Восставший Красный Лев

      Моя жизнь. Самая обычная, самая заурядная и самая банальная. Сие есть качеством жизни многих героев подобных историй. Чистый лист, без регалий, без мечтаний, целей. Лишь бесконечный поиск себя, неудовлетворенность, разочарование, и всё же мне было что терять: мнимый комфорт привычной жизни червя, дешевые заменители счастья и удовольствия, те драгоценные для меня, но абсолютно ничего не стоящие для иных, годы жизни. Хотел ли я того, что стряслось в итоге?       Конечно нет, я бы никогда не захотел умереть и попасть сюда по своей воле, автор того мира, куда меня затянуло, однажды сам признавался, что он бы ни в коем случае не хотел попасть в Вестерос. Этот мир жесток и не терпит наивностей, к которым приучила нас современность. И всё же.       Тело молодого студента обнаружили среди прочих других в ушедшем под ледяную воду автобусе. Последние минуты жизни, этот парень жадно разводил руками, стараясь выплыть наверх. Ледяная вода с каждый секундой стремительно вытягивала из его тела всю волю к жизни, пусть и разум отчаянно кричал. «Я хочу жить! Жить!»       Перед глазами не проносились лучшие моменты его жизни, он не видел бело-яркий свет в конце бесконечного туннеля, лишь паника и страх перед смертью. Конец. Когда он потерял сознание, то последним, что он чувствовал, был холод в его лёгких, а после - «ничего». Трудно описать «ничего», так как человек не способен это познать. Но, пожалуй, яснее всего будет обозначить это самое «ничего» как полной противоположностью «что-то». Пустота появилась позже, как и звук упавшей на водяную гладь капельки, заставивший разум ошеломлённо возмутиться.       Он увидел затопленные коридоры замка и людей, одиноко дрейфующих среди картин, мебели, еды, оружия и самых других разных атрибутов средневековья. Среди несчастных были и старики, и дети, и грозные рослые вояки, и безобидные дамы невиданной красы.       Парень бесстыдно разглядывал каждую деталь отдельно взятого утопленного, пока вдруг один из них — статный, даже в смерти внушающих страх и уважение, рыжеволосый мужчина средних лет с густой бородой не открыл свои глаза, взгляд которых мертвой хваткой ухватился за его незримый силуэт. — Отомсти… — прозвучал в ушах моих басистый приказ этого мужчины и всё вновь исчезло, явив за собой «ничего».       Имя этого странного утопца было Роджер. Роджер Рейн, утонувший в собственном замке в 261 году от З. Э. вместе со всем родом Рейнов, однако вот его беременной жене, таинственной северянке с далекого острова Скагос — Элине Кроу, с которой они поженились накануне трагедии, удалось скрыться в Эссосе.       Одним богам известно, как Элина смогла выжить в тех местах, но и более того - сумела прижиться в Пентосе. Возможно ей помогла та малая часть несметных богатств, которую ей удалось вывезти с собой. Рожденного крепкого мальчика она назвала в честь деда Роберта и жили они весьма недурно и счастливо первое время…       Все-таки ближе к сути, к чему же я всё это вам рассказываю? Дело в том, что вновь открыв глаза после эпизода с затопленным замком Кастамере, я осознал, что теперь меня зовут Ричардом. Ричард Рейн — сын одного из Золотых Мечей — Роберта Рейна и внук того самого «Красного Льва» Роджера Рейна. Воспоминания одним сильным приливом хлынули в мое сознание, вызвав поначалу сильную боль, но я привык к ней со временем. Мать моя — родом из знатного рода вельмож Пентоса. Рода, в котором все еще текла валирийская кровь, пусть и изрядно смешанная. Серебристые волосы девушки явно указывали на определенное наследие.       Увы, но мамы я не застал. Женщина умерла при родах, поэтому воспитывала меня строгая и деспотичная бабушка. Будучи северянкой, она, однако, крайне сильно переняла культуру своего возлюбленного, потому воспитывался Ричард, ну, то есть я, как истинный Рейн.       Отец же мой был человеком жестоким и закрытым - он редко посещал дом, постоянно находясь на службе у Золотых Мечей. Он был прекрасным воином, но специально не распространял свою славу, не разглашая настоящего имени почти никому. Они с бабушкой боялись, что Ланнистеры, заслышав о выживших Рейнах, непременно их достанут. Разумно.       По этой причине все амбиции были возложены и взращены в юном Ричарде: лучшее образование, лучший учитель фехтования, лучшая среда. Бабушка часто рассказывала внуку истории о его предках, рассказывала и об ужасных Ланнистерах, которые загубили весь их род. Немудрено, что всё, о чем мог думать юноша в свое совершеннолетие, когда бабушка его отошла в мир иной из-за болезни, а от отца не было вестей уже как года два, так это о возращении. К этому они готовили его и ради этого он жил и рос. Много ещё чего я увидел в тот миг, однако рассказ об всех моментах жизни юного Рейна занял бы у нас много времени, к тому же, думать об этом совершенно не желалось. Прошлое болезненно откликалось, всякий раз когда я о нём думал.       Тяжело вздохнув, взгляд фиолетовых глаз Ричарда упал на прекрасно выполненное зеркало в его каюте. Серебряно-рыжие волосы… Природа издевалась над ним. Может, дамам и могло это нравиться, как и в целом исключительная миловидность юного Рейна, но это было большой проблемой. Его было легко узнать, слишком легко узнать.       Тело Ричарда или же моё тело, - я еще не определился как точнее выражаться, - было под стать его образу жизни — ежедневные тренировки не сделали из него гору мышц, понятное дело, но жаловаться не приходилось, особенно повезло юноше с ростом ну и… Нет, пожалуй, это останется личным. — Да вот только толку? — прошептал разочарованно я.       Тело, знатное происхождение. Спасало ли это положение? Ричард был человеком со сломанной судьбой, переживший много страданий в последние годы и лишений. Первые дни после того, как я очутился в его теле, я испытывал глубочайший стыд, ибо моя жизнь по сравнению с его была раем.       Юный Рейн рос без матери, почти не видел отца. С детства в него вбивалась одна единственная цель и миссия, едва ли ему были знакомы веселья и радости обычных людей. Его ненависть же к Ланнистерам казалось, была чистой и природной, впрочем, не удивительно. Взгляд его деда, полный такой же ненависти, только сильнее в сотни раз, я испытал на себе вдоволь.       Насколько я был удачлив, учитывая, что пусть и знал мир дядюшки Мартина в какой-то мере и события, что в нем происходят, став этим молодым человеком, чье сердце полно амбиций, высокомерия и желаний? Полагаю, лишь время покажет.       Последние годы в Пентосе выдались трудными, отец перестал присылать средства когда пропал, а так как бабушка тяжело болела, их богатства быстро иссякли и на последние деньги юный Ричард и купил себе эту каюту, оставив в кошеле жалкие гроши, которых хватит на неделю-две. Но мне сейчас, как и Ричарду, перед тем как я занял его тело, хотелось лишь одного: добраться для начала до своего родного материка. Вестерос ждал. Ведь корабль держал курс на Королевскую Гавань, где скоро должен был состояться турнир в честь двенадцатых именин ублюдка Ланнистера.       Волнение заполонило мое сердце, но усталость подступила так же внезапно, видимо «замена» требовала много сил… Закрыв глаза, я, в теле последнего из Рейнов, погрузился в сон.       Наши души и сердца соединились воедино, вполне возможно что этому виной было необычайное сильное для этого мира желание Красного Льва отомстить, иначе растолковать почему так вышло я не могу. Я чувствую, что, помимо душ, соединилось и все другое. Мой характер изменился под его влиянием: я испытываю и разделяю совершенно новые для меня эмоции и мысли, и знания - в мой разум влились тонны новой информации, количество это сложно объять словами, однако воспринимались новые знание как должное.       Это пугало. И завораживало. Сердце юного красного львёнка же требовало меня подняться со дна и яростно устремиться ввысь. Ну и кто же я такой, чтобы этому противиться?