Точка схода

      Шинсо был скручен в буррито из одеяла в гостиной, лёжа на животе. Эри восседала сверху на его спине, издавая победные возгласы. Она не стеснялась пинать его время от времени за то, что он в очередной раз пропустил радио-шоу.       Будь проклят Ямада. Если бы не он, Эри бы просто подулась немного, а Шинсо убедил бы её, что послушает повтор радио перед сном. Но Ямада устроил такую драму, он так преувеличенно ахал и охал, прикладывая руку к сердцу, что даже Айзава вздёрнул бровь. А Айзава, как полагал Шинсо, настолько закалён выходками Ямады, что он бы не повёл бровью просто так.       Ямада уговорил Эри, что её брат должен понести наказание за такой «кошмарный поступок». Как итог Шинсо плотно завернули в одеяло и теперь он лежит на ковре, пока маленькое исчадие ада в лице его младшей сестры обижается. Сам Ямада скрылся из гостиной стремительно быстро, чтобы наверняка перемыть ему все кости в комнате Айзавы.       — Эри, выпусти меня.       — Нет!       Эри плюхнулась на него сверху, прижимаясь всем телом к спине, и направила ладони к его волосам. Она зарылась пальцами в фиолетовые пряди брата и потянула их со всей силой маленького восьмилетнего ребёнка.       — Эри! — простонал Шинсо. — Я облысею, если ты продолжишь так делать!       — Так тебе и надо, — хихикнула Эри.       — Поверь мне, тебе не нужен лысый брат. Все будут над тобой смеяться!       — Не-а, — воистину дьявольским голосом протянула Эри. — Все будут смеяться над тобой, а не надо мной! Ты наказан! Ты не слушал радио! Я обижена!       Эри захохотала так, словно соревновалась с Ашидо, у кого больше смех будет похож на смех дикого орангутанга.       — Нихрена ты не обижена!       — Я обижена!       Шинсо издал ещё один стон, когда ловкие пальцы Эри потянули его за волосы и резко опустили. Его голова стукнулась о пол, но, слава всем богам мира, падение смягчил пушистый ковёр.       Он не мог не задаться вопросом, как долго Эри будет обижаться. Честно говоря, он давно мог бы выпутаться из одеяла, но он не хотел рисковать тем, что его снова завернут в одеяло и погонят по всем кругам ада, пока Эри не перебесится и не решит, что с него хватит.       — Может договоримся? — Шинсо чуть не свернул шею, пока искал взглядом лицо Эри. Эри заинтересованно наклонилась, и пара светлых прядей скользнули ему на лицо, щекоча. — Яблоки. Ты же хочешь яблоки?       — Ямада-сан накормил меня ими. Так что мне не нужны яблоки!       Возглас негодования застрял в горле Шинсо, когда Эри вновь потянула его за волосы, не отрывая от него взгляда.       — Мерч с Дикими-Дикими Кошечками?       — Нет.       — Хочешь после лагеря отведу тебя в кошачье кафе?       Эри сделала вид, что обдумывает это предложение, но расплывшаяся ехидная усмешка говорила сама за себя.       — Я сделаю за тебя домашку!       — Я сама сделаю. Я умная! — Лицо Эри пропало из виду, и она вновь навалилась всем телом сверху, обхватила щёки Шинсо с обеих сторон и с силой их потянула в стороны.       — Парк развлечений, Эри!       Руки, тянувшие его щёки, остановились в движении, а затем пропали вовсе. Эри перекатилась с Шинсо и легла рядом, смотря на него испытующим взглядом с искрами в глазах.       — Мы никогда не были в парке развлечений, — сказала Эри растеряно. — Там будут батуты?       — И всякие вертушки, от которых тебя затошнит.       — А колесо обозрения? Как в фильмах?       — Это тоже. И сахарная вата. Наверняка ещё будет куча сладостей с яблоками.       Эри почесала нос, поджала губы и прищурилась.       — Обещаешь?       Шинсо кивнул, и она сдалась. Эри озарилась улыбкой и позволила брату выпутаться из одеяла. Когда он это сделал, Эри протянула мизинец, и он протянул в ответ, смыкая их пальцы вместе.       — Если я нарушу слово, то проглочу тысячу иголок.       ***       — Я в ужасе! — вопреки словам, Ямада с трепетом уставился на вещи, разложенные на полу гостиной. На его лице играла лёгкая ошеломлённая улыбка.       Айзава, прищурившись, обвёл взглядом купленную одежду с принтами кошек и после странно посмотрел на Шинсо. Айзава сквозил подозрительностью, и отчего-то казалось, будто он готов скрутить Шинсо лентами захвата. Шинсо уже понял, что Айзава — чудаковатый кошатник, как и он сам. Но в данный момент знание этого факта не успокаивало Шинсо.       — Хорошие вещи. — Положительный комментарий Айзавы едва ли звучал как похвала. Тон его голоса выдавал угрозу.       «Вот что чувствуют преступники, когда встречаются с Сотриголовой?» — подумал Шинсо, искоса смотря на Айзаву, который успел скрестить руки на груди и поджать губы, не отрывая от него пристального взгляда.       — Шо, ты напряжён. — Ямада пихнул Айзаву локтем в бок.       — Я не напряжён. — Сморщенный нос Айзавы говорил о другом.       Эри сидела на полу и с восторгом крутила в руках кепку с кошачьими ушками, совершенно ничего не замечая. Возле её ног находилось размером с её голову зелёное плюшевое яблоко с вышитыми глазами и ртом — подарок от Ямады. Она надела кепку на голову и, схватив игрушечное яблоко, встала с пола, чтобы покрасоваться в кепке. Ямада восторженно показал ей большой палец вверх, Айзава оторвал взгляд от Шинсо и подарил ей мягкую улыбку, а Шинсо еле приподнял уголок губы. Это удовлетворило Эри, и она отвернулась, чтобы подойти к высокому зеркалу в углу гостиной. Айзава вновь посмотрел на Шинсо.       Шинсо стоял в паре шагов от Айзавы, искоса смотря то на него, то на одежду у ног. Он буквально чувствовал, как его одолевает смущение. Сейчас Шинсо уже не был в таком восторге от купленных вещей. Точнее, восторг всё ещё был где-то внутри, но он был похоронен очень глубоко, потому что Шинсо не думал, что, когда он откликнется на просьбу показать одежду, чтобы затем составить список того, что ещё нужно докупить в лагерь, Айзава будет смотреть на него как стервятник на падаль.       Шинсо мысленно настроился на то, что при следующей тренировке Айзава искусно и со знанием дела впечатает его лицом в бетон и даже не моргнёт глазом.       Ох, ладно, Айзава не навредит ему.       (Если только чуть-чуть, Айзава горит тихой яростью, ты же видишь!).       «Заткнись, дурацкий мозг!»       Шинсо потерял все адекватные мысли и готов был на что угодно, чтобы Айзава перестал пялиться.       — Ты его пугаешь, Шо! Перестань так страшно смотреть!       — Это моё обычное выражение лица, — отмахнулся Айзава.       Шинсо нервничал.       — Если вы так завидуете, то давайте завтра и вам прикупим кошачьи шмотки.       И от этого его глупый язык извергал слова раньше, чем его глупый-преглупый мозг мог бы обработать мысль. Но он уже произнёс то, что крутилось у него в голове. Так что Шинсо заставил себя поднять голову, расправить плечи и гордо вздёрнуть подбородок. Если Айзава хочет драки, он её получит.       Шинсо мнил себя упрямым засранцем и поэтому нагло ухмыльнулся, когда Айзава растерянно на него уставился. Если копать самому себе могилу, то только на условиях Шинсо.       Ямада бесстыдно рассмеялся и, смахнув пару фальшивых слёз с глаз, положил руку на плечо Айзавы.       — Зависть — это нехорошо!       — Я не завидую, — прошипел Айзава и сбросил руку с плеча.       — Чему Айзава-сан завидует? — Эри вернулась от рассматривания себя в зеркале и, даже не подозревая, накалила обстановку.       — Айзава-сан хочет одежду с принтами кошек, — объяснил Шинсо, всё ещё ухмыляясь. — Следи за своими игрушками от Яойорозу, а то проснёшься, а их и след простыл.       Эри моргнула и повернулась к Айзаве.       — Вы хотите украсть мои игрушки?       — Нет, я не-       — Спрячь их, Эри! — перебил Ямада, сделав пару шагов. Он наклонился к ней и перевернул кепку козырьком на затылок. Его голос перешёл в заговорщицкий шёпот: — Шота тот ещё кошатник, ты же не хочешь лишиться коллекции своих Кошечек?       Эри рассеяно моргнула и затем решительно кивнула, сжимая плюшевое яблоко в руках. Она мельком глянула на Айзаву и после выбежала из гостиной.       — Кто-то теряет очки репутации в глазах маленького ребёнка, — издевательски пропел Шинсо.       — Готовься к адской неделе в лагере, Шинсо.       — Ой, уже не «сонный ребёнок»? Какая печаль, — ляпнул Шинсо.       Ямада издал пару смешков, переводя веселящийся взгляд с них двоих. Айзава закатил глаза и после вздохнул в поражении.       — Ладно, как бы то ни было, неси лист и ручку. Будем записывать, что тебе ещё нужно докупить.       ***       Список был составлен довольно быстро, но, как оказалось, такой же список нужно было составить и для Эри. Поэтому Ямада спросил у Эри, можно ли всем им зайти в её комнату и посмотреть на её вещи. Она согласилась при условии, если все будут следить за Айзавой, чтобы он не рылся в её вещах и не искал спрятанные игрушки Диких-Диких Кошечек.       Шинсо и Ямада откровенно веселились, пока Айзава был вынужден хмуро сидеть на стуле возле стола Эри. То тут, то там мелькали невинные издёвки в его сторону, но он, казалось, смирился с положением дел и заполнял список, изредка задавая вопросы о наличии тех или иных вещей.       Вечер близился к ночи. Эри первой погнали в душ, чтобы после уложить её в постель. Затем пошёл Шинсо.       Приняв душ и пожелав старикам (как их окрестил Шинсо) спокойной ночи, он зашёл в свою комнату и обнаружил, что на его постели сопит Эри. Видимо, в какой-то момент она решила перебраться к нему и занять его место. Он не мог её ни в чём винить; Шинсо знал, что так случается всякий раз, когда её что-то тревожит. Он не стал спускаться вниз, чтобы забрать наушники из кармана ветровки и послушать пропущенное радио шоу, решив отложить это на завтра.       Он осторожно залез под одеяло, стараясь не разбудить Эри, перекинул руку через её тело, приобнимая, и понял, что рыжий кот Ямада-чан зажат между Эри и стенкой. Кот недовольно фыркнул, но успокоился, как только Шинсо пару раз его погладил и спокойно улёгся.       Шинсо закрыл глаза.       ***       За завтраком они сидели втроём: Айзава, Шинсо и Эри. Ямада отсутствовал. Шинсо задался вопросом, по какому графику следует Ямада, тусуясь в доме Айзавы. Он здесь не жил, но частенько ночевал. У Ямады есть иное место пребывания? Это было логично, они скрывают свои отношения, и Шинсо подумал, что с двумя неподозревающими детьми (поправка, в доме был один неподозревающий ребёнок, но Айзаве и Ямаде об этом знать вовсе не обязательно) было бы сложно не палиться, живи Ямада вместе с ними.       Шинсо вздохнул, ковыряя желток яйца палочками.       Он бы хотел присутствия Ямады прямо сейчас, тот всегда умел разрядить обстановку. Не в укор Айзаве, но Айзава был таким же социально-неловким, как сам Шинсо. Мягкие слова тот находил с трудом, а когда ему это удавалось, то его строгое, серьёзное лицо сбивало с толку. И если Шинсо мог достаточно понимать, какой смысл несут в себе слова Айзавы и его несоответствующее лицо в этом плане, то Эри, казалось, была лишена такого навыка в силу недостаточного опыта в распознавании эмоций и возраста.       — Эри, всё хорошо, — успокаивал Шинсо.       Всё утро Эри не находила себе места. Она была беспокойна, постоянно оглядываясь на брата. Поджимала губы и прикладывала кулачки к груди, чего-то опасаясь.       — А если мама не придёт на встречу с нами?       Завтрак Эри был нетронут. Шинсо потянулся к её тарелке и палочками начал разделять яичницу на маленькие порции.       — Мама придёт, — твёрдо сказал Шинсо и поднял кусочек яичницы в воздух. — Ты должна поесть. Ты же не хочешь опозориться перед мамой? Мама услышит, как у тебя бурчит живот.       Шинсо сунул ей в лицо кусок яичницы, и она, немного поколебавшись, открыла рот.       — Так-то лучше, Эри.       Айзава молча поедал завтрак, и Шинсо подозревал, что он совершенно без понятия, как ему поступить в этой ситуации. Шинсо не мог его в этом винить: он сам с трудом мог успокоить сестру.       Глаза Эри наполнились слезами.       — Я её не очень хорошо помню, — разбито прошептала Эри.       Её руки сжались под столом, собирая складки на пижамных штанах. У Шинсо что-то сжалось в груди.       Эри было четыре года, когда она лишилась матери. Она была совсем маленькой. Естественно, что она многого не помнит о маме. Эри была лишена возможности общения с ней и в более сознательном возрасте, в отличие от Шинсо.       Шинсо всегда делился с Эри своими воспоминаниями. О том, как мама качала его на качелях, когда была беременна Эри. О том, какими тёплыми были руки мамы, обнимающих его в очередном расстройстве из-за причуды контроля сознания. О том, как мама собирала с ним конструктор и играла с ним в машинки. О том, как мама учила кататься его на велосипеде и о том, как она лепила пластыри на его ноги, когда он впервые упал с велосипеда и разревелся в три ручья.       Общих воспоминаний было не очень много. И Шинсо хотел бы стереть в пыль единственное яркое воспоминание, которое точно было в сознании Эри. То воспоминание было кошмаром, которое долго преследовало его самого, и отголоски того воспоминания приводили всё к единственному человеку, из-за которого всё пошло не так.       Шинсо поспешно отбросил мысли о биологическом отце. Не сегодня, не тогда, когда Эри в нём нуждается. Шинсо не знал, что делать. Как успокоить Эри, чья печаль омрачалась тем, что у неё не было так много времени узнать маму?       Внезапно в голове у Шинсо что-то щёлкнуло.       Он выдавил слабую улыбку, а затем ткнул Эри пальцем в лоб, отвлекая её от мыслей.       — Повторяй за мной.       Он отложил палочки на стол и развернулся к ней, полный решимости подарить Эри что-то значимое, что-то, что будет иметь смысл. Выпрямив ладонь как столб пальцами к верху, Шинсо поставил её с левой стороны рта, будто бы собираясь что-то сказать, но он не проронил ни звука, и Эри повторила за ним, молчаливо ожидая. Затем Шинсо плавно перевёл ладонь на правую сторону рта, краем глаза замечая, что Айзава наблюдает за ними.       — Что это значит? — спросила Эри, когда Шинсо убрал ладонь с лица.       — «Мама» на языке жестов. Ты покажешь ей это при встрече, и я не скажу тебе, что произойдёт после. — Шинсо старался придать голосу загадочности. Это было легко, по сути это и было загадкой для Эри.       Глаза Эри расширились. Она в спешке ещё раз повторила движения ладонью, тихо шепча «мама», словно могла бы забыть в любой момент простые жесты. Влага с её глаз исчезла, сменяясь интересом во взгляде.       — Почему ты не скажешь, что будет после?       — Потому что это секрет. — Шинсо подмигнул ей и улыбнулся. — А теперь тебе нужно покушать.       ***       Массивное серое здание не выглядело приветливым. Металлический забор являл из себя решето, на концах которого скручивалась проволока в острые колючки. Шинсо почувствовал, как Эри крепче сжала его ладонь, в другой держа плюшевое яблоко. Недолго думая, он взял её на руки, и она спрятала голову между его плечом и шеей, неловко сжимая игрушку за его спиной.       Айзава кивком головы поманил Шинсо в здание. Внутри их встретил охранник в тёмно-зелёной форме, дубинка которого грозно свисала с пояса брюк. Айзава представился ему как опекун детей и про-герой, и на последнее охранник хмуро оглядел его с ног до головы. Айзава был в гражданской одежде, которая не так уж сильно отличалась от геройского костюма: он всё равно выглядел как случайный бродяга с улицы в тёмной свисающей одежде.       Шинсо подавил в себе вздох и стиснул Эри в объятиях. Он был не один, и как старшему брату ему нужно было сохранять спокойствие ради Эри. Так что как бы сильно ему ни хотелось нахмуриться и глядеть на каждого встречного охранника с ненавистью, которую он так долго в себе копил, он не мог это сделать.       В ходе регистрации у другого охранника, сидящего за компьютером, Айзава показал удостоверение про-героя и затем занялся заполнением каких-то документов, вписывая туда имена детей.       Шинсо не подходил близко: ему не очень хотелось, чтобы Эри за этим наблюдала. Эри же нервно ёрзала в объятиях Шинсо, но по крайней мере её глаза не находились на мокром месте. Шинсо был рад, что достаточно успокоил её перед встречей с мамой.       Он подавил в себе собственную нервозность; не было смысла беспокоиться по пустякам. Айзава был здесь, с ними ничего не случится.       — Посидите пока что здесь, я приду за вами. — Айзава указал на стулья в конце коридора, а затем ушёл в одну из дверей вместе с охранником.       Шинсо сел, не разрывая объятий, и посадил Эри к себе на колени. Она была сжата в его руках, словно младенец. Эри начала играться со шнурком его кошачьей толстовки, поместив плюшевое яблоко в ногах.       — Мама будет в наручниках? — Эри не подняла головы, а голос её был тихим.       — Надеюсь, что нет. — Шинсо уткнулся носом в её светлую макушку. — Но даже если так, ничего страшного. Мы её увидим, и это главное.       — Не хочу, чтобы она была в наручниках, — прошептала Эри, и Шинсо даже не нужно было видеть её глаза, чтобы понять, что они наполнились слезами.       Он погладил Эри по волосам, пока она продолжала крутить шнурок в пальцах. Ему не хотелось говорить, что они здесь бессильны. Это не успокоит Эри.       — Эй, козявка, всё будет хорошо. Ты же не позволишь каким-то там тупым железкам встать у нас на пути, верно?       Эри потёрла глаза и взглянула на него, шмыгнув носом. Она поджала губы.       — Тупые железки никогда не встанут у нас на пути, — сказала Эри без колебаний.       — Вот и славно. Сдуй свои противные сопли.       Эри нахмурилась и насупилась, схватила брата за толстовку и зарылась туда носом, высмаркиваясь.       — Какого хрена!       Эри хихикнула, и Шинсо издал мягкий смешок. Если цена спокойствия Эри — его новая кошачья толстовка, то так тому и быть.       — Сонный ребёнок, Эри, — раздался голос Айзавы из-за угла. — Пойдём.       Эри вскочила, и Шинсо вслед за ней. Она взяла его за руку и направилась к Айзаве, преисполненная решительностью.       Они проследовали за Айзавой на второй этаж здания и остановились у одной из дверей. Айзава взялся за ручку двери, но по какой-то причине повернулся к ним. Он по очереди посмотрел на них.       — Условие, при котором вы сможете свободно общаться со своей мамой такое, что я должен находится вместе с вами в помещении в статусе про-героя.       Они кивнули, и Айзава распахнул дверь.       Шинсо глубоко вдохнул, опустил голову и сделал пару шагов, прежде поднять взгляд и увидеть знакомое лицо, по которому тосковал.       Он не произнёс ни звука, смотря в такие же фиолетовые глаза, как у него самого.       Его и Эри мама.       Её звали Харука, и одним из значений её имени было «расстояние». Шинсо остро это чувствовал.       Мама сидела за столом, но стоило им войти, как она поспешно встала, и ножки стула заскрежетали об пол.       Она взглянула на Шинсо, медленно перевела взгляд на Эри и, будто не веря, повторила действие. Глаза мамы были широко распахнуты, и, казалось, ей не хватало воздуха: её тонкая рука схватила ткань тюремной серой формы в месте, где находилось сердце.       Только после она оглянулась к охраннику. Вместо того, чтобы обратить внимание на неё, охранник кивнул Айзаве и вышел из помещения через вторую дверь.       Мама, Шинсо и Эри двигались друг к другу медленно, шаг за шагом. Шинсо скользнул взглядом к рукам мамы, и его поразило осознание, что там не было наручников. Единственное, что было надето на её запястьях — тонкие тёмные браслеты, которые ограничивали её причуду.       Шинсо коротко оглянулся на Айзаву. Он стоял, прислонившись к стене. Значит, статус про-героя, а не обычного посетителя, позволил избавить их маму от наручников. Шинсо, отвернувшись, сжал губы.       Когда до мамы оставалось несколько шагов, Эри замерла на месте, передав в руки Шинсо плюшевую игрушку.       Только тикающие часы, висящие на стене, нарушали тишину.       Рука Эри дрожала, когда она выпрямила ладонь пальцами к верху и поднесла её на одну сторону от рта. Шинсо увидел, как мама затаила дыхание при виде знакомого жеста.       В груди у него стало туго.       Эри плавно перевела ладонь на другую сторону рта.       А затем глаза мамы блеснули слезами.       Мама не отрывала тёплого взгляда от Эри, затем улыбнулась, и в уголках её глаз появились маленькие морщинки.       Как много времени прошло? Шинсо совершенно не помнил, чтобы у мамы при улыбке появлялись морщинки.       Мама подарила Эри ещё одну улыбку, и после её худые руки тоже пришли в движение: она выпрямила ладони и перекрестила их между собой, мягко вспорхнув ими в воздухе. Эри, моргнув, шумно вдохнула.       — Моя птичка, — прошептала мама. — Моя снежная голубка. Моя Эри.       Стены в миг разрушились, распадаясь частичками пепла в воздухе. Стёрлись границы, исчезла мгла, вместо это появились искрящиеся потоки чувств. Якорь, утягивающий к самому дну, внезапно всплыл на поверхность. Шинсо чувствовал, как их сердца бились так быстро, словно готовы были взорваться от такого количества ударов в минуту.       Эри издала всхлип, и Шинсо положил руку ей на спину, подтолкнув вперёд.       Мама широко раскрыла руки, и попытки дотянуться до неё перестали быть попытками.       Её имя, Харука, значило расстояние. Но расстояние больше не окружалось удушающей тьмой, и Шинсо вслед за Эри кинулся к маме в любящие объятия, которые электризовались настолько сильно, что можно было услышать лёгкий треск в воздухе.       Эри обхватила маму за ноги, а Шинсо отчаянно сжал их обоих, будто они вот-вот могли бы исчезнуть. Он зарылся маме в волнистые мягкие волосы, цвет которых передался ему и Эри: фиолетовые корни, плавно переходящие в бело-голубые.       В глазах у Шинсо защипало, и, не выдержав, он всхлипнул маме в макушку.       — Мой Хитоши, — нежно произнесла мама ему в ухо. — Ты стал таким высоким.       Шинсо издал влажный звук, обняв её крепче.       — Я так давно не слышал твой голос... Я так… я так скучал по тебе. Мама. — Шинсо изо всех сил постарался успокоить дрожащий голос, но у него не вышло. Всхлипнув ещё раз, он почувствовав влагу на щеках. — Мам…       — Ну-ну, чего ты. — Мама провела ладонью по его спине.       — Мам, — тихо прошептала Эри.       Шинсо, приобняв маму и Эри ещё раз, медленно убрал руки.       Он случайно стёр слёзы плюшевой игрушкой и нервно усмехнулся. Мама вновь посмотрела на него и на Эри, и тёплая улыбка вновь появилась на её тонких губах.       — Моя дочь, мой сын. Мои дети. Вы здесь. — Мама погладила Эри по волосам, переполненная заботой и любовью. Она осторожно коснулась рога Эри, и затем её взгляд устремился вперёд. — Подойди сюда, Шота. Ты не должен быть в стороне. Ты для нас не чужак.       Шинсо оглянулся и увидел, как Айзава распахнул глаза при услышанных словах. Шинсо тоже был удивлён; мама назвала Айзаву по имени, значило ли это, что они, познакомившись, успели сблизиться? Наверняка Айзава провёл как минимум одну встречу с их мамой. Интересно, о чём они говорили?..       Айзава прочистил горло.       — Я не думаю, что-       — Подойди, — перебила мама решительным и твёрдым голосом, но в тоже время тон был лёгким, словно падающее перо.       — Айзава-сан, идите сюда, — позвала Эри, одной рукой схватившись за одежду мамы, другой потянувшись в его сторону. Но Айзава моргнул, замерев.       Айзава выглядел таким неуверенным, что Шинсо вдруг подумал, что у него произошёл какой-то внутренний конфликт. Поймав взгляд Айзавы в свой, Шинсо решительно кивнул ему, побуждая присоединиться к ним.       И этого небольшого толчка хватило, чтобы всё сработало.       Айзава медленно отлепился от стены и зашагал к ним. Шинсо впервые увидел настолько взволнованное выражение на лице Айзавы. Его поступь была такой, будто он ходил вокруг мин, готовых в любой момент взорваться. Это казалось настолько неправильным в нынешнем контексте, что Шинсо не удержался и поддразнил его:       — Быстрее, фанат кошек.       Айзава, моргнув, тут же пришёл в себя и одарил его хмурым взглядом.       — Тебя ждёт тяжёлая неделя в лагере, сонный ребёнок, — проворчал он, и после темп его шагов стал уверенным.       Мама, тихо усмехнувшись, коротко обняла Айзаву и прошептала тихое «спасибо». Она не смутилась тому, что её не обняли в ответ. Видимо, ей хватило того, что он уже для них сделал.       После все сели.       Эри оказалась на коленях мамы. Мама, поддерживая её своими руками, поцеловала Эри в лоб. Шинсо придвинул стул к ним и, решив, что сестра слишком тяжёлая, положил её ноги к себе на колени, облегчая маме ношу. Айзава сел так, чтобы его и троих людей разделял стол. Шинсо оглянулся, замечая, что к Айзаве вернулся смущённый вид, и решил, что с него действительно достаточно.       Шинсо взял маму за ладонь, ощущая знакомое тепло. Воспоминания о её руках грели его в самые тяжёлые времена. Ему хотелось положить вторую руку, но там было плюшевое яблоко Эри. Подарок Ямады.       — Здесь не хватает ещё одного человека, — тихо сказал Шинсо и передал сестре игрушку, после обе его ладони взяли руку мамы.       Мама склонила голову и слегка вздёрнула бровь. Жест оказался таким знакомым, что Шинсо невольно погряз в воспоминаниях. Мама часто задавала вопросы молча и просто ждала его дальнейших слов. Иногда ему требовалось много времени, но она была терпелива. В детстве Шинсо постоянно молчал, и проходили десятки минут, прежде чем он отвечал. Он был не уверен в том, что мог открыть рот: не только люди из его окружения этого не любили, но и отец. Так что дома Шинсо тоже редко говорил, хотя знал, что мама всегда была на его стороне.       Однако сейчас Шинсо не мог произнести ни слова по другой причине. Когда воспоминания исчезли, он свежим взглядом посмотрел на маму. Он снова заметил морщинки в уголках её глаз, которых прежде не было; обветренные на вид губы, на которые она раньше наносила помаду для придания объёма; на бело-фиолетовые волосы, едва касающиеся её плеч — раньше они были длиннее.       Он изменилась, но её взгляд был прежним. Он так давно её не видел.       — Ты про Ямаду-сана? — спросила у него Эри. Шинсо тихо выдохнул, переведя взгляд на сестру, и кивнул. Она сунула игрушку маме в лицо. — Это Ямада-сан мне купил!       Мама, подарив Шинсо лёгкую успокаивающую улыбку, посмотрела на Эри и с весельем спросила:       — Случайно не про-герой Сущий Мик, ведущий радиошоу?       Эри округлила глаза.       — Да! Он тоже учитель в Юэй, как Айзава-сан! Он преподаёт английский! А ты… — Внезапно Эри замерла, губы её задрожали, будто она колебалась в следующих словах. Мама погладила её по голове, не торопя. — Т-ты получила мой «привет» по радио?       — Получила. Вся вселенная слышала. — Мама нагнулась и боднула её носом в нос, и Эри, придя в себя, хихикнула. — У меня так же есть сведения про кота. Ямада-чан, верно?       — Да! Кот рыжий, пухлый…       — …и любит спать, — закончила мама, повторив слова Эри из радиошоу. — И как тебе жить бок о бок с домашним любимцем? Ты о нём заботишься?       — …Она никак не оставит бедного кота в покое. — Шинсо, сжав руку мамы крепче, нашёл в себе силы влиться в диалог. Почувствовав ответное сжатие, он продолжил: — Она постоянно с ним носится. И, кажется, перекармливает, пока Айзава-сан не видит.       Все взгляды тут же обратились к Айзаве. Застигнутый врасплох, он неловко прочистил горло с промедлением ответил:       — Если это так, то кота нужно посадить на диету. — Тон был серьёзным, но в его словах ощущалось веселье. — Эри. Ты перекармливаешь Ямаду-чана?       Эри увела взгляд.       — Кот всегда просит еды, — слегка нахмурившись, сказала она.       — Моя голубка, — усмехнулась мама, и Эри, услышав своё прозвище, радостно повернула к ней голову. — Как бы сильно тебе ни захотелось покормить кота, не верь ему. Уверена, кота кормят достаточно.       — Но мама! Ямада-чан бы не просил еду, не будь он голодным!       — Неправда. Все коты всегда просят поесть, — произнёс Шинсо. — Ты помнишь, что случилось в кошачьем кафе? Кошки нам чуть руки не оторвали, и они хотят съесть всё, что не приколочено. А Ямада-чан и тебя сожрёт, если ты увеличишь его желудок ещё больше.       — Сонный ребёнок, — вдруг вклинился Айзава, — ты серьёзно отчитываешь Эри, когда был в курсе, что она перекармливает этого засранца?       — О, и правда. — Мама взглянула на него со смешинками в глазах.       — Вот именно! — воскликнула Эри, и Шинсо уставился на неё. — Это он виноват, а не я, — буркнула она и показала ему язык.       Шинсо прищурился на неё и, включая режим оскорблённого старшего брата, заговорил:       — Ты, маленькая предательница, сопливая козявка, заноза в моей заднице. — Шинсо, убрав ладонь с руки мамы, защекотал внутреннюю часть колена Эри. Она взвизгнула и пнула его. — Я больше не буду тебя прикрывать, если ещё раз свалишь свою вину на меня, — заверил он серьёзным голосом.       Вдруг по помещению прокатился звонкий смех. Шинсо оглянулся на источник звука — мама смеялась. Её рот был широко распахнут, а веселье было заразительным. К прекрасному звуку присоединилось тихое хихиканье Эри. Шинсо мягко улыбнулся, и даже Айзава вздёрнул уголок губы.       Всё это время Шинсо собирал по крупицам хитрый, громадный паззл из тысячи деталей, пытался запомнить самые незначительные детали своей мамы. Он, вслушиваясь, высекал тон её голоса в своём мозгу, наблюдал за мимикой её лица, запечатлевая движение губ и взлёт её тонких бровей. Когда смех стих, он подметил худобу её ладони.       — Расскажи мне, о каком лагере идёт речь, — спросила у него мама. — Полагаю, это не лагерь для веселящихся подростков, если Шота пригрозил тебе тем, что там будет тяжело.       Шинсо усмехнулся.       — Угрозы Айзавы-сана ограничиваются ворчанием и вот таким взглядом. — Он, слегка нахмурив брови и сжав губы, изобразил фирменный взгляд Айзавы.       — Очень похоже! — хихикнула Эри.       Айзава закатил глаза, фыркнув.       — Балуйся, пока можешь, сонный ребёнок. Я из тебя всю душу вытрясу.       Шинсо ответил ему ухмылкой и вернул взгляд к маме.       — Юэй проводит тренировочный лагерь для геройских классов.       — Геройские классы, — неторопливо повторила мама, склонив голову; несколько волнистых прядей упали с плеча. — Теперь ты будущий герой, верно?       Шинсо сжался в плечах.       — Ага, — выдавил он неуверенно.       Мама, улыбнувшись, высоко вздёрнула подбородок в горделивом жесте. Шинсо слегка улыбнулся, когда она огладила его ладонь в знаке поддержки.       — О, разве летние каникулы не начинаются завтра? — спросила мама.       — Ага, — ответил Шинсо. — Эри тоже едет.       Мама на мгновенье стала задумчивой, когда её взгляд опустился к рогу Эри.       — Эри тоже будет… тренироваться? — спросила она с нотками беспокойства, и Шинсо почувствовал острое желание избавить её от ненужных тревог.       — Эри отстаёт от учебного графика, — сказал он. — Так что она будет учиться с книжками в обнимку. Можно считать это тренировкой ума, — ухмыльнулся Шинсо и отметил, что мама больше не выглядела обеспокоенной.       Эри, глянув на брата, пристыженно надулась. Её щёки покрылись сердитыми красными пятнами. Мама усмехнулась.       — Ничего страшного, Эри. Ты же умница, я уверена, ты быстро наверстаешь учебный материал. А чтобы твоему брату неповадно было, учись настолько хорошо, чтобы он даже не думал тебя дразнить. — Мама наклонилась к Эри и таинственно прошептала: — Хитоши не очень хорошо учился в твоём возрасте, так что просто дразни его этим ответ.       Лицо Эри стало довольным и коварным.       — Мам! — возмущённо воскликнул Шинсо. — Не понижай очки моей братской репутации. Я должен выглядеть крутым в глазах Эри.       — Что посеешь, то и пожнёшь, — сказала мама, и со стороны послышалось тихое фырканье Айзавы.       После мама решила беззастенчиво позорить Шинсо перед сестрой. Он был смущён количеством неловких моментов, произошедших с ним в детстве.       Мама рассказывала Эри про его детские проделки, и Шинсо был удивлён, насколько много хороших моментов она помнила. Шинсо поймал себя на мысли, что ему не нравилось вспоминать о своём детстве из-за зацикливания на плохих воспоминаниях, в основном связанных с причудой. Из-за этого он забыл и хорошее.       Мама говорила, Эри внимательно слушала, а Шинсо вспоминал.       Шинсо вспомнил о паззле со Всемогущим, который он намертво соединил суперклеем и после не мог отклеить. Всё было бы хорошо, но маленький Шинсо соединил неподходящие друг к другу части паззла. Он весь вечер трагично рыдал над испорченной вещью, и маме пришлось купить ему другой паззл, выудив из него обещание больше не притрагиваться к суперклею и не хитрить при соединении паззла.       Он вспомнил, что на своё пятилетие вызвался сам резать торт. Мама придерживала его ладони своими, но он умудрился неосторожным движением свалить торт со стола и испортить ей платье. Он снова трагически рыдал.       Когда мама рассказала, что в детстве у него появилась привычка вытирать козявки о кухонную скатерть, заявляя, что это его личный «легион козявок», Эри громко захохотала. В этот момент к щекам Шинсо прилил жар; его лицо покрылось всеми оттенками красного.       Мама рассказала ещё несколько историй о Шинсо, и Эри постепенно начала делиться своими. Истории были о классе 1-А, с чьим составом она успела перезнакомиться.       — …У Ашидо розовые кожа и волосы, и она похожа на зефирку!..       Шинсо вдруг подумал, что если скажет Ашидо о том, кого первой упомянула Эри при маме, то его одноклассница сойдёт с ума от восторга, а её голос перейдёт на ультразвук, услышав который Ямада тут же подаст в отставку.       Эри, чуть не упустив плюшевое яблоко из рук, оживлённо двигалась, когда говорила о Токоями и Тёмной Тени.       — …выпрыгивает прямо у него из спины! Тёмная Тень всегда меня обнимает, прежде чем покатать в воздухе!..       Шинсо был ошеломлён, когда Эри упомянула Бакуго, который однажды в кабинете Исцеляющей Девочки указал ей на ошибку в математическом примере. Значит, Бакуго хорошо вёл себя с Эри даже если Шинсо нет рядом? Возможно, Бакуго не полный придурок…       Эри говорила и о других.       Кода и причуда общения с животными; Каминари и красивые фейерверки-искры; Яойорозу, создавшая для Эри игрушки Диких-Диких Кошечек; Оджиро и его мягкий хвост; Урарака и её невероятное нахождение в воздухе; Шоджи и парадоксальные щупальца, на которых он мог создать рот, уши и глаза в любом месте; Джиро и наушные разъемы, которыми она наказывала тех, кто её злит (в основном её злили Каминари и Ашидо и, как полагал Шинсо — Минета, но Эри его вообще не упомянула); Тодороки и… Тодороки угостил Эри холодной собой в столовой.       — …Соба ощущается на языке как склизкие сопли…       Шинсо вздёрнул бровь и усмехнулся. Тодороки единственный, кто умудрился удивить Эри не своей причудой.       Шинсо узнал из сбивчивых рассказов Эри, что она наконец придумала шпионскую кличку Мидории и озвучила её на радиошоу.       — …Брокколи! Из-за формы и цвета его волос!..       Шинсо сделал мысленную пометку не забыть послушать пропущенный выпуск; ему хотелось узнать, что ещё он пропустил.       Эри упомянула и девочку из приюта, Киоко, с которой она переписывается каждый вечер по почте.       — ...Она нашла твои контакты через радиошоу, да?       — Да! Ой, кстати, будь внимательна! Я передам тебе ещё много «приветов»!..       Эри заполонила абсолютно всё пространство, изредка давая Шинсо вставить несколько слов. Он не был против — понимал, что Эри больше нуждается в общении с мамой, чем он. Шинсо лишь наблюдал, пребывая в расслабленности, простирающемуся по всему его телу, словно падающая взвесь снежинок в безветренный зимний день.       Он ощущал спокойствие каждой клеточкой своего существа, видя, как мама непринуждённо улыбается на слова Эри об Исцеляющей Девочке и об их совместных учениях лечебному ремеслу. Эри говорила так свободно, как не смог бы сделать он. Ей удалось рассказать вместо него про практический экзамен, где директор Незу управлял краном и мешал ему и его команде пройти экзамен; рассказала и о том, как обрабатывала ему порезы на бедре под присмотром медсестры. Мама хвалила её, и Эри озарялась бесконечными улыбками, пускаясь дальше в накопившиеся рассказы.       Шинсо хотел сберечь эти чувства, название которым он не мог подобрать. Отчаянно цепляясь за руку матери, хотел спасти эти ощущения и никогда их не отпускать.       Но всё кончается, и целый час, отведённый на встречу с мамой — исчез, оставляя после себя серую пелену и нечёткий силуэт мамы в глазах Шинсо. Он моргнул, избавляясь от влаги в глазах, и взял Эри из рук мамы. Охранник, поторопивший их закончить встречу, дал им пару минут на прощание после тихой просьбы Айзавы.       Стоя друг напротив друга — мама по одну сторону, а Айзава и Шинсо, держащий Эри в своих руках, — Шинсо не мог отделаться от мысли, что хочет остаться здесь навсегда.       Мама им улыбнулась, не так ярко, не так возбуждённо, как это было прежде, но всё так же тепло. Шинсо шатко улыбнулся в ответ. Эри, дрожа подбородком, всхлипнула.       — Не плачь. — Мама наклонилась и нежно ткнула её носом в нос.       — Мы ещё придём, — сказал Айзава, обращаясь ко всем. — Это встреча первая, но не последняя между вами.       — Слышала, Эри? — Шинсо легонько встряхнул её в своих объятиях, пока она утирала нос ладонью. Эри кивнула, не отрывая взгляда от мамы, и сжала у груди кулаки.       Мама протянула к ним руки; уткнувшись головой в плечо Шинсо, зажав Эри между ними, она крепко их обняла. Шинсо протянул руку ей за спину, отвечая на объятие. Эри, не удержавшись, снова всхлипнула и извернулась, дёргая маму за ворот.       — Покажи мне ещё раз, — прошептала Эри, и мама подняла голову. — Покажи то, что ты сделала руками. Я хочу увидеть. Ещё раз.       Шинсо, придерживая Эри одной рукой, другую убрал, прекращая объятие.       Мама медленно подняла ладони, изящно скрестив их между собой.       Голубка вспорхнула крыльями, улетая в грозовое небо.       И всё исчезло.