The Echo Garden | Эхо Сад

      Как только Потаённый Свет обнаружил маяк, Родимус начал стандартную процедуру для новоприбывших, разработанную Рэтчетом. Это была одна из немногих официальных вещей, к которым второй капитан относился серьёзно. Каждый новый мех, совершивший межпространственный прыжок к Потаённому Свету, заболевал. Родимус передал по радио все необходимые сведения о состоянии Саундвейва, а так же упомянул немного ненужной информации.       Каждому новому члену экипажа Потаённого Света давалась физическая оценка и производилось сканирование для обнаружения повреждений. Образцы энергона были отправлены Брейнсторму и Персептору для создания индивидуального топлива. Рэтчет разработал эту процедуру после наблюдения за первым приведённым на корабль. В дальнейшем эта процедура развивалась, поскольку у следующих двух так же было опасно маленький уровень топлива. Все они были брошены: мехи, которых забыли или оставили слишком долго ждать спасения в их родных вселенных.       Саундвейв не стал исключением. По прибытию у него сразу обнаружили БМД (Болезнь Межпространственной Дезориентации, или, как любит это называть Вирл, «молекулы из другого измерения пытаются тебя унизить») и был помещён на карантин со всеми четырьмя медиками.       Теперь главной задачей Родимуса, после того, как его отчистили и опрыскали дезинфицирующим средством (Минимус твердо стоял на своём), был созыв Клуба Новоприбывших. У них было свое мнение по поводу Потаённого Света, отличное от мнения остальных. Родимус любил спрашивать их, опираться на их опыт и пытаться понять что может понадобиться новичку. Хотя на этот раз Родимус предполагал, что разговор пройдёт не так, как обычно.       Они останавливались у медотсека для того, чтобы по очереди поглазеть на Саундвейва через окно. И теперь в кабинете Родимуса собрались Трейлбрейкер (Выходец из измерения 0203, который не имел ни малейшего понятия почему все поначалу называли его Трейлкаттер), Амбулон и Мираж. Родимус почувствовал прилив гордости, который появлялся каждый раз, когда он их видел. Он поставил себе цель найти каждую копию тех мехов, которые были потеряны. Всякий раз, когда Потаённый Свет прыгал в новое измерение, Родимус ускользал и совершал несколько прыжков вокруг Земли и Кибертрона. Пайпс, Триподека, Гиперион, Полярис, Шок, Рэведж, Ор, Скидс… Так много мехов, которых нужно было найти! Но эти трое были теми, кого он уже успел обнаружить. Остальные придут со временем. Никто не мог бы заменить оригиналы, но помогало то, что у новичков было желание подняться на борт корабля. И они объединились, став друзьями.       —...Вязкий сине-фиолетовый энергон, который мы не встречали ни в одном из посещённых измерений, а так же очень необычное расположение деталей, — сказал Амбулон. — У Саундвейва есть большая тройка: искра, мозг, Т-шерстерня. Он определённо кибертронец. Но его биолайты и нейросеть... — Амбулон покачал головой. — Остальные медики испытывают небольшие угрызения совести по поводу того, что мы сканируем пациента, находящегося без сознания, — он почесал руку. Белая краска отслаивалась, под ней проглядывался пурпурный цвет. Синдром отслаивающейся краски был в разных вселенных. — Он оффлайн, но его процессор активен. Я почти уверен, что он знает о моих действиях. Но не пытался остановить меня.       — Он шпион, — твердо сказал Мираж. Его обшивка была украшена золотыми символами и изящно встроенными драгоценными камнями. Этот Мираж был, очевидно, очень модным. Хотя он и выразил благодарность и волнение по поводу спасения, с того момента, когда он ступил на борт Потаённого Света, в его поле был сердитый оттенок, который никогда не исчезал. Родимус никогда не видел его улыбки. — Его функцией во время войны был сбор информации.       — Откуда ты это знаешь? — спросил Трейлбрейкер. Внешне он был почти полной копией оригинала Потаённого Света, за исключением того, что его биолайты были не красные, а зелёные, а так же у него отсутствовала часть левой руки. Родимусу было очень комфортно стоять с ним. Трейлбрейкер был воплощением добродушия.       — Просто посмотри, — Мираж неопределённо взмахнул рукой. — Он безликий, сильно приспособленный для коммуникации. Чрезвычайно опытный и опасный. Перехват данных, проникновение, мимикрия и так далее. Прямо как наш Саундвейв, — он указал на Родимуса. — И твой, не так ли?       — Э-э, — попытался вспомнить Родимус. Иногда ему казалось, что его родное измерение было целую вечность назад. — Думаю, да.       — Он может даже усилить свою защиту, просочившись–       Дверь запищала.       — Войдите, — сказал Родимус.       Вошел Мегатрон. Мираж ощетинился. Он был самым новым в команде и ещё не привык видеть Мегатрона, командующего автоботами, и при этом носить их знак. Мираж попытался прикрыть своё волнение вежливым покашливанием и молча отступил назад.       Родимус не винил его и, как он думал, Мегатрон тоже.       Со временем Мираж поймёт. Так же, как и все остальные.       — …очень необычно, — сказал Мегатрон. — Брейнсторм начал создавать для него пайки?       — Ага, — ответил Родимус. — Первым, что я сделал по прибытию на корабль, это сообщил ему о необходимости запустить эту штуку с энергоном.       — Мне кажется первое твое сообщение было адресовано мне. «Мегатрон с ещё более безумными глазами, чем я когда-либо видел», конец цитаты.       Трейлбрейкер хихикнул. Амбулон слегка улыбнулся. Мираж усмехнулся.       Родимус ухмыльнулся: — Окей. Вторым, что я сделал по прибытию на корабль, был поиск Брейнсторма. ~~       Мираж задержался после того, как члены Клуба разошлись. Выражение его лица было менее кислым, когда дверь за Мегатроном закрылась. Мираж подошел к Родимусу, скрестив одну руку на груди. Родимус не знал, что означает этот жест. Мираж, казалось, делал это бессознательно, и если Родимус имитировал эту позу, то он раздражался.       Родимус изобразил улыбку на лице, которой на самом деле не ощущал: — В чем дело, Мираж? Есть какая-то секретная шпионская информация о Саундвейве?       — Нет. Это не имеет отношения к делу, — биолайты Миража замерцали. В измерении Родимуса это считалось бы показателем скуки. Скорее всего, Мираж чувствовал не это. Мираж не понимал сигналы биолайтов, которые использовало большинство членов экипажа. Может быть, он и не смог бы. — Я хочу вернуться домой.       Родимус нахмурился: — Мне очень жаль, Мираж. Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать.       — Должен быть какой-то способ!       Родимус вздохнул.       — Если был бы способ, я бы позволил тебе вернуться. Ты ведь это знаешь, верно?       Мираж издал нехарактерное недостойное хныканье. Он восстановил свой вокалайзер.       — Я не счастлив здесь.       Для Родимуса это было подобно ножом по искре. Его плечи поникли.       — Мне жаль. Это из-за Мегатрона?       — Нет, — золотые глаза Миража вспыхнули. — Хотя я, очевидно, не его фанат.       — В чем дело? Может, хочешь сменить работу? Наш Мираж мог создавать Видения. Я уверен, Блюстрик будет счастлив, если ты–       — Дело не в этом, — выплюнул Мираж. — Ты все равно не поймёшь.       — Давай проверим, — сказал Родимус, разводя руками. — Я всякое повидал. Я не могу представить, что ты расскажешь что-то, что шокирует меня.       Мираж уставился на него.       — Итак?       — Если мы когда-нибудь найдём способ вернуться, я хочу им воспользоваться.       — Хорошо, — сказал Родимус. — Я обещаю, что мы тебя проводим. Но мы не будем знать сколько времени прошло в твоём измерении. Мы не знаем, что ты обнаружишь, вернувшись туда. Мы не знаем, что это сделает с тобой.       — Я понимаю. Я приму все последствия, — Мираж коротко кивнул. — Капитан, — он вышел, его шаги были беззвучны.       Родимус наполовину трансформировал свои конечности, встряхивая ими, чтобы снять напряжение с нейросети. Он и не ожидал, что все на корабле будут всё время счастливы или отдадут ему его же безмерную любовь, хотя иронически чувствовал, что заслуживает это. Но вид новичка, такого несчастного, что-то сломал в нём. Родимус переминался с ноги на ногу.       — Все в порядке, — пробормотал он себе под нос. — Мы разберёмся с этим. Мы найдём как ему помочь.       Родимус глубоко вздохнул, выбросив Миража из головы и направился на мостик. ~~       Решетка пела и сплетала свои таинственные данные. Процессор Саундвейва заныл. Хотя он знал, что спит, но все равно чувствовал свое тело. Как воздушный мех, он привык чувствовать себя легким, тонким и быстрым. Однако теперь его корпус казался тяжелым и больным. Саундвейв начал оценку. Сон вмешался и прервал его команду. Все, что мог сделать Саундвейв, – это тщетно бороться с данными, затуманивающими его разум.       Далеко на горизонте его процессора что-то пронзило усеянную звездами тьму. Саундвейв сфокусировался на нём. Даже с акцентом на данные, его энергетическая структура была слишком узнаваема.       медицинский зонд       Его оценивали! Автоботы оказались глупее, чем он рассчитывал. Он мог с первого взгляда понять, что зонд безвреден. Саундвейв позволил ему распространиться и проникнуть в его процессор. Они не нашли ничего примечательного.       Саундвейв, однако, не был безобидный. Он удвоил свои усилия, пытаясь отогнать наваждение, и был вознаграждён угасанием звёзд. Саундвейв сконцентрировался на медицинском зонде и проследил его в обратном направлении. Через мгновение он уже пробивался через медицинскую базу данных. Он посылал свои собственные зонды, расходящиеся и разветвляющиеся микропрограммы, которые открывали случайные данные. Он узнавал имена, изображения и истории болезней. Как раз в тот момент, когда он пробрался в систему, в которой была база данных и которая, как он подозревал, принадлежала Потаённому Свету, медицинское сканирование закончилось. Его микропрограммы рассеялись, и весь его фокус был переключен обратно на собственный процессор. Саундвейв заархивировал полученные данные и включил экран.       Его корпус посылал процессору широкий спектр предупреждений. Саундвейв почувствовал себя слабым и неуравновешенным. Но у него не было времени зацикливаться на ощущениях собственного тела. Сенсорные данные заполнили его разум. Все вокруг было очень живым. Саундвейв сонным взглядом окинул бледно-зеленый мед.отсек. Мониторы парили над ним, пищали и отображали данные. Вокруг него собрались четверо медиков-автоботов с разной степенью настороженности на лицах и в поле. За ними стояли шкафы и столы, заставленные оборудованием: прозрачные ёмкости с пузырящимся металлом, осколками стекла и кристаллов. Зеленые стены излучали необычную энергию, с которой он никогда раньше не сталкивался. Когда он попытался понять что это, на его экране отобразилась сетка с волнообразным графиком, пиками и впадинами.       Один из медиков подался ближе, наклонив голову.       Саундвейв понял, что он размышляет вслух. Он выключил экран, сделав пометку оценивать поступающие данные внутри. Находясь в зоне тени, он привык демонстрировать все, что ему захочется, потому что никто не мог его видеть. Ему следовало подумать лучше прежде чем давать автоботам какие-либо указания на свои мысли.       Процессор Саундвейва пульсировал энергией стен и оборудования, растущего внимания медиков, пищащих мониторов, шепот связей внутри эфира и–       Саундвейв запустил свои протоколы фильтрации с Немезиды — программы, которые автоматически отфильтровывали ненужный шум и отвлекающие факторы. Это было необходимо для жизни на корабле, полном нестабильных личностей и бубнящих, жеманных ворчунов. Комната приобрела приемлемую форму, и Саундвейв почувствовал себя более приземленным. Он наклонил экран, изучая медиков. Трое были красно-белыми, один – синим. Они были похожи на Родимуса – странные, массивные и толстые, их поля парили в воздухе, их речь была с акцентом.       Жидкость в биолайтах, проходящая через их корпуса, издавала звук тысячи крошечных световых точек. Саундвейв изменил свои протоколы, чтобы отфильтровать их.       Покрытие Саундвейва покалывало, и он посмотрел вниз. Он был привязан к медицинской койке, слишком маленькой для него. Его ноги свисали с края. Его руки были слишком длинными для встроенных металлических удерживающих устройств, поэтому его конечности были перекрещены жесткими светящимися оковами. Положение было неудобным, ситуации не помогала дезориентация, которая постоянно передавалась в его процессор. Пальцы Саундвейва сжались. Он отчаянно пытался выбраться. Кончики крыльев Лазербика царапнули светящиеся ремни. Комнату заполнил запах горящей краски.       — Саундвейв, прекрати! — красно-белый мех с недовольством на лице навалился на его плечи. — Если ты повредишь себя, то мы не сможем починить тебя.       — Не самое лучшее знакомство, — пробормотал красно-белый с лицевой пластиной.       — Я Рэтчет. Ты на борту Потаённого Света. Если ты чувствуешь дезориентацию, то это нормальный побочный эффект межпространственного прыжка. Это чувство пройдёт. Прекрати сопротивляться!       Саундвейв услышал писк Лазербика. Кончики крыльев дрона горели от соприкосновения со светящимися оковами. Саундвейв сразу же успокоился.       — Хорошо, — сказал Рэтчет. Он пристально посмотрел на экран Саундвейва. Саундвейв уставился в ответ. Медик медленно убрал руки и указал на мониторы. — Посмотрите на эти показания. Мы никогда не видели подобных систем. Саундвейв не обычный Кибертронец, как внутри, так и снаружи!       Тело Саундвейва слегка задрожала из-за знакомых слов. Медики уставились на него. Его экран мигнул, показывая видео с красно-белым Кибертронцем. Остальные, несомненно, понимали, что это был автобот, но он оставался для них незнакомцем. Безносое лицо медика выражало гнев и настороженность. «Саундвейв не обычный Кибертронец, как внутри, так и снаружи!»       Медики уставились на Саундвейва. Наконец, красно-белый мех с лицевой пластиной сказал: — Я думаю, это Рэтчет его измерения.       — Да, — сказала синий медик. — Тот же сварливый тон и все такое.       Рэтчет проигнорировал это высказывание:       — Мне нужно рассказать об этом капитанам. Саундвейв в каждом из измерений… — он прищурился. — Грозный мех.       Саундвейв высветил улыбающийся смайлик на экране.       Синий медик хихикнула.       — Он остается здесь для дальнейших распоряжений, — отрезал Рэтчет. — Никаких посетителей.       — Рэтчет, — сказала синий мех. — Ты выгнал меня отсюда, пока вы обследовали его. Но с ним все в порядке. Переведите его в обычную комнату для пациентов.       — Нет, Велосити, его нужно удержать–       — Мне нужно вернуться к работе! Сверв только что принес мне новый сплав для того, чтобы–       — Ты привела сюда Сверва?!       Поле Велосити увеличилось, в нём ощущалось раздражение: — Да! Ты уже разрешил ему!       Рэтчет и Велосити развязали спор. Саундвейв выдержал ровно 47 секунд. Он воспроизвел запись голоса Родимуса: «Мегатрон».       Велосити замерла, указывая пальцем на Рэтчета. Все четверо медиков повернулись к нему, одновременно обернувшись.       — Один из тех трюков Саундвейва, — сказал медик с отслаивающейся краской. Он прищурился. Под его белой краской просвечивался пурпурный.       — Стоит задуматься, не так ли? — сказал красно-белый с лицевой пластиной. — Саундвейв и Мегатрон на одном корабле. Это определенно плохая примета.       «Мегатрон», повторил голос Родимуса.       — Примет не существует, — сказала Велосити, укоризненно качая пальцем. — Я предупредила Ультра Магнуса о том, что мы закончили. Саундвейву нужно быть кое-где ещё. Сверв, Анод и я должны продолжить эксперименты!       «Мегатрон».       — Прекрасно, — резко сказал Рэтчет, хлопнув ладонью по кнопке. Ремни медицинской койки исчезли. — Зачем беспокоиться о мерах предосторожности с одним из самых опасных десептиконов во всех измерениях?       — Я не это имела ввиду–       — Если он так сильно хочет увидеть Мегатрона, я попрошу кого-нибудь из Службы Безопасности сопроводить нас на мостик, — Рэтчет нажал ещё несколько кнопок. — На время нашего путешествия я настоятельно рекомендую тебе выполнять все приказы, Саундвейв. Члены Службы Безопасности иногда бывают... дёрганными.       Саундвейв неуклюже поднялся с медицинской койки. Его корпус был неустойчивым, посылая различные сигналы в его процессор. Он послал команду на повторную калибровку: его пластины дернулись. Он уловил вспышки страха в полях автоботов, возвышаясь над ними.       — Пошли, — рявкнул Рэтчет, направляясь к двери. Саундвейв последовал за ним. Оставшиеся медики расступились перед ним.       В коридоре их ждал ещё один автобот. У него была огромная пушка, три фонаря на шлеме и самая тонкая покраска, которую Саундвейв когда-либо видел. Мех слегка отступил назад, когда Саундвейв приблизился, но затем расправил плечи, чтобы казаться больше.       Как только двери закрылись, медик с лицевой пластиной сказал:       — Черт, мы забыли рассказать ему вводный курс… ~~       Саундвейв отвлекся от тошнотворного ощущения в своей раме, сканируя стены Потаённого Света. Он создавал карту, сохраняя её в навигационные системы. Саундвейв включал и выключал звуковые фильтры, хватаясь за маленькие кусочки данных, пока это не начало ещё больше дезориентировать его. Аквафенд, офицер Службы Безопасности, ткнул его пистолетом, когда он замедлился. Саундвейв взмахнул руками, про себя раздумывая как именно он расчленит автобота при первой возможности.       Рэтчет повел их удивительно длинным, окружным путём. Корабль был намного больше, чем Немезида. Его энергия, которую Саундвейв никак не мог определить, проникала через стены. Потаённый Свет не был живым… Но для чего-то неодушевленного, он ощущался именно что живым.       Наконец они добрались до тяжелых дверей, ведущих на мостик. Аквафенд поднял пистолет и приставил его к голове Саундвейва: — Одно неверное движение, и я буду счастлив отделить твой процессор от всего остального. Если он вообще есть за этой маской, десептикон.       Ответом Саундвейва была холодная тишина. Рэтчет закатил глаза, и активировал дверь. Саундвейв последовал за ним, слегка пригнувшись для того, чтобы пройти.       — Хей, Рэтчет! — Родимус вскочил со стула. — Вольно, Аквафенд. Саундвейв здесь не заключенный. — Аквафенд не опустил пистолет. — Рэтчет, ты заметил, что у него сломан голос? Может быть, ты мог бы это исправить…       Саундвейв отвернулся от них и осмотрел комнату. Здесь были обычные атрибуты мостика звездолёта: большой экран, мониторы, консоли. Вокруг было около дюжины разноцветных мехов. Все, кроме одного, были ему незнакомы, но он сразу же узнал Мегатрона. Даже с эмблемой автоботов и деталями танка он выглядел самой авторитетной фигурой на мосту. Покрытый сплошным серым цветом. Саундвейв подошел к нему, активируя свой неиспользованный вокалайзер, нарушая протоколы клятвы молчания. Он не мог придумать ни одной вещи, которая доставила бы ему больше удовольствия, чем то, что он хотел сказать в течение многих лет. Когда он приблизился, Мегатрон встал со своего капитанского кресла, нахмурившись. Его поле было чужеродным, но безошибочно принадлежало Мегатрону.       Слегка поклонившись, Саундвейв спросил своим настоящим, каскадным голосом: — Лорд Мегатрон, каков Ваш приказ?       Весь мостик погрузился в тишину. Каждый мех прекратил своё занятие, повернулся и уставился на него. Мегатрон выглядел слегка испуганным.       У Родимуса отпала челюсть:       — Ты, лжец! Я думал, ты не умеешь говорить!       Саундвейв на мгновение высветил знак десептикона на своём экране, уверенный в том, что Мегатрон заметит его, а автоботы – нет.       — Это… Прошло много времени с тех пор, когда ко мне в последний раз обращались в такой манере, — медленно произнёс Мегатрон. Его голос был более звучным, чем голос Мегатрона, которого знал Саундвейв. Менее пугающий, но более убедительный. — Саундвейв, находясь на борту этого корабля, ты будешь обращаться ко мне как к своему капитану. Или как ко второму капитану.       капитан?       Процессор Саундвейва начал усиленно работать.       хитрость. он должен оставаться в образе       На экране Саундвейва отобразились красные волны и сетки: — Да, капитан.       — Так-то лучше, — Мегатрон оглядел его с ног до головы. — Я думаю, мы должны продолжить этот разговор наедине.       — Утвердительно, — Саундвейв последовал за ним, с нетерпением ожидая их разговора.