140 ударов в минуту для того, кто хочет казаться бессердечным, - непозволительная роскошь.

      Он идеален. Брюс понимал, что не встречал в своей жизни ничего похожего, что могла бы создать природа: чёткие линии, острые грани. Свет, который он излучал. Он приковывал к себе взгляд. Заставляя подолгу изучать себя, очаровывал своим совершенством. Вынуждал биться быстрее сердце Бэтмена — это говорило только о его исключительности. Им можно было любоваться часами напролет.       И он любовался. Когда Альфред уходит наверх и Брюс оставался один в пещере, он долгие минуты разглядывал то, что теперь принадлежало ему. Он — единственный владелец самого мощного оружия в этом мире, пусть и весьма узкоспециализированного. Это всего лишь искрящийся зелёным минерал из далеких уголков космоса, годящийся только для одного: уничтожить всемогущего криптонца. Показать, что люди могут противостоять ему, что они не ведают страха перед тем, кто может уничтожить Землю за пятнадцать секунд.       Брюс не боялся. В его жилах текла обычная кровь, он не летал и не выжигал взглядом деревни, но у него появилось кое-что, что он может противопоставить Супермену.       Идеальный криптонит. Чёткие линии, острые грани — с помощью лазера он приобрел ещё более смертоносный вид. Зелёная смерть — Брюс помнил, как задыхался Супермен, как кожа его приобрела нехороший оттенок. Брюс помнил, как острие копья, которое он создал с целью убить криптонца, как нож в масло вошло в неуязвимую плоть Супермена. Его кровь оказалась самого обычного цвета — и так разочаровало тогда Бэтмена.       Он идеален. Брюс понимает, что не встречал в своей жизни никого на него похожего. Природа Земли не смогла бы создать столь гармоничные линии его абриса, столь четкие черты лица. Он излучает собой солнечный свет, он приковывает взгляд. Заставляет подолгу изучать себя — Брюс делает это украдкой, но все еще умудряется пару раз попасться за этим занятием. И тогда это совершенство улыбается, заставляя сердце Бэтмена биться чаще — неслыханно.       Плевать. Он любуется. Когда они остаются одни, любуется уже бесстыдно. Потому что этот инопланетный венец творения принадлежит ему. Брюс единственный, кто имеет право смотреть на него так, целовать, когда захочет, прижимать к любой поверхности и получать его исключительное тепло. Супермен. Брюс боится.       Брюс боится потерять его. Он никогда ничего не боялся в своей жизни, а теперь просыпается в холодном поту вспоминая, как идеально острое криптонитовое копье в его руках легко вспарывало идеальную кожу Кларка, делало его таким же, как все остальные — смертным. Кожа Брюса становится нездорового цвета — белее только луна, повисшая над озером. Но крепкие руки криптонца прижимают его к себе спиной, одна нога ложится сверху на ноги Брюса, и мягкий сонный голос шепчет где-то у уха: я здесь, я живой, ты не убил меня.