Житье Смита

Тонкая линия кардиограммы с завидным постоянством вырисовывала на экране прямые и кривые. Витая во снах, навеянных наркозом, Смит смутно различил какой-то тихий звук из мира Реальности. Чуть приоткрыв глаза, Адам всмотрелся в расплывчатые пятна белого цвета; недовольный увиденным, он хотел было приняться за традиционный розыск очков, когда заметил туманные очертания некоей личности в пальто и черных очках, восседающей рядом с его кроватью. Вполне резонно заключив, что эта личность является мистером Андерсоном, Смит прошептал: «Рад, что ты здесь, Нео». Но каким же был его ужас, когда таинственная тень внезапно обернулась его бабушкой... Если бы Смит был в состоянии вскочить на ноги и закричать, он бы это сделал. К счастью — или к сожалению, недавняя операция свела на нет рабочую мощность его систем. Агент оказался совершенно беззащитен перед лицом внезапно нагрянувшего несчастья; все, что ему оставалось, — в который раз покориться прихоти судьбы. Как вы уже догадались, бабушка Смита принадлежала к тому типу женщин-командирш, с которыми и в добром здравии управиться непросто, а уж Адам... нечего и говорить, в какой кошмар для него обратился процесс «выздоровления». Не в меру заботливая бабуля установила над внучком полный и тотальный контроль. Когда заархивировался шрам, она немедленно перезагрузила Смита в свой черный «Крайслер» и доставила его прямиком в родную квартиру. С тех пор для Адама началась воистину «сладкая» жизнь... Категорически запретив ему вставать с постели, старая коммунистка полностью оккупировала всю его жилплощадь, и в особенности кухню. Перед тем, как выписать Адама из больницы, местный врач (патологоанатом по образованию) выдал на руки бабушке длиннейший список всяческих лечебных препаратов, среди которых оказался рецепт под красноречивым названием «Диетический кисель»... Что-что, а этот ужас Смит, без сомнения, запомнил на всю оставшуюся жизнь. От одного вида липкой, густой и непомерно вонючей жидкости Адама выворачивало наизнанку, что несведущая в медицине бабушка считала послеоперационным осложнением. Но самым ужасным для Смита стал полнейший запрет на употребление каких бы то ни было сладостей. И если в больнице он не осознавал всей глубины этой трагедии, то сейчас это было ужасно вдвойне. Блуждающий по комнате взгляд Адама то и дело натыкался на пустые коробки из-под конфет или шоколадные обертки; он отворачивался, закрывал глаза, даже пробовал снять очки, но все эти способы скрыться от проблемы лишь добавляли ему мучений. В конце концов, Смита хватила настоящая «ломка» с температурой и болью в суставах. Несложно догадаться, что сей факт побудил любящую бабулю перейти на более интенсивный график ухода за внучком. Тяжелые будни больного скрашивали разве что редкие визиты Нео, тайно приносившего ему шоколадки в боксах от компакт-дисков, но этих запасов, тщательно скрытых под подушкой, хватало, увы, ненадолго. Впрочем, наиболее пострадавшим персонажем этой истории была, пожалуй, Горгона. Властная бабушка разлучила ее со Смитом прямо в день приезда, мотивировав свои действия тем, что ему необходим полный покой. Несмотря на слезные мольбы Адама позаботиться о его любимой «рыбке», почетный ветеран Компартии распорядилась долей Горгоны по-своему. В действительности бабушка Смита считала моду на разведение рыбок следствием тлетворного влияния западного империалистического общества на матричную культуру. Таким образом, бедная Горгона сразу же попала в немилость у новой владычицы смитовых апартаментов. Удалив «рыбку» из родного аквариума, жестокая бабуля перенесла ее в кухонную раковину, вместилище объедков и грязных тарелок. Естественно, такое положение дел Горгону не удовлетворяло; она попыталась отомстить своему врагу все тем же способом с укусом, но разозлившаяся коммунистка немедленно подавила сей бунт, привязав к ее щупальцу своеобразный «якорь» из тяжелой резиновой пробки. Однако наибольший садизм бабуля проявляла тогда, когда бралась за продолжительное мытье посуды, для этой цели используя сильнодействующее средство под именем «Доместос». Ужасно едкие компоненты «адской смеси» негативно отразились на кружившей в водах раковины Горгоне, вызвав у нее целый ряд аллергических реакций. Несчастное создание переносило все издевательства со свойственным рыбам молчаливым смирением, мечтая лишь о том, чтобы ее хозяин быстрее выздоровел и спас свою любимицу из лап служительницы коммунизма... Следуя процедуре, с которой начинался каждый его день, Смит вытащил изо рта градусник и скептически уставился на тонкую ртутную полосу. Тридцать шесть и семь — это уже что-то... по крайней мере, не сорок три и два, как было в прошлый четверг... Довольно улыбнувшись, Смит приподнялся на локтях и заметил оставленное ему послание, которое гласило: «Ушла за продуктами. Вернусь нескоро. Бабушка. Р.S. Не забудь о лекарстве». Крайне подозрительно взглянув на рассыпанные по записке таблетки, Адам решил, что до возвращения бабушки травиться этой мерзостью он не будет. Внезапно Смит ощутил в себе силы, достаточные для того, чтобы встать с кровати. Обрадованный этим известием, он спустил ноги на пол, медленно выпрямился и, шатаясь с непривычки, сделал несколько шагов в сторону висящего на стене зеркала. Увиденное там Смита не порадовало. Прямыми последствиями интенсивного курса лечения стали осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Впрочем, не все было так печально: строжайшая диета плюс чертов кисель привели к тому, что он вернул свою подтянутую, спортивную фигуру, подпорченную употреблением шоколада. Довольно поправив ворот белой пижамы, Смит не без радости отметил еще одну приятную деталь: впервые за последние два месяца вместо желания что-нибудь съесть он захотел курить. Обнадеженный этой приятной переменой, Смит огляделся вокруг, раздумывая над тем, куда же бдительная бабуля спрятала его сигареты. Обыск помещения решено было начать с кухни... Если бы Смит увидел свою Горгону в протухшей раковинной воде, да еще и с привязанной к ней пробкой, это уж точно бы стало последним ударом для его хрупкого здоровья. Наверняка, Адам не избежал бы этого открытия, не вмешайся в дело шкурка от картошки, выпавшая из стоящего неподалеку мусорного ведра. Совершенно не заметив лежащий на его пути враждебный предмет, он наступил на шкурку, поскользнулся и со всего размаху грохнулся на пол. Прошло несколько минут, прежде чем Смит, наконец, пришел в сознание. Он недовольно потер ушибленную щеку и с горечью отметил, что появления обширного синяка ему не избежать... В тот момент Адам вдруг понял, что очки, доселе пребывавшие на его носу, куда-то исчезли. Поддавшись тревоге, он тут же перешел в стойку на корточках и принялся за долгие поиски незаменимого предмета на просторах кухни. Впрочем, поиск длился недолго, и совсем скоро Смит наткнулся на жалкие остатки разбившихся при падении очков. Глаза агента наполнились слезами; оглянувшись вокруг, Смит почувствовал себя абсолютно беспомощным и беззащитным существом, что для мужчины его возраста было, по меньшей мере, странным. Расстроенный Адам вытер слезы пижамным рукавом. О поисках сигарет можно было и не думать. Единственной перспективой в этой ситуации было вернуться в родную комнату и смиренно ожидать прихода бабули. Схватившись за стену, Смит осторожно поднялся на ноги и попробовал разглядеть выход, но выход он так и не увидел. Бедняга Смит вытянул вперед руки и решительно выдвинулся по направлению к Белому Пятну (в реальности — холодильник), справедливо считая, что искомая дверь рано или поздно попадется на его пути. Врезаясь в стены, спотыкаясь о расставленные на полу пакеты с овощами, он двигался по замысловатому маршруту. Наконец, Смит заметил невдалеке Большой Светящийся Квадрат (хвала небесам, это действительно была дверь, а не форточка). Обрадованный Адам поспешно направился на свет и, несколько раз встретившись носом со стеной, все же покинул проклятую кухню. Итак, после долгих странствий Смит вновь оказался в своей постели. Он болезненно переносил неприятности с очками, а уж тем более имея расшатанные общением с бабушкой нервы. Пребывая в отвратительном состоянии, Адам решил хоть немного улучшить самочувствие с помощью лежащих на столе таблеток, как-то не подумав о том, что их следует принимать не все сразу, а постепенно... Результат не заставил себя ждать. Вернувшаяся из магазина бабушка нашла внучка в плену наркотических галлюцинаций; сидящий на кровати в позе индийских йогов Адам при появлении бабули выдал в ее адрес бессвязное признание в глубочайшей любви, при этом почему-то обращаясь к вешалке. Покачав головой, бабушка удрученно изрекла: «Тебе бы жениться, милый...» — и насильственно всунула Смиту тройную дозу снотворного. Отдав многострадальные очки в ремонт и собрав чемоданы, бабуля нежно поцеловала своего внука, крепко заснувшего в обнимку с подушкой, и с чувством исполненного долга покинула его квартиру. Единственный неутешительный вывод, который бывалая социалистка вынесла из этой истории, — как ни старайся, машину в человека не переделаешь. Но на сей раз она ошибалась... Вот и пришло время напомнить о знаковом для Смита событии — укусе за палец, виновником которого была Горгона. Адам освободил свою любимицу из кухонного плена на следующее утро после ухода бабушки, по доброте души не догадавшись, кто был виновником всего этого кошмара. Казалось бы, жизнь Смита вновь вернулась в свое русло, но это было не совсем так: с Горгоной начали происходить едва заметные изменения, настолько незаметные, что Адам не разглядел бы их и под микроскопом. Причиной тому был отнюдь не «Доместос», а нечто более тонкое и глубинное... Видимо, вместе с кровью Смита, попавшей внутрь Горгоны при укусе, в ее организме оказались и кусочки микросхем, которые совершенно необъяснимым образом запустили естественный процесс оплодотворения... По прошествии нескольких недель эта история результировала в беспрецедентно грандиозное событие.