Житье Смита

Мистер Aдам Смит был первым и последним программным продуктом (по-нашему, ребенком) некоей программы Си++, написанной самим Создателем Матрицы. Подобно большинству ученых, отец Матрицы и Смита был конченым циником, которого абсолютно не заботила судьба пары сотен его виртуальных жен и отпрысков. Так произошло и с матерью Смита: в один прекрасный день Сэм (сокращенно от «Создатель Матрицы») стер ее с жесткого диска своей Вычислительной Машины, дабы загрузить туда две тысячи страниц пособия «Интернет для чайников». Когда на запрос компьютера «Действительно ли вы хотите удалить все объекты из корзины?» был получен утвердительный ответ, ячейки памяти, которые занимала Си++, за долю миллисекунды были очищены от ее параметров, навечно лишив беднягу Смита материнской опеки. О сыне Сэм практически не вспоминал — гораздо чаще ему приходилось выяснять отношения с биологической бабушкой юного Адама, непримиримой революционеркой из Сиона. Чертова теща постоянно пилила беднягу насчет того, что он, видите ли, совсем не заботится о воспитании ребенка, а именно: ни разу не забрал его из детского сада, ни разу не сводил сыночка на бейсбол и даже отказался от такой мелочи, как заплатить пару сотен тысяч за его будущую учебу в колледже. Впрочем, эти невинные ссоры служили бабушке, скорее, для поддержания бунтарско-пролетарской формы, ведь знала она, что Сэма не проймешь никакими скандалами — как истинный программист он презирал мнение «пользователей». Но внука своего она любила, хоть и была с ним довольно строгой. Добавим, что Смит так и не узнал об истинной судьбе своей матери и о том, кто является его отцом. Годы тянулись медленно, до перезагрузки была еще парочка десятилетий, и жизнь малютки Адама шла своим чередом. Достигнув положенного возраста, он вступил в ряды учеников какой-то гуманитарной школы (понятное дело, бабулю не вдохновляла перспектива иметь внучка-компьютерщика). Неким стандартным для всех детей образом Смит более-менее пристойно доучился до старших классов, и тогда... тогда произошло событие, которое испоганило ему всю жизнь и навечно перечеркнуло детские мечты насчет карьеры летчика-парашютиста. Итак, в самом начале учебного года, на большой перемене, когда все нормальные дети стремглав несутся в столовую за дозой булки с молоком (сам Смит ничего не ел, так как был программой), старшеклассника Адама зачем-то потянуло на соседствующую со школой стройку. Что ему там понадобилось, науке не известно; быть может, причина столь странных действий была в неудержимой тяге к познанию, которой компьютерщик Сэм бессовестно наделял все свои разработки, чтобы свободная кэш-память не пустовала. И тут беднягу Смита настигла самая что ни на есть банальная Случайность, при всей своей глупости не переставшая быть трагически непоправимой. В тот момент, когда юный школьник с восхищением наблюдал за действующей моделью подъемного крана, на его голову свалилась частичка материального мира, имя которой было Кирпич. Смит вышел из комы много недель спустя, и нельзя сказать, что это событие его обрадовало. В первый же миг возвращения в виртуальную реальность Матрицы Адам с удивлением обнаружил, что удар злополучным Кирпичом повлек за собой крайне серьезные последствия: он ничего не слышал и вдобавок к этому практически ничего не видел. Казалось бы, поставленный перед этим фактом человек всерьез решил бы, что теперь ему жить, собственно, незачем, но разум Смита был запрограммирован иначе. Одно из немногих преимуществ искусственного интеллекта над естественным заключалось в том, что Адаму были неведомы философские раздумья об утерянном смысле бытия. Поэтому он воспринял постигшее его несчастье с поразительным спокойствием. Следующие полгода Смит посвятил тому, чтобы подобрать себе очки, так как без очков он не видел дальше своего носа. Надо сказать, что он так бы их и не обрел, если бы не пропагандистская деятельность заботливой бабушки, всю силу и мощь которой та направила на безответственного папочку Сэма. Вконец раздраженный нескончаемыми звонками и письмами по е-мэйлу, Создатель Матрицы все же согласился помочь бедняге сыночку — постоянные тещины увещевания страшно отвлекали его от недавно начатой кампании в «Контр Страйк». Вот каким образом Смит получил свои знаменитые очки, с которыми не расставался еще много-много лет. Возвращаться к школьным занятиям у Адама не было ни желания, ни возможности; по этой причине бабушка решила сразу отправить его в тот самый не оплаченный Сэмом колледж (благо справка об инвалидности позволила Смиту учиться там бесплатно). Еще одной мизерной компенсацией за подорванное здоровье стал бесплатный проезд в метро — этой возможностью Адам очень дорожил, ведь она позволяла ему свободно перемещаться по городу, не сталкиваясь с чертовыми дорогами и светофорами, цвет которых он не различал и с расстояния в полметра. Нельзя сказать, что студенты колледжа были рады иметь Смита в однокурсниках: как для них, так и для преподавателей разговор с Адамом неизменно превращался в настоящее мучение. Не то чтобы все на самом деле было так безнадежно... просто у юного Смита начали проявляться отцовские черты характера, как то, цинизм, эгоизм и самовлюбленность. К тому же за ним слишком часто наблюдались всякого рода странности. Единственным слоем студенческого общества, который относился к Адаму благосклонно, были девушки: Смит прослыл среди них оригиналом, а это автоматически поднимало его значимость. Вдобавок, не жалеть несчастного парня, в семнадцать лет лишившегося слуха и зрения, было невозможно, а как известно, от жалости до любви всего один шаг... По правде говоря, слух к Смиту давно вернулся, но никто в колледже об этом не знал: Адаму доставляло неимоверное удовольствие вынуть слуховой аппарат и с умилением слушать ничего не подозревающих студенток, обсуждающих его в его же присутствии. Несложно догадаться, что у Смита напрочь отсутствовало всяческое понятие о романтике в отношениях с женщинами. Когда юная студентка Кэтрин неосторожно намекнула, что он ей нравится, Адам не нашел ничего лучшего, как втолкнуть ее в первый попавшийся пустой автомобиль и... что было дальше, угадать несложно. Мужская половина студентов колледжа не выражала никакой радости по поводу того, что однокурсницы давно уже предпочитали их обществу ночные развлечения со Смитом. Правда, на то, чтобы коренным образом изменить сложившуюся несправедливость, у них не хватало храбрости. По колледжу ходили устрашающие легенды о том, что Адам на самом деле инопланетный резидент, присланный на землю с целью устроить всемирную катастрофу или, по крайней мере, сорвать зимнюю сессию (впрочем, не стоит их судить: внешность Адама и вправду была немного инопланетной). Единственное, что могли позволить себе студенты — втихомолку обзывать Смита «очкариком», за что многие из них частенько не досчитывались зубов: всем известно, что с компьютерами шутки плохи. По прошествии нескольких лет Смит с горечью осознал, что переспал абсолютно со всеми студентками колледжа, и справедливо решил, что этим он выполнил и перевыполнил свою учебную программу. А так как кроме драк и секса он ничего не освоил, воинственной бабуле, скрепив сердце, пришлось определить непутевого внучка в единственно подходящее для него место — особую секретную службу, которую мы для ясности назовем Агентством. Там он и работал последующие несколько лет, пока на его многострадальную голову не свалилось новое несчастье по имени Нео.