Точка схода

      Шинсо вместе с остальными мальчиками наспех умыл лицо и руки и заставил своё изнеможённое тело двигаться в отведённую им комнату, чтобы выбрать спальное место и кинуть туда вещи. Комната девочек находилась неподалёку — буквально за стенкой.       Если бы Ашидо была кенгуру, она бы просто положила Эри к себе в сумку на животе и утащила бы с собой. А так, с ног до головы измазанная землёй и не смея обнять Эри, чтобы не испачкать «ангельское существо», она просто осторожно взмахнула рукой, побуждая Эри следовать за собой. Эри с радостью согласилась пойти с ней и с лёгкостью покинула Шинсо.       Войдя в комнату, Шинсо сразу выцепил идеальное место для сна: свободный угол рядом с окном. Но как только он с сумками наперевес сделал пару шагов, Минета, как быстро движущийся поезд, опередил его и бросил в угол пару пакетов. Это было сделано специально: самодовольная ухмылка Минеты была адресована именно ему. Шинсо прищурился в ответ и отвернулся, встречаясь взглядом с Киришимой, чьё лёгкое смятение и неловкая улыбка говорили сами за себя —наверняка он понял, что произошло.       Шинсо сделал пару шагов вместе с Киришимой, как Каминари и Сэро, хихикая, встали перед ними, тем самым преграждая путь.       — Что такое? — спросил Киришима, слегка улыбнувшись и переводя смущённый взгляд с одного на другого. — Вы странно себя ведёте.       — Просто смотри, — слегка наклонившись, многозначительно шепнул Сэро и поиграл бровями.       Куда смотреть, было непонятно, но ответ пришёл быстро.       — Какого хрена ты занял моё место, смердящая виноградина?! — гаркнул Бакуго, махая сумками перед лицом Минеты. — Свали к чёрту, пока я тебя не вышвырнул в окно!       — Но я первый занял это место!       Более спокойные и любящие тишину одноклассники — Токоями, Шоджи и Кода — быстро решили изменить выбор своих спальных мест, отступая в другую часть комнаты, подальше от Бакуго.       — Бакуго! — Иида появился рядом, чётко прорезая воздух руками. — Ты не можешь так поступить с Минетой! Он действительно первый занял это место! Нечестно-       — Да чёрта-с-два, Очкарик!       Сэро юркнул к Ииде и быстро взял его за плечи.       — Иида, дружище! Всё не так, как ты думаешь… Бакуго объявил о своём решении занять любое место в комнате, когда мы ещё умывались! Как староста класса, ты должен понимать, что Бакуго был первым!       Бакуго кинул недовольный взгляд в Сэро.       — Мне не нужна твоя помощь, ты-       — Ой! — Воздух прорезал звонкий голос Ашидо, перебивая Бакуго. Обернувшись, Шинсо обнаружил в дверях Ашидо, Яойорозу и Эри, выглядывающую из-за их ног. Эри прижимала к себе плюшевое яблоко. — Даже я слышала через стену, как громко Бакуго заявлял о своих намерениях! Первым был он, а не Минета!       Иида перевёл взгляд с Ашидо на Яойорозу.       — …Я тоже слышала, как Бакуго кричал об этом, — сказала она.       Шинсо заметил, как Яойорозу начала медленно заливаться румянцем после произнесённых слов. Стоп… по какой причине Яойорозу начала краснеть?       Снова посмотрев вперёд, Шинсо обнаружил, что Бакуго просто вылупился на неё, открыв рот, как будто не мог поверить в происходящее.       — Бакуго… Бакуго точно был первым! — крикнула Эри.       Шинсо резко обернулся и широко раскрыл глаза. Эри. Эри! Эри смотрела в пол, переминаясь с ноги на ногу и не смея поднимать головы, будто стыдилась того, что только что сказала. Она возилась с босоножками, застенчиво двигая ими туда-сюда.       Из Каминари вырвался смешок, Ашидо ухмыльнулась, а Яойорозу смотрела куда-то в сторону, явно чувствуя себя не на своём месте. И тут до Шинсо дошло, что все буквально врут в лицо старосте класса. Сэро врал. Ашидо врала. Яойорозу врала. И Эри тоже врала! Бакуго же наверняка ни слова не сказал о том, что хотел первым занять себе спальное место; в его духе было поступить именно так, как он уже поступил — просто выгнать Минету.       — К тому же, — Сэро приобнял Ииду за плечи, — конфликты лучше решать до их появления, а не после, да?       Иида поправил очки на переносице.       — Ну…       — Иида!.. — голос Минеты сошёл на нет, когда Бакуго отпихнул его бедром.       — Завали ебальник, я первый занял это место. — Бакуго швырнул свои вещи в угол, а вещи Минеты отпихнул ногой прочь.       ***       По мнению Шинсо, он жадно впихивал в себя рис и мясо с овощами, но, взглянув на Киришиму и Каминари, сидящих рядом с ним, понял, что его аппетит ничто по сравнению с их аппетитом. У Киришимы буквально потекли слёзы, когда он засунул в клыкастый рот кусок обжаренной говядины в панировке. А Каминари ел так, будто не пережёвывал еду, то и дело повторяя, что готов «жрать вечно». Тодороки, сидящий неподалёку, достаточно спокойно поглощал холодную собу (ранее Шинсо видел, как он охладил её своей причудой) и смаковал каждый кусочек. Но даже в этом случае Шинсо замечал, что ест он торопливо.       Пиксибоб и Мандали суетились; они приносили всё новые блюда, которые, едва оказавшись на столе, тут же атаковались десятками палочек для еды.       — Можно… Можно мне ещё этой прекрасной говядины?! — проревел Киришима, хлопая тарелкой по столу. — Умоляю!       — А мне тушёных овощей! — крикнул Каминари, отыскивая взглядом Пиксибоб. — Я никогда не думал, что мне понравится есть овощи, но если вы будете кормить нас так всю неделю, я буду поклоняться вам до конца своих дней! Я построю вам альтарь!       Пиксибоб поставила очередное блюдо на стол.       — По правде сказать, ваш сегодняшний ужин — исключение, — сказала она с застенчивой улыбкой. — Оставшиеся дни в лагере вы будете готовить сами себе.       Лица Каминари и Киришимы поникли, как и лица некоторых других одноклассников.       — О, — красноречиво изрёк Тодороки с набитым ртом холодной собы. Он воззрился в тарелку с нечитаемым выражением лица.       — Но почему?! — отчаянно крикнул Киришима. Каминари лишь уставился на Пиксибоб, молча задавая тот же вопрос.       — Ой, вы думаете, у нас есть время готовить на целую толпу голодных подростков? — Несмотря на язвительный комментарий, голос Мандали звучал весело. Киришима и Каминари обернулись к ней, и она поставила тарелку с говядиной перед ними, одарив обоих беззаботной улыбкой. — Кота, принеси сюда тушёные овощи, пожалуйста!       — Извините! — сказал Киришима, хватая палочками кусок говядины с тарелки. — Конечно, в этом лагере ваша цель нас обучать, а не готовить нам!       — Извините! — поддакнул Каминари, запихивая в себя остатки тушёных овощей.       — Ешьте, пока можете. Мы понимаем, что от голода вы просто обезумели и потому не следите за языком, — хихикнула Мандали, уходя.       — ИЗВИНИТЕ! — в унисон прокричали Киришима и Каминари ей в спину, умудряясь поклониться, чуть ли не врезавшись лбами в тарелки.       — …Придурки, — тихо фыркнул мальчишеский голос позади Шинсо.       Это был Кота, который через несколько мгновений оказался рядом с Каминари и Киришимой, громко ударяя тарелкой о стол. И, судя по благодарностям в сторону мальчика, ни Каминари, ни Киришима не слышали оскорбления. Никто не слышал, кроме Шинсо.       Шинсо посмотрел на угрюмого ребёнка, который выглядел так, будто ему в рот сунули лимон, заставили прожевать и проглотить.       Ранее Мидория предпринял попытку познакомиться с племянником Мандали после того, как они достигли лагеря, и вместо приятного знакомства получил удар по яйцам. А при вопросе Ииды к Коте, почему он так сделал, Кота с нескрываемой злостью ответил, что не хочет «околачиваться рядом с кучкой недо-героев». Шинсо мог бы списать реакцию Коты на зависть, как это было с ним примерно в том же возрасте, когда любой человек с «нормальной» причудой воспринимался им не более, чем каким-то везунчиком. Тогда он копил в себе тихую ненависть к окружающим, но никогда не выплёскивал её наружу. Однако маленький Шинсо не был похож на маленького Коту. Может быть, Кота испытывать к ним неприязнь, как к будущим про-героям и завидовал, выплёскивая свою ненависть наружу, потому что сам считал себя слабым?       Шинсо отмёл эту мысль. Даже не зная причуды Коты, он чувствовал, что что-то тут не сходилось. Разве детям возраста Коты не свойственно любить героев? Восхищаться героями, выбирать себе кумиров, таскаться с игрушками про-героев, как это делала, например, Эри? Разве Кота не должен быть таким?       Шинсо, не особо задумываясь, потянулся палочками к тушёным овощам и случайно встретился взглядом с уходящим Котой. Кота на секунду замер, хмуро глядя на него исподлобья, а после скривился, словно перед ним оказалось что-то настолько мерзкое, как дерьмо, прилипшее к подошве ботинка, и развернулся, грозно топая маленькими ногами.       Ох. Кота точно не завидовал.       Кота презирал их всех. И это было странно.       — Я не умею готовить, — запоздало промолвил Тодороки, уставившись задумчивым взглядом в пустую тарелку.       — Ещё бы, Двумордый! — гаркнул Бакуго с другого конца стола. — Принцессы не умеют готовить!..       ***       Шинсо не был доволен спальным местом, которое ему досталось. Он оказался среди шумных людей — Каминари, Киришима и Сэро окружали его со всех сторон. Но они, по крайней мере, не раздражали Шинсо, в отличие от последнего соседа — Бакуго. Не имело значения, что Бакуго недавно спас ситуацию в супермаркете — он всё ещё оставался едва ли терпимым.       Шинсо не знал, чем руководствовались Киришима, Каминари и Сэро, когда решили выбрать спальные места рядом с бомбой замедленного действия. Шинсо даже не успел понять, как оказался в этой куче — просто Каминари настойчиво подталкивал его в спину и успокоился только тогда, когда вещи были брошены на пол. После этого они поспешили в столовую на ужин.       В любом случае, после ужина им сказали о горячих источниках, где предстояло окончательно привести себя в порядок к завтрашнему дню. Так что Шинсо, смирившись со своим окружением, после трапезы вернулся в комнату и вытащил спальный мешок из сумки, пока остальные вытаскивали футоны, подушки и одеяла из шкафов.       — Ебануться, ты серьёзно? — Бакуго прошлёпал к своему месту и водрузил футон на пол, с отвращением уставившись на скрученный спальный мешок с принтами кошек. — Дерьмовая вещица.       Единственное, что радовало Шинсо в сложившейся ситуации, это тот факт, что во время ужина Бакуго взбесился из-за шума вокруг себя и пожелал всем умереть, в том числе и ему. Так что Шинсо решил, что всё не так уж и плохо. Лишний повод вывести Бакуго из себя — вполне заманчивое предложение, поэтому Шинсо не остался без ответа.       — Складывается впечатление, что ты просто завидуешь тому, что я выделяюсь, — ухмыльнулся Шинсо, показательно раскладывая спальный мешок на полу.       — Определённо завидует! — послышался чуть приглушённый голос Каминари с другого конца комнаты.       — Я не завидую! — рявкнул Бакуго, гневно раскладывая одеяло. — Эта хуёвина ещё в супермаркете показалась мне стрёмной!       — Ой, так вы вместе ходили в супермаркет? — вклинился подошедший Киришима с футоном наперевес, широко улыбнувшись.       — Нет, Дерьмоволосый!       — Мы вместе прогуливались по отделам.       Внезапно в Шинсо полетела подушка; он не успел её поймать, и она шлёпнула его так, что голова откинулась назад. Подушка Бакуго упала ему на колени, и Шинсо потёр нос.       — Заткнись, Мешок-под-глазом!       — Кири, знаешь, что это значит? — спросил Сэро, кинув футон рядом со спальным мешком. Киришима склонил голову набок, внимая. — Мужская дружба!       — Кирибро, наш колючий мальчик заводит друзей! — Каминари подошёл, быстро кидая футон на пол, и драматично всхлипнул, выпятив губу и похлопав Киришиму по плечу.       — О, ты прав, Камибро. Заводить друзей — очень мужественно!       — Кулачки! — потребовал Сэро, и трое ударились кулачками.       — Нет! Никакой дружбы! Никогда! — крикнул Бакуго, глядя на них злыми глазами, а затем перевёл взгляд на Шинсо. — Верни мою подушку!       Шинсо взял подушку с колен, глянул на Бакуго исподлобья и ухмыльнулся.       — Нет. — Спальный мешок не нуждался в дополнительных вещах, но Шинсо, ухмыляясь, всё равно демонстративно положил подушку поверх него, не отводя взгляда от Бакуго.       Из ладоней Бакуго угрожающе вырвались искры взрывов с характерными хлопками.       — Отдай, — прошипел он.       — Попробуй отбери, — с издёвкой сказал Шинсо и упал поверх спального мешка, навалившись локтем на подушку и подперев голову рукой. У Бакуго дёрнулась бровь, красные глаза-щёлочки вперились в Шинсо. — О, так теперь эта подушка моя?       Бакуго бросился вперёд, как сорванный с цепи бешенный пёс.       ***       — Ауч, — вырвалось из Шинсо, когда Каминари надавил пластырем на его распухший нос.       Каминари лишь захихикал вместе с Сэро по какой-то неизвестной причине. Неподалёку Киришима безуспешно махал пластырями перед лицом Бакуго.       — Я САМ! — заорал Бакуго, хлопнув Киришиму по голове и хватая пластырь. Подушка, которую всё-таки отобрали у Шинсо, находилась под задницей Бакуго.       Перепалка была быстрой: Бакуго схватил подушку, однако Шинсо вцепился в неё ещё крепче. В ответ Бакуго выпустил над собой небольшой угрожающий взрыв и снова потянул подушку к себе. И когда подушка начала ускользать из рук Шинсо, он сделал первое, что пришло ему в голову: укусил Бакуго за предплечье. Бакуго заверещал, резко дёрнулся и случайно заехал Шинсо локтем в нос, и Шинсо тут же пришлось выпустить подушку из рук, чтобы зажать нос, из которого уже потекла кровь. Лишившись сопротивления, подушка по инерции хлопнула Бакуго по лицу, и он откинулся назад, ударился головой о стену и зашипел от боли. Тогда Шинсо испытал злорадное удовлетворение: даже с разбитым носом он сумел напоследок насолить Бакуго.       Спасибо Тодороки за пластыри, кстати.       — Я из тебя всю дурь вытрясу! Жди спарринга, Мешок-под-глазом! — крикнул Бакуго, опоясывая место укуса пластырем. Киришима суетился, смотря на них двоих немного пугливыми глазами с неловкой полуулыбкой.       — Я буду кусаться, — ухмыльнулся Шинсо. Бакуго послал ему угрожающий взгляд, но Киришима присел между ними, загораживая обзор друг от друга.       Каминари и Сэро издали несколько сдавленных смешков.       — Ну так что, пойдём на горячие источники? — спросил Сэро. — Все уже ушли.       — Хочу сделать бомбочку! — Каминари зарылся в свои сумки, ища нужные вещи.       — Бомбочка звучит круто! — поддержал Сэро и повторил за Каминари, схватившись за свой портфель.       Бакуго убежал первым, а за ним и Киришима, едва успев схватить полотенце из груды вываленных вещей на футоне.       Выйдя в коридор, Каминари и Сэро о чём-то шептались, поглядывая на Шинсо.       — Что такое? — спросил он, когда они обернулись на него в очередной раз.       — У тебя что-то на лице, — деловито объявил Каминари, поднимая указательный палец вверх, Сэро широко улыбнулся.       Чудики.       — Очень смешно, — проворчал Шинсо, потерев нос и задевая пластырь пальцами. А после шлёпнул Каминари полотенцем по спине, и тот выгнулся, ойкнув, но на его лице тут же появилась улыбка.       — Вообще-то, — сказал Сэро, остановившись, чтобы Шинсо нагнал их, и после они возобновили путь, зажимая его между собой. — С посвящением тебя. Поздравляю, дружище.       — Ты независимо от нас сделал то, что сделал каждый из нас по отношению к нашему взрывному кактусу, чтобы стать его другом! — В голосе Каминари был нескрываемый восторг, и Шинсо вздёрнул бровь.       Он поочерёдно глянул на их радостные лица.       — Сдаюсь, — вздохнул Шинсо. — Я не понимаю, о чём вы. Что за посвящение?       — Ты укусил его! Я знал, что ты настоящий зомби! — Каминари поддел его плечом, а Шинсо ответил ему щелбаном в лоб.       — Ага. А он меня ударил в нос.       — Дело не в этом. — Сэро нагнулся и вывернул шею неестественным образом, смотря на Шинсо снизу-вверх.       — Ой, у тебя что, шея из резины? Я тоже так хочу!       Каминари попытался так же вывернуть шею под странным углом, как и Сэро, но потерпел неудачу и споткнулся, чуть не упав.       — Объясните, — попросил Шинсо.       Каминари потёр шею.       — Те из нас, кто кусал Бакуго — в итоге стали его другом!       — Ками дело говорит.       — Сначала это был Киришима! У него и Бакуго был спарринг, и он пустил свои острые зубы ему в бок, когда они оказались повалены на землю! Стоит ли говорить о том, как Бакуго был зол, проиграв спарринг из-за этого…       — Следующая была Ашидо, — продолжил Сэро. — Ашидо кинула едкую шутку в его сторону, а он схватил её за рога, но она ему отомстила: в столовой чуть не откусила ему ухо вместо своей еды. На его возмущённые вопли она просто фыркнула и сказала, чтобы он больше не трогал её за рога, иначе в следующий раз оторвёт ему ухо с корнем.       — Бакуго проникся к ней уважением, — заметил Каминари. — А я, — он высоко вздёрнул подбородок, вышагивая как важный господин, — вцепился ему зубами в бедро как дикий зверь! Он скручивал меня лентами Сэро за то, что мы умудрились затаиться в пустом классе и испугать его, когда он пришёл!       — Ты не выглядел как дикий зверь, мой друг.       — Ещё как выглядел!       — А что касается меня… — Сэро встал перед дверью раздевалки и положил ладонь на ручку двери. — Я укусил Бакуго прямо после Каминари, когда он неаккуратно выдернул ленту из моего локтя. Технически, то, что я сделал, не было укусом, но Ками меня заверил, что выдернутый зубами клок волос считается.       Каминари важно закивал, Шинсо усмехнулся, и Сэро открыл дверь.       Они разделись, оставляя свои вещи у шкафчиков, и повязали полотенца вокруг бёдер. Прежде, чем проследовать к горячим источникам, Шинсо глянул в зеркало. Синяка на лице не оказалось, лишь немного красноватый нос с налепленным пластырем.       Уже на входе к горячим источникам Каминари напоследок шепнул:       — Теперь тебе некуда деваться. — Он подмигнул и сразу же вбежал в помещение вместе с Сэро, озорно крича «бомбочка!» и плюхаясь в воду, заставляя Ииду выдать замечание.       ***       Шинсо погрузился в воду по самый нос, лениво наблюдая за окружением. Неподалёку Каминари брызгался водой в Оджиро, а Оджиро, улыбаясь, в ответ махал хвостом, ещё больше подзадоривая его.       Иногда с другого конца источника Шинсо ловил на себе прищуренные взгляды Бакуго, и один раз даже высунул голову из воды и ухмыльнуться, когда тот потёр покрасневшее запястье с двумя пластырями. Бакуго издал что-то вроде недовольного рыка на его ухмылку и почти сразу отвлёкся на Киришиму, который начал ему что-то говорить, сверкая клыкастой улыбкой.       Сэро, узнав, что Тодороки не умеет плавать по-собачьи, вызвался быть его учителем в этом деле. Тодороки не хватило надолго; через минуту он просто всплыл, как бревно, оказавшись лицом в воде и не имея возможности вдохнуть. Был даже момент, когда Шинсо начал задаваться вопросом, не придётся ли им всем объясняться с учителями о внезапном трупе одноклассника. Он был не единственным, кто подумал об этом: забеспокоившиеся Кода и Сато стали неловко кружить вокруг всплывшего тела, но Сэро, похлопав Тодороки по спине, наконец заставил того высунуться из воды.       Шоджи и Токоями, откинувшись спинами на каменный край, смотрели вверх, а Аояма о чём-то разговаривал с Тёмной Тенью, Иидой и Мидорией.       Смех девушек раздался по ту сторону горячего источника, и это заставило Минету вскинуть голову к деревянному забору.       Затем раздался звонкий хохот Эри и громкие вопли о том, что она забрызгает Мину (о, конечно, Ашидо точно настояла на том, чтобы Эри теперь называла её по имени, подумал Шинсо) до смерти и отомстит ей.       Минета вышел из воды с тупым выражением лица, и у Шинсо на мгновение появилось желание тут же выскочить из воды и пойти за ним. Но вместо этого он просто стал пробираться сквозь воду, скользя мимо одноклассников, которые пока что ничего не заметили.       Минета что-то бормотал себе под нос, и когда Шинсо миновал Киришиму и Бакуго (который недовольно сморщился при виде него), то одна из реплик Минеты достигла его слуха:       — …и что же меня ждёт по ту сторону забора?       Шинсо тут же привстал, оказавшись теперь лишь по пояс в воде, и почувствовал, как в нём поднимается раздражение.       Минета, уперев руки в бока, всматривался вверх, а после прислонился телом к забору с благоговейной улыбкой, прикрыв глаза.       — Я должен утолить свой аппетит, — сказал Минета приторно-сладким голосом.       — Что ты там бормочешь? — спросил Сэро.       — Девочки там… — продолжил Минета, и не было похоже, что он ответил Сэро, слишком погрузившись в собственные мысли. — Странно, что никто не разделил по времени мальчиков и девочек. Какая же счастливая случайность!       — Минета, прекрати-       Голос Ииды приглушился, когда Шинсо заговорил:       — Только, блять, попробуй сделать это, — перебил он холодным голосом, на который он не знал, что вообще способен. Он смотрел на Минету. — И я обещаю, что ты будешь искать свои зубы по всему лесу.       Слова не были ни тихими, ни громкими, но в них сквозило прямое предупреждение, почти угроза. Очевидно, Шинсо даже не задумывался о том, как выглядел со стороны, и даже не отдавал себе отчёта в том, что вокруг воцарилась тишина.       Он сжал кулаки и напрягся всем телом. Он не знал, чувствовал ли когда-либо прежде такую раскалённую добела ярость, которая переполняла его сейчас. Когда он понял намерения Минеты, все мысли покинули его разум, кроме одной — помимо девушек из его класса по ту сторону деревянного забора была Эри, приехавшая в лагерь, чтобы спокойно нагнать учебный материал и в свободное время пообщаться с остальными. Ни Эри, ни остальные девушки, не подписывались на то, что какой-то извращенец захочет «утолить свой аппетит».       Шинсо не ощутил ни удивления, ни растерянности, когда Минета посмотрел на него и не ответил, а лишь усмехнулся, будто раскусил его план. Выражение его лица будто говорило: «Ты не используешь свою причуду на мне». Секунду спустя Минета схватился за свои шары на голове, оттянул их и приложил к забору; он прытко пополз вверх, крикнув «плюс-ультра!».       Шинсо достиг его, даже не моргнув глазом, и схватил его за ногу. Без промедления он откинул Минету в ближайшую стену, и глухой стук, раздавшийся мгновением позже, означал, что тому было больно. Минета завизжал.       Шинсо даже не успел ощутить злорадство, которое уже было готово отразиться на его лице ухмылкой, как откуда-то сверху раздалось тихое фырканье, заставившее его вскинуть голову.       Кота, перевесившись через забор, грозно смотрел на Минету.       — Прежде чем становится героем, тебе нужно стать человеком! — рявкнул Кота.       Минета вскочил на ноги, потирая ушибленный копчик, и направил обвиняющий взгляд на Шинсо.       — Ты ударил меня! Ты испортил всё веселье! — крикнул Минета со слезами, брызгая слюной. — Ты не должен быть героем, если причиняешь боль своему однокласснику вне учёбы! Ты злодей!       Шинсо лишь усмехнулся, когда понял, что слова Минеты его не задели.       — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он и шагнул вперёд. Минета оставил его без ответа и сделал маленький шаг назад. — Открыть тебе секрет? — Шинсо склонил голову набок, делая ещё шаг. Минета снова промолчал, отступая к стене. — Ты не подумал о том, что это ты причиняешь боль всякий раз, когда находишься рядом с девушками и пытаешься провернуть одну из своих извращённых штук?       Шинсо шагнул ещё, и Минета оказался зажат в углу без пути к отступлению.       — Ты не отвечаешь мне, — продолжил Шинсо, возвышаясь над ним и всматриваясь ледяным взглядом. — Не хочешь, чтобы я использовал на тебе причуду? — Шинсо хмыкнул, когда Минета плотно сжал губы, сверля его злым взглядом. — Значит, ты вполне осознаёшь то, что такой злодей, как я, может сделать с такой невинной жертвой, как ты? Даже без использования причуды, я могу-       — …Тоши? — послышался обеспокоенный голос Эри за забором. — Что происходит?       Шинсо обернулся на звук её голоса, и в этот момент произошло сразу несколько вещей: Минета юркнул в сторону, сбегая; Кота вскрикнул; а кто-то из одноклассников проорал «Осторожней!».       Шинсо среагировал быстро и поймал сорвавшегося с забора Коту, который безвольно обмяк.       — Кота! — услышал Шинсо приближающийся голос Яойорозу. — Ты в порядке?! — спросила она, но тут же изменила вопрос: — Он в порядке?!       Шинсо, крепко сжимая Коту в руках, чуть потряс его; у мальчика были закрыты глаза.       — Эй, Кота, — растерявшись, сказал Шинсо и осторожно похлопал Коту по щеке.       Мидория и Каминари тут же оказались рядом.       — Он потерял сознание! — ахнул Мидория, наклонившись к Коте.       — Что?! — нервно спросила Яойорозу.       — Кота без сознания! — ответил Каминари с паническими нотками.       — Шинсо! Отведи Коту к Диким-Диким кошечкам! — вклинилась Джиро.       Шинсо тут же направился к выходу. Несмотря на происходящее, Иида даже сейчас не удержался и нагнал Шинсо, громко заговорив:       — Шинсо, я как староста класса должен сказать тебе, что применение тобой силы по отношению к Минете было недопустимо-       И прежде, чем Иида сказал бы что-то ещё, Шинсо перебил его.       — Да мне насрать, староста, — скривившись на школьном титуле, Шинсо продолжил: — Сделай одолжение — заткнись и не лезь со своими нравоучениями. Они меня достали.       — Шинсо! Не смей так со мной-       — Да ты в своём уме?! — рявкнул Шинсо и вместо того, чтобы просто проигнорировать Ииду и пойти дальше, вдруг замер. Всего на мгновение, но чувства захлестнули его.       Иида и раньше выводил его из себя, не упуская случая сделать замечание за какой-то пустяк, но теперь параллели окончательно соединились — Иида до боли напомнил ему воспитателей из приюта. Именно эта мысль заставила Шинсо провалиться в воспоминания.       Однажды воспитатели из приюта решили, что Эри не должна общаться со своим братом из-за «злодейской» причуды. Они, прикрываясь разговорами о морали, заявляли Шинсо, что его желание находиться рядом с сестрой эгоистично. Но Шинсо до сих пор был уверен, что эгоистичны были именно они. Почему Иида решил, что сейчас самое время отчитывать его?       У Шинсо была только Эри и мама, находящаяся в тюрьме. Пока мамы нет рядом, Шинсо будет заботиться о сестре, как сможет. И если это означает остановить Минету ударом или нагрубить Ииде, решившему именно сейчас читать нотации, то так тому и быть.       Иида распахнул рот, но Шинсо заговорил первым.       — Ты каждый раз какого-то чёрта строишь из себя святого, но именно из-за этого, что бы я ни сделал, я всегда буду казаться тебе злодеем, нуждающимся в нравоучениях! Поэтому знай — я сделал то, что считал нужным, и не пожалею об этом ни сейчас, ни потом. Минета получил то, что заслужил. Если он поступит так снова — я обязательно напомню о себе.       И с этими словами Шинсо резко развернулся, крепко обхватывая обмякшего Коту, и почти перешёл на бег, чтобы как можно быстрее оказаться в кабинете Диких-Диких Кошечек.