я и Дейнерис.