Восставший Красный Лев

      Ричард пробудился от бури, из-за которой корабль носило из стороны в сторону, как пьяницу, который пытался быстро доковылять до дома, чтобы сварливая жена не капала ему на мозги. Проснулся, однако, в холодном поту. Сон его был крайне неспокойным: в основном снились кошмары, конечно же, связанные с утоплением. Такое забыть было очень трудно, даже учитывая, что «перерождение» отодвинуло настоящее прошлое парня куда подальше. Набрав побольше воздуха, юноша спокойно вдохнул и выдохнул, переводя взгляд на каюту. Кажется, вчерашний студент потихоньку стал привыкать к новому миру и телу. Нет, точнее физически он был абсолютно здоров и не испытывал недомогания, даже морская болезнь обходила стороной, однако разум — вся загвоздка в этом сложном и странном механизме, который, пусть и быстро, но с трудом привыкал к новому состоянию.       Облезшие доски и потрепанный интерьер вполне выдавали не самое роскошное состояние корабля, но едва ли стоило жаловаться, хотя что-то внутри выражало недовольство. Переведя взгляд на сундук, он задумчиво ухмыльнулся. Помимо одежды и клинка, там были нужные бумаги о его законном браке родителей, ну и, надежно спрятанный под грудой всего флаг. Флаг, на котором был изображен печально известный красный лев, восставший и обернувшийся, с золотыми когтями и языком, с раздвоенным хвостом, на серебряном поле… «Вы не единственные львы на западе…» - так ведь говорила леди Эллин перед тем, как замок Тарбеков был окончательно взят?       Только при мыслях о тех событиях сердце обливалось кровью. Разумом, конечно же, парень понимал, почему Тайвин Ланнистер поступил так, как поступил. И что он сделал это вовсе не ради удовольствия, а ради дальнейшей стабильности Западных Земель. Однако… он убил всех, почти всех до единого, детей и женщин!       Нынешний «он» не мог смириться с такой жестокостью, а каждая клетка тела так и жаждала, чтобы это не осталось безнаказанным. В памяти отчетливо высекались болезненный и печальный вид бабушки, когда та рассказывала о прошлом. Кулак непроизвольно сжался и, чтобы не воевать со своим внутренним миром, Ричард решил пока откинуть мысли об этом подальше.       Пожалуй, никто не должен видеть это знамя. Особенно первое время и особенно в Королевской Гавани. Как и припрятанное кольцо с печаткой, на которой расположен герб Рейнов. Это понадобиться значительно позже, когда за фразу «Я из Рейнов!» его не найдут с перерезанным горлом где-то в канаве.       Помимо всего прочего многое из того, что знал про этот мир попаданец и про его будущее, казалось смешанным и спутанным с тем, что предполагал и знал уже сам Рейн. Голова стала потихоньку «нагреваться» от переизбытка мыслей, а тем временем буря поспешила утихнуть, а это означало, что следовало бы поесть.       Выйдя на палубу, в его лицо ударил морской ветер, развивая длинные рыже-серебряные волосы на ветру, а солнце же близилось к зениту, провозглашая, что проснулся Рейн к обеду. Команда корабля относилась к нему крайне холодно, даже с небольшой опаской. Впрочем, а с чего бы должно было быть иначе? Специфичная внешность давала о себе знать. Хорошо, что все обходилось лишь взглядами. Помимо Ричарда на корабле были еще и пассажиры, но кроме завернутого в капюшон странноватого мужчины лет за тридцать, который задумчиво расположился около входа в трюм, все находились по своих каютах.       К слову о еде: еда в этом мире разительно… не отличалась. Хотя, чего ждать от рыбы? Что она будет какой-то особенной и не такой, к какой он успел привыкнуть в прошлой жизни? Какие-то вещи не меняются не в зависимости от места или времени.       Насытившись, юноша уже было поспешил отправиться в родную каюту, но тот самый загадочный незнакомец остановил его. — Господин Фолентен? — его голос был приятен слуху и не вызывал закономерной настороженности, которая должна была бы наступить, когда незнакомец обращается к тебе по фамилии.       Ах, да, для публики Ричард, конечно же, представлялся именно как Фолентен и никак иначе, ведь фамилия матери, видите ли, гарантирует намного меньше неприятностей, чем «Рейн», — Не ожидал увидеть вас здесь. Подумать только, что же стряслось, что вы решили покинуть Пентос…? — Простите? — последовал закономерный вопрос.       Вообще-то теперь даже располагающий и спокойный голос уже не спасал от тревоги, которую внушало таинственное полуприкрытое капюшоном лицо, ведь всё, что было видно, это лишь густую бороду с редкой сединой. Внешне мужчина был худощав, вытянут и как минимум на полголовы выше Ричарда. — Ох, точно! — послышался добрый смешок с уст незнакомца, когда он снял капюшон и уставился на парня.       Его карие глаза и лохматые темные волосы казались знакомыми, но Ричард упорно не узнавал его. — Моё имя - Дорис Бард. Видите ли, я знавал вашу бабушку… В былые годы я был частым гостем в вашем доме, но едва ли вы помните меня. Я… — Дорис едва запнулся, отведя взгляд, — Соболезную вашей утрате, но почему же Вестерос? Вы бы могли припеваючи жить и в Пентосе, стоило только обратиться к родне вашей ма… — Точно, Дорис, — внезапно перебил его парень, явно намекая, что он не желал бы развивать тему с семьи, — Бабушка рассказывала мне о вас. Что касается Вестероса… Вы и сами, наверное, держите туда путь по той же причине, что и я. Едва ли такой знаменитый певец, как вы, упустил бы возможность выступить на именинах короля, — слегка улыбнулся юноша. — Верно, — довольно подметил его рослый собеседник, — Говорят, что король не скупился на праздник и там будет достаточно громко… — Но самая интересная часть это же турнир, не так ли? — поинтересовался парень, на что его собеседник лишь иронично ухмыльнулся. — Интересная ли? Не думаю, что Цареубийца уступит кому-то. Похоже, вы не очень разбираетесь в празднествах Королевской Гавани, молодой господин… — Лорас Тирелл, — внезапно заявил Ричард, поглядев куда-то вдаль. — Простите?.. — Поставьте на Лораса Тирелла и выиграете столько денег, сколько вам хватит на пару лет безаботной жизни, если, конечно, поставите достаточно.       Весь день они провели в разговорах о разном, в основном, конечно, говорил Дорис, рассказывая о самых странных и интересных своих странствиях, особенно сильно он остановился на Дорне.       Дорн… Вот откуда он мог начать кто ненавидит Ланнистеров больше, чем Мартеллы? Однако последние хитры и изворотливы и, если Ричард отправится туда, то ему придется постараться завоевать доверие Мартеллов до того, как те решат разобраться с ним и, определенно, тамошних женщин стоило боятся больше всего... Если Рейну удастся укрепиться в краю пустынь и гор, то ему откроется немало иных перспектив. Это был неплохой вариант, но нужно было поразмышлять ещё. Благо, времени было предостаточно.       В самой же Королевской Гавани задерживаться нельзя - это было опасно.       Расстались они с Дорисом поздним вечером, когда тот уже успел даже пару раз спеть юному Ричарду одни из своих лучших баллад и распить с юношей бутылку отменного дорнийского вина. Мужчина показался Рейну весьма мудрым, обаятельным и, в то же время хитрым человеком. Все время его не покидало чувство, будто перед ним ниточка, которая ведет к большим открытиям. А, порою, в речах и рассказах певца он чувствовал столь знакомые нотки лишений…       Поужинав и уединившись в каюте и разглядывая драгоценное кольцо-перчатку с красным львом, Ричард не переставал думать о завтрашнем дне. Если капитан не врал, то в Королевской Гавани они будут уже ранним утром.       «Так много чего нужно обдумать… И самое главное: выжить в этой обосранной дыре»       Нет, конечно, и в Пентосе было достаточно ужасных вещей, но Королевская Гавань таила в себе куда больше разных опасностей для вновь входящих в её «ворота». Вино, вкупе с насыщенным на слова днём, делали свое дело и усталость брала верх.       Сон в очередной раз оградил юношу от лишнего перенапряжения. На следующий день проснулся он на удивление легко. Возможно, благодаря алкоголю он спал достаточно крепко, чтобы не видеть сновидений. Не прошло и часа после его пробуждения, как корабль приблизился к столице Семи Королевств, уже давно войдя в Черноводный залив. Величественные шпили Красного Замка виднелись издалека, первее всех иных построек внушая трепет, страх и величие всякому, кто впервые его видел.       Но внимание юноши привлекла морская гладь, ведь он знал, что довольно скоро тут должно произойти. Год кажется весьма продолжительным отрезком, но время славится своей способностью течь слишком быстро.       Наконец их корабль остановился, пришвартовавшись в доках столичного порта, в котором суден было такое множество и разнообразие, что глаза невольно разбегались, подмечая различия и особенности каждого. Благо, что портовая вонь отводила только что сошедших с борта увлекаться такими вещами более, чем на минуту. — Итак, юный Ричард, мы наконец прибыли. Как не прискорбно, но пришло время прощаться. Уверен, ты не потеряешься, — похлопал его по плечу новый знакомый, улыбаясь, — Однако… — внезапно Дорис наклонился к правому уху парня, — Будь аккуратен, маленький красный львёнок, и не дай никому узнать, пока не пришло время.       Страх, сковавший Рейна в тот миг, не дал двинуться. Молодой человек мог лишь наблюдать за удаляющимся бардом, который весьма быстро смешался с толпой.       Как вдруг до него наконец дошло. Этот Дорис… Был никем иным, как последним из Тарбеков. Это объясняло его дружелюбное отношению к парню и его связь с покойной бабушкой и отцом, но почему он здесь? Вряд-ли Тарбек стал бы по доброй воле посещать и петь ублюдку Джоффри на его именинах, так что был тут однозначно какой-то другой умысел. Нутро подсказывало Ричарду, что это была их далеко не последняя встреча со старшим товарищем по несчастью. Сумев побороть обескураженность, юноша перестал хлопать глазами, поспешив покинуть порт. Не стоило задерживаться в таких местах - это было опасно не только для имущества, но и для здоровья…