YSFace

***

Приняв предложение Чонгука, омега поспешил в раздевалку, где открыл свой злополучный рюкзак, в котором хранились все тайные штучки и горячие желания Тэхёна, о которых никогда бы не догадался альфа. Он никогда не рылся в его вещах, а уж тем более в рюкзаке, хотя стоило бы и тогда может быть у них всё произошло гораздо раньше. Но сейчас, когда Ким открыл свой портфель и начал натягивать на себя кружевные трусики под цвет портупеи молочного цвета, а поверх такого же оттенка футболку и короткие мини-шортики, хотя шортами их уже не назовёшь. Они больше трусы напоминают, потому что едва прикрывают зад. Какая разница? Ведь перед ним такой альфа и прикрывать свои самые откровенные и аппетитные места он не намерен. Его задача: соблазнить Чона и завладеть им полностью. Посмотрев на своё отражение в зеркале и поправив причёску он направился в зал. Омега заходит в помещение и оглядывается по сторонам. Альфа спокойно занимается на беговой дорожке и поднимает взгляд. На мгновенье он потерял дар речи и даже поперхнулся слюной. Эти короткие шортики вышибли воздух из лёгких. — Что случилось, Гуки? Тебе плохо? — с нотой волнения в голове, добавил омега и преодолев расстояние между ними оказался рядом, заглядывая в глаза. — Нет, я в порядке. — выдохнул он и оглянулся. — Я просто водой подавился. — Гуки, но ты же не пил, когда я вошёл. — захохотал омега и хлопнул его по плечу. — А, чёрт. Но забей, всё в порядке. Давай начнём заниматься. Я продолжу на беговой дорожке, а ты займись растяжкой. — натянуто улыбнулся и принялся бегать. — А-а-а, растяжкой значит. Хорошо. — с усмешкой в голосе, сказал он и прошёл на коврик. Чонгук сразу же пожалел о том, что предложил и изо всех сил старался не смотреть на то, как омега делает наклоны вперёд, выпячивая свою задницу, немного повиливая ей. Это не тренировка, а сплошная провокация и проверка его выдержки! Но сил сдерживаться уже нет, а колкости изо рта Кима всё вылетают и вылетают. — Чонгук-и, у тебя такое детское лицо. Оно совсем не вяжется с твоим телосложением и образом плохого мальчика. А глаза у тебя, как у оленёнка Бэмби. — продолжая делать наклоны и совсем не замечая, как альфа подкрадывается к нему сзади. — Baby face, а я ведь думал, что ты Bad boy, который оттрахал бы меня в этом зале. — вздыхает омега и удивляется своей откровенности, а затем чувствует тяжесть чужого тела на своей спине и сильные руки обхватывающие его талию. Он охает от неожиданности и его прошибает на дрожь в коленках. Если бы его не держали крепкие руки, то омега мог рухнуться на пол. — Что, наша птичка испугалась и клетка захлопнулась? А ведь казался таким храбрым. Может нам стоит поиграть? — шепчет на ухо он. — Я не испугался. — резко развернувшись, омега встретился со взглядом янтарных глаз, в которых мелкнул опасный огонёк. Но не успел он опомнится, как его подхватили на руки и зажали у стены. — А ты опасен, Чон Чонгук. — шепнул омега, приближаясь к лицу альфы. — Ты ещё опаснее. Я хотел тебя, твоё тело и сердце с самого начала нашего знакомства. И я хочу тебя прямо сейчас, Ким Тэхён. — слегка прикоснувшись к губам омеги, произнёс он. Так, как-будто делится самым заветным секретом. — Гук-и, — и имя названного утопает в страстном поцелуе. Альфа целует с напором, мокро и нагло проталкивая язык в рот омеги. Чон держит аккуратно, сжимая мягкие ягодицы в руках и припечатывая к стене плотнее, ловя ртом первый стон. Захватывает язык в свою ловушку, сталкиваясь зубами. Омега намеревается стянуть футболку с альфы, как тот отрывается и заглядывает в глаза цвета Южного солнца. — Малыш, не торопись. Ты уверен, что хочешь этого? — звучит заботливо. Омега течёт и это в прямом смысле слова. — Чонгук-и, я устал терпеть. Ты позаботишься обо мне? — шепчет главный провокатор с опухшими губами после поцелуя в слюнявые губы напротив, прижимаясь лбом. Альфа лишь принимает это предложение, которое отдаётся теплом где-то в области груди и тащит на руках хрупкое тельце на синие маты, укладывая на них. — У тебя есть смазка? Я не хочу причинять тебе дискомфорт. На этом предложении омега краснеет и намеревается прикрыть лицо руками, но сильные руки не дают допустить этого и разводят коленки омеги в стороны, устраиваясь между ними и нависая над дрожащим мальчиком. — Не бойся, малыш. — поглаживая по щеке, притихшую омегу. — Я сделаю приятно. — Чон стягивает мешающие шортики с омеги и охает от картины перед глазами. На нём лишь кружевные трусики, а виновник дёргающего члена в штанах Гука лишь краснеет пуще прежнего и боится даже слово сказать. — Расслабься. Ты в них весь день ходишь? — хрипло вышло. — Д-да. — запинаясь. — Это был план и они для тебя. Есть ещё кое-что, — приподнимаясь с мата и снимая футболку, смотрит омега на альфу из-под чёлки. — Н-нравится? — боится получить отрицательный ответ. Чонгук оглядывает его с головы до ног, задерживая взгляд именно на кружевных трусиках, разглядывая узор и под узором тоже. Но портупея молочного цвета убивает, идеально сочетаясь с кожей. Пальцы Чона забираются под ткань издевательски тонких трусиков и оглаживают аккуратный член омеги. Тэхён дышит шумно и смотрит преданно. Его взгляд переполнен доверием к альфе, что тот действительно не причинит боли. В такой момент омега слишком очаровательный и неопытный. У Чонгука крупно стоит. Он тычется языком за щеку. Слегка дёргает за резинку трусиков и отпускает, заставив ту шлёпнутся по прижатому к животу члену. Касается, освободив розовую головку от крайней плоти, наклонившись подув на неё. Тэ шумно выдыхает. Сменив положение и усевшись коленями на мате он упирается руками в крепкие плечи напротив, сжимая их. Чонгук приподняв слегка расслабленное тело, стягивает перекрутившую на мягких бёдрах ниточку от нижнего белья и прижимает омегу весом собственного тела на мате, припечатывая руки над головой. Он не отказывает себе в том, чтобы оставить отметины на теле омежки и целует острые ключицы, слабо прикусывая их. Чон не планирует долго играться и мучать омегу, поэтому стягивает с себя футболку и серые штаны с боксерами. Кончиками пальцев омега оглаживает кубики пресса и опускает взгляд на колом стоящий член не малых размеров. Пугается, расширив глаза. — Не бойся, ласточка. Сначала будет неприятно, но я постараюсь по минимуму сократить это чувство. Открой ротик. — поглаживая впалый живот. Омега округляет глаза, но послушно открывает рот и выжидающе смотрит на него. Тот проталкивает пальцы в рот и ухмыляется. — С моим членом во рту ты смотрелся бы лучше, но об этом позже. Облизывай их получше, чем больше слюны, тем лучше. — Послушный. С пошлым чмоком Ким выпускает пальцы. Чон устраивается поудобнее между раздвинутых стройных ног и закидывает одну себе на плечо, убедившись в хорошей растяжке. Наклоняется к лицу и проталкивает палец в узкое горячее нутро, ловя болезненный стон омеги губами. — Прости, ласточка. Расслабься. Скоро будет хорошо. — шепчет прямо в губы и нежно целует, начиная двигать пальцем в истекающей природной смазке дырочке. Омега под ним хнычет и пытается привыкнуть к новым ощущениям, смазанно отвечая на поцелуй Гука. Его успокаивает то, как тот целует, нежно гладит по бедру. Он наконец расслабляется и это зелёный свет для альфы, который уже добавляет второй палец, вгоняя пальцы до конца и задевая комочек нервов внутри. — Гук-и, сделай так ещё раз. Пожалуйста, — входит во вкус Тэ и пытается насадиться на пальцы самостоятельно, но его держат за бёдра. — Не торопись, я же сказал. — строго и с прищуром. Альфа продолжает медленно раздвигать мягкие стеночки ануса и оглаживать их, разводя пальцы на манер ножниц. Омега ловит воздух ртом и стонет, выгибая спину, проезжаясь короткими ноготками по спине Чонгука. Тот же добавляет третий палец и задевает простату, получая в награду громкий стон на ухо. Нога Тэхёна соскальзывает с плеча и омега обхватывает своего искусителя, захватывая в плен своих ног, сцепив их на талии альфы. Пальцы неожиданно покидают тёплое нутро и он ощущает пустоту. Хочется избавится от этого, поэтому он ногами давит на альфу и прижимает его плотнее, хотя свободного места между ними и так уже не осталось. Ближе некуда. Чон распределяет естественную смазку по всей длине своего члена и медленно входит в узкий проход омеги, боясь сделать больно, но Тэ двигается вперёд и насаживается сам, шипя от боли. В уголках глаз скапливаются слёзы. — Что же ты творишь, малыш? — Чон выходит на половину, даёт привыкнуть к размеру и наклонившись к лицу омеги, покрывает его поцелуями. Ким немного успокаивается, — Продолжай. Всё в порядке. — шепчет. Альфа медленно двигает бёдрами и делает плавные толчки в горячем нутре, попадая прямо по простате. Омега под ним плавится и двигается навстречу, дрожа. Он не представлял, что его первым и единственным станет Чонгук и то, что их первый раз произойдёт в тренажёрном зале, а не на белой и просторной кровати в его доме. Но сейчас лёжа под ним и даря бархатные стоны прямо в ухо с царапинам по всей спине, он понимает, что счастлив. Чон размашистей двигается в узком проходе, выбивая весь воздух из лёгких и надрачивая омеге в ритм своих толчков, затыкает рот поцелуями и ловит каждый омежий стон. В этот момент он осознаёт, что этот человек и этот омега всегда предназначался ему. Он и пил блокаторы для того, чтобы на него не вешались другие альфы, бегал за ним, часто приезжал по ночам, потому что боялся оставаться в холодном и тёмном доме один. Всё своё время посвящал ему. А Чон, заблудился в мыслях, потонул в любви, ошибался. Думал, что он друг для практик поцелуев, ведь ему так ляпнул омега в один из совместных вечером за просмотром фильма "Назови меня своим именем". А сейчас он стонет под ним и выкрикивает его имя каждый раз, когда член Чона проежается по простате. Его выгибает дугой и он царапается хуже кошки. Все партнёры Гука не похожи на эту омегу. Он бы даже мог сказать о том, что это была любовь с первого взгляда. Ким излился на живот с громким стоном, запачкав руку Чонгука. Тот выйдя из него резко перевернул омегу, поставив в коленно-локтевую. Полностью отдавшись в руки своего альфы, он лишь встал поудобнее, чтобы не стереть свои локти и выгнулся, махая задницей с растраханной дырочкой, к которой резко припали губами, проникая языком и принялись вылизывать вытекающую смазку. Чон давно хотел вылизать эту омегу всего и полностью. Он сладко пахнет. У Кима разъежаются ноги, но его удерживают за ягодицы, не давая хоть на миллиметр отстранится. Он лишь утыкается лицом в мат и топит в нём свои стоны. Ещё недолго продолжив свои махинации, Чон отстраняется и входит одним резким толчком в затраханную дырочку, вырывая скулёж из омеги и доводя себя до разрядки, изливаясь в Кима.