140 ударов в минуту для того, кто хочет казаться бессердечным, - непозволительная роскошь.

      Мир сжимается до размеров теннисного шарика, который сейчас трудно просунуть между ними — так тесно кларк прижимается к своему мужчине, трепеща от самого осознания этого факта. Невозможно переоценить то, насколько дороги криптонцу такие моменты, когда он может отключиться от всего человечества, подарив все внимание Брюсу, его безупречному телу, сухим губам и взгляду, способному убивать безо всякого теплового зрения. Это его Бэтмен, его Брюс, и какой бы ужас и оцепенение он не вызывал у других, Кларк обожает его именно такого. Потому что ничто из арсенала устрашения летучей мыши не скроет от криптонца любви, которая вопреки всему живет внутри Уэйна, и потребности быть кем-то любимым. Не за деньги, которыми владеет Брюс Уэйн, не за личностные качества, которые без сомнения заслуживают и внимания, и уважения (и восторга в случае кларка, это нельзя отрицать), а просто так. Потому что Брюс — это Брюс, и Кларк счастлив каждую минуту, когда они рядом, даже если за спиной взрываются звезды.       Кларк не знает только, как донести это до Брюса. Он, один из ведущих журналистов первой метрополисской газеты, просто не находит подходящих слов. Он делает выводы, что таких просто не существует на этой земле, ни в одном из ее языков современных или мертвых.       — Да, — говорит еле слышно, излучая разморенной улыбкой тепло. Он хочет отнести в спальню Брюса, чтобы тут же продолжить утопать в их ласках, утягивая за собой и Уэйна, но Брюс почти ожидаемо его останавливает и просит оставить одного. Это вовсе не смущает Кларка — он уже взволнован настолько, чтоб не позволять себе задумываться о поступках Уэйна и пытаться предавать им какое-то значение. Если Брюс хочет минуту на то, чтоб снова решиться сорваться в объятия Кларка, из которых его уже точно не выпустят сегодня, то Кент даст ему на это достаточно времени. -- Жду тебя.       Оказавшись в спальне, он лишь раз бросает взгляд на Брюса, видя через стену, как тот остается наедине со своими летучими мышами в голове. Это даже мило. Не потому, что Кларк в который раз выигрывает эту борьбу с упрямством Брюса, а потому что тот все еще пытается взять над собой контроль, но сдается под натиском своего криптонца.       Самое сложное — убить это время, когда на кончиках пальцев искрит желание. Кларк меряет шагами свою небольшую спальню, ищет хоть что-нибудь, чем может заняться эти минуты, но все как на зло на своих местах: на кровать наброшено покрывало, на прикроватных тумбочках ничего лишнего не лежит, на полу не валяется грязной одежды. Ма приучила сына следить за своей комнатой, а Лоис отточила этот навык, слепив из Кларка и безупречного мужа.       Ну и что ему делать? Не раздеваться же догола, не растягиваться на постели в позе Кейт Уинслет из "Титаника"? Кларк в нетерпении подходит к окну, смотрит на ничем не примечательный проулок. За то время, что он тут живет, стало спокойнее вечерами, хотя даже самый опасный район Метрополиса показывает детский утренник на фоне Готэма, не больше. И это не его заслуга, как и не вина Брюса в том, что из себя представляет его родной город. Но больше всего Кларка заботят не люди, живущие по ту сторону залива в постоянном страхе, а то, как город влияет на Бэтмена. Он уже столько лет бьется против готэмской грязи, что перестал видеть что-то другое, как будто утратил способность оглянуться по сторонам и позволить себе хоть какую-то радость. Но Кларк никогда не убеждал Брюса отказаться от его миссии, он никогда и не будет, потому что сам взвалил на себя тяжелую ответственность: если Бэтмен пытается вытащить из болота Готэм, то Кларк постарается вытащить Бэтмена даже с этим болотом в приданном.       Когда Уэйн бесшумно входит в спальню, Кларк скорее чувствует его появление, чем слышит. Он оборачивается, понимая, что отвлекся на тревожные мысли, но Брюс превращает их в пыль одним своим приглашением на кровать. Возможно со стороны кажется, что у них тут неловкий первый раз, но едва Кларк садится на край кровати, Уэйн продолжает то, что закончилось на кухне.       Кларк очарован им. Смотрит приторно влюбленно, но ничего не может с этим поделать. он любуется Брюсом, каждой его морщинкой, каждым микрошрамом, который заработал Бэтмен.       — Ты невозможен, — Кларк смеется, обнимая Брюса за талию. Но ему приятно. Брюс — единственный, с кем криптонец ощущает чудовищную потребность быть простым, самым обычным человеком, и действительно порой верит в это. Ему кажется... нет, Кларк уверен в этом — Брюс любит его не за внеземное происхождение и набор способностей. Не за Супермена. — Целуй меня тогда как бога, — шутливо подыгрывает он, прикрывая глаза и отдавая всего себя на волю Уэйна. Чтоб насладиться каждым поцелуем, который ему дарит Бэтмен, подпуская к себе все ближе, давая надежду на то, что когда-нибудь у Кларка появится право попросить Брюса беречь свою жизнь ради Кларка.       Секунды с Брюсом тоже имеют обыкновение менять свой ритм. Иногда Кларк думает, что время летит быстрее, чем Кларк может лететь, иногда ему кажется, что все замедляется и такие мгновения особенно приятны: они целуются, они наслаждаются друг другом, подогревая желание, которое, впрочем, и так уже кипит в криптонце. Но одно дело секс, а другое — Брюс, пытающийся уничтожить Кларка своими поцелуями. Кент стонет, пропадая в ощущениях, пытается ответить тем же, прижимая Брюса к себе так сильно, что еще чуть-чуть и начнут ломаться ребра. И он не чувствует, не слышит того, что происходит параллельно, полностью отдавшись всепоглощающей любви к Уэйну.       А потом он начинает задыхаться. Не потому, что поцелуи затрудняют дыхание. и это определенно не метафора. Он теряет способность сделать вдох, он хватается за горло и на ощупь оно кажется ему распухшим. Что-то внутри не выпускает воздух. Кларк кривится в муках, зеленеет, царапает горло, будто пытается проникнуть в него снаружи. Ему не до анализа происходящего: Супермен может обходиться без воздуха, это просто не в его природе. Но он боится, он паникует, ему непривычно больно — он с усилием скидывает с себя Брюса, зачем-то пытается встать на ноги, но тут же падает на колени, а там, теряя равновесие, оказывается на полу. Темная фигура стоит над ним и не предпринимает ничего, чтоб помочь. Брюс бездействует, наблюдая за предсмертными муками Кларка, но даже в этот момент Кларк не понимает, что произошло.       В ту секунду, когда он перестает издавать страшные звуки, когда ноги его перестают елозить по паркету в надежде найти опору, когда его сильное криптонское сердце перестает биться, Кларк Кент все еще любит Брюса Уэйна.