140 ударов в минуту для того, кто хочет казаться бессердечным, - непозволительная роскошь.

      В такие редкие моменты ему кажется, что он может летать. Как бы странно это не звучало для Супермена, но таким окрыленным Кларк чувствует себя только рядом с воплощением страха и тьмы. Максимально близко, обнимая самого Бэтмена сзади. А ведь лет десять назад ему казалось, что он никогда не увидит этого человека со спины — Брюс как будто никогда не выпускал Кларка из виду, будучи готовым встретиться лицом к лицу с криптонцем даже в случаях, когда Супермен пытался подкрасться. Немного, но такое отношение напрягало. Обижало. После Кларк привык настолько, что едва не выпал из сражения, поразившись решению Бэтмена довериться в бою пришельцу. А потом они стали друзьями, чем-то большим, чем просто соратники из Лиги Справедливости. Большой Синий и Летучая Мышь Готэма — великолепный дуэт напарников для тех масштабных операций, в которые Брюс просто не позволил бы ввязаться ни одному из Робинов. (Впрочем, иногда Супермену казалось, что он тоже Робин. Или он позволял Бэтмену вести себя с ним так, чтоб казаться самому себе сайдкиком Мыши?)       Но это — это другое. Это предел доверия, немое признание Кларка кем-то особенным, важным и безопасным. Стоило пройти десяток лет назад через все стадии принятия паранойи Бэтмена, чтобы теперь с трепетом вкушать такое лакомство в кевларовой броне. Кларк благодарит богов земных и криптонских за то, что человеческие секунды для него могут длиться вечность. И каждую вечность он может наслаждаться теплом тела Брюса, его неповторимым запахом, отдаваться музыке его сердцебиения. Он обнимает самого сильного мужчину всего человечества с нежностью, которой не чувствовал ни один котенок, снятый Суперменом с дерева. Он чувствует, как напряженное тело Бэтмена смягчается от легких поцелуев, и понимает — он до страшного счастлив. Неловкость, что висела между ними в этот вечер, кажется чем-то абсурдным, ее как будто и не существовало больше. Ну какие могут быть опасения, что что-то не так, если Брюс позволяет обнимать себя со спины, если расслабляется и отзывается? Уэйн дает Кенту карт-бланш, и Кларк задыхается от солнечного взрыва в грудной клетке.       Он прижимается к Брюсу еще сильнее, желая разделить с ним это тепло, готовый послать под три черты все свои планы на Брюса этим вечером, лишь бы ему позволили вот так стоять здесь, просто обнимая идеально слепленное из боли и пота тело. Брюс совершенен, он уникален и он выбрал Кларка. Криптонец прикрывает глаза, растворяясь в моменте, бережно сохраняя в своей памяти все до мельчайших подробностей, консервируя их и отправляя к тем другим, что накопились за пару месяцев их других, новых отношений.       Он встречает лицо Брюса перед собой с тихой, благодарной улыбкой и взглядом, полным восхищения. Если есть в мире что-то посильнее криптонита, то это стряхивающий с себя неприступную стену Брюс Уэйн. Кларк слышит, как скачет ритм человеческого сердца под его ладонью, которой он успевает скользнуть по груди Уэйна прежде, чем снова обнять (в подсознательном страхе потерять этот контакт в ближайшие секунды).       Не то чтобы Брюс нуждался в его предложении и уж тем более разрешении — даже для Супермена резкая перемена настроения, уводящая их уже в другую плоскость, случается внезапно. Но он хотя бы успевает сообразить и ответить на поцелуй Брюса, пусть тот и прекратился так же быстро, как и случился. Кент усмехается как-то наивно, по-мальчишески на порыв Бэтмена, но тут же хватается за ниточку, чтоб раскрутить этот клубок страсти, что живет в Бэтмене. Он подхватывает Брюса и через долю секунды усаживает его на барный столик в кухне, где полчаса назад готовил им романтический ужин. Уэйн оказывается выше него и Кларк наслаждается этим зрелищем, смотря неземной синевой глаз на своего мужчину, усаживая его на трон, чтоб любоваться величественным великолепием Бэтмена, вознося над собой. И ему присягая.       — Как сильно я люблю тебя, Б. — Обнимая его, Кларк поднимается на носочках, тянется с поцелуем и получает его, чем-то заслужив. Еще чуть-чуть и криптонец не сможет контролировать свою левитацию, чтоб взлететь еще выше и углубить этот поцелуй, в полной мере выражающий озвученное Кларком чувство.