Сказка о дьяволе

      Орихиме проснулась от ощущения холода у шеи и медленно подступающего ужаса. Создать барьер, при такой близости меча к коже, невозможно. Она… умрёт? Так просто? Сейчас, после того, как она наконец нашла подход к своей родственной душе и понадеялась, что эта жизнь будет самой правильной и последней?..       К слову о Соске. Убийца не мог попасть в спальню, миновав его.       Орихиме медленно подняла глаза и взглядом встретилась с Айзеном, в упор смотревшим на неё. Повисла пауза. Меч возле её шеи был убран прочь.       — … Соске-кун, какого черта?!       — Привычка, — он вздохнул, — у меня чуткий сон.       — А заранее предупредить, что у тебя чуткий сон, нельзя было?!       — Я думал, что раз мы родственные души, то всё будет в порядке.       Орихиме промолчала, но ей очень хотелось сказать, что это разумность уровня Куросаки Ичиго. Но кто-то же опять будет нудеть, что она обсуждает в его постели других мужчин.       — … ладно, допустим. Если я мешаю тебе спать, я могу мигрировать в свою комнату. Идти далеко всё равно не надо, — хотя она бы предпочла остаться. Как-то… не дело спать в разных комнатах с человеком, которого любишь. Ладно бы они жили в доме с кем-то из их родителей, но это Лас-Ночес! Буквально огромный личный особняк.       — … останься. Второго раза быть не должно.       Это заверение её слегка успокоило, и Орихиме вновь зарылась в одеяла и повернулась на бок. В конце концов, два покушения за ночь будут уже перебором, так?..       … в общей сумме покушений оказалось четыре. К пятому Соске всё же перестал размахивать мечом, но решил блеснуть кидо.       Орихиме никогда не думала, что будет бить кого-то подушкой, но вот она здесь.       — Так, ладно, включай свет. Поговорим как взрослые люди.       — Я не уверен, что это хорошая идея…       — Айзен Соске, я требую свет.       Орихиме сидела на краю кровати, злобно замотавшись в одеяло. Видно было только её мрачное насупившееся лицо и порядочно лохматую макушку. Заколки она тоже надела, но впопыхах, потому сейчас они болтались на чёлке как ёлочные игрушки. Будь ситуация немного другая, она бы посмеялась. Но увы.       Айзен сидел в противоположном углу кровати, аккурат у изголовья и лампы. В отличие от неё, даже в белом ночном кимоно он выглядел вполне прилично и с некоторой долей аристократизма, что ли. В любой другой день Орихиме бы захотела сделать снимок. Сейчас же она думала, что снова запустить в него подушкой не такой уж и плохой вариант. Останавливала только необходимость вылезти из кокона.       — Ну?       Соске устало вздохнул: — Что ты от меня хочешь услышать? Я человек, который начал революцию. Тот, кто убил огромное множество людей и не меньшему количеству испортил жизнь. Убить кого-то во сне — проще всего. Ничего удивительного, что я просыпаюсь от любого твоего движения.       Ни черта подобного. Даже злейшие безумцы спали в кровати как младенцы, Орихиме была в этом уверена. Но доказывать ему неправомерность этого высказывания она не собиралась.       Знала, что бесполезно.       — Соске-кун, бога ради, я абсолютно уверена, что я не первая женщина, с которой ты спишь. Так почему эта проблема только со мной? Думаю, если бы ты попытался кого-то машинально убить, слухи мгновенно бы расползлись по всему Сейрейтею. Или у тебя «чуткий сон» появился только в Лас-Ночес?!       — Разумеется, нет, — выражение лица Айзена стало ещё более угрюмым, — эта проблема была всегда. Я просто был достаточно аккуратен, чтобы её не заметили.       — Просвети же меня.       — … в академии лучшим ученикам давали отдельные комнаты.       — А после неё?       — У лейтенантов и капитанов тоже отдельные покои.       — Соске-кун, намёк ты не уловил, так что спрошу прямо. С личной жизнью у тебя что?       — Ничего. Совсем не обязательно часто оставаться у кого-то на ночь, чтобы создать видимость отношений. Как видишь, это не было большой проблемой.       — «Часто», — с выражением повторила за ним Орихиме, — значит, были эти «редко», когда ты всё-таки оставался? Например, у Хинамори Момо?       Она не хотела поднимать тему Хинамори, но об отношениях этой девушки и Соске было известно всем. И Орихиме, будучи подругой лучшей подруги Хинамори, знала, что иногда та ночевала у своего капитана. Как и в тот день, когда он якобы погиб. Так сказать, стала последней, кто ощутил тепло его тела.       Даже думать об этом не хотелось.       — С Хинамори-кун у меня были особые отношения, — Соске как-то странно улыбнулся. «Ясно», кисло подумала про себя Орихиме, значит, проблема всё-таки в ней, — там такой проблемы не было и возникнуть она в принципе не могла.       «Давай, добей мою самооценку».       — … потому что за те годы, что мы вроде как встречались, я в её присутствии ни разу не сомкнул глаз.       — В смысле, — переспросила Орихиме, — это как вообще? Вы просто лежите рядом, она спит, а ты взглядом сверлишь ей затылок?       — Грубо говоря, да.       — … зачем так над собой издеваться?.. Разве не проще ли было бы ей всё объяснить?       — Нет. Видишь ли, во-первых, это не та вещь, которой я хотел бы с кем-то делиться. А во-вторых, существовал мизерный шанс, что она решит расторгнуть такие отношения. Это шло вразрез с моими планами.       — Неужели для кражи Хоугиоку было жизненно необходимо с кем-то спать? Нет, погоди, — Орихиме жестом прервала его, решив попытаться отгадать самостоятельно. — Не думаю, что это связано с Хоугиоку. Связи… просто нет. Значит, дело в чем-то другом. Тебе… нужна была именно она? Ты хотел, чтобы она тоже отправилась с тобой в Уэко Мундо?..       — Эта посредственность?       — Нет, не сходится, — слова Соске потонули в её размышлениях. — В ином случае, ты бы не стал… Ты бы… Нет, не знаю. Сдаюсь. Твои планы всегда отличались непостижимым для меня уровнем сложности. Я так не умею. Зачем вообще буквально разбивать кому-то сердце два раза? Это слишком жестоко даже для мести.       Айзен не ответил, но на его лице появилась знакомая циничная насмешливая улыбка. Не говорите, что она угадала… Она угадала?! Серьёзно? Но… почему?       — Это насколько сильно нужно кого-то ненавидеть, чтобы так долго терпеть в своей жизни только ради того, чтобы побольнее разбить?       Ответ на свой вопрос она так и не получила. Вместо этого Соске сменил тему: — Напоминаю, что говорили мы не об этом.       Хотя, смысл, конечно, менять одно шило на другое…       Орихиме вздохнула: — Окей, ладно, ситуацию я поняла. У меня только два варианта её решения. Самый простой и безболезненный — моя миграция обратно в соседнюю комнату. Дослушай. Я не в восторге от этого варианта, скажу честно. Но речь идёт о взаимном комфорте, и если ты не можешь спокойно спать в моём присутствии, то я смирюсь.       — Всегда есть вариант с компромиссом. Как в случае Хинамори…       — Отказываюсь. Кто в здравом уме согласится спокойно спать, пока другой человек делает всё, чтобы не уснуть? Это садизм чистой воды!       — Искренне не понимаю, что с ним не так. В конце концов, в итоге мы оба получим то, что хотим.       Орихиме приняла стратегическое решение игнорировать то, что он предлагает.       — Второй вариант — вышибать клин клином. Не знаю, сколько времени это может занять, но раз в последний раз Кьёки возле моей шеи не было, дрессировке ты всё-таки поддаешься.       — Спасибо, польщён.       — Твой вердикт, Соске-кун.       Несмотря на то, что до этого каждая её фраза встречала дополнение, на этот раз он довольно продолжительное время молчал. Орихиме сочла это неплохим знаком — по крайней мере, её не выставили с вещами вон. Значит, он тоже не в восторге от этой дурной привычки и не имеет ничего против её вторжения в своё личное пространство. Если это не любовь, то что?       — Ты уверена насчёт второго варианта? Это может затянуться, и пусть я уверен, что не наврежу тебе даже в бреду, спать я тебе тоже не дам.       Орихиме флегматично пожала плечами: — Сессия мне тоже спать не давала неделями, тем не менее, трагедии из этого никто не делал.       — … кто такой «Сессия»? Я рад, что тебе очень весело, но можно всё-таки не обсуждать своих бывших в моей кровати? Орихиме!       За ту ночь Орихиме будили ещё четыре раза. Но теперь у неё хотя бы была цель это пережить: всё, ради спокойной жизни в будущем.       Но, право слово, с квинси было меньше мороки.       На вторую ночь история повторилась с той лишь разницей, что Орихиме немного привыкла и теперь не менее машинально отбивалась от кидо подушками. Одну они всё же спалили, и около часа ушло на то, чтобы проветрить комнату. Запах жжённых перьев, конечно, незабываем.       После третьей организм Орихиме окончательно выдохся, и она зевала каждый раз, когда пыталась сделать вздох.       Слева к ней подсел Гин: — Больно ты сонная, Орихиме-чан, неужто тайчо совсем спать не даёт?       Сидевший напротив них Тоусен подавился воздухом и густо покраснел: — Ичимару!       — Ты даже не представляешь. Мы сегодня с шести утра чай пили, потому что поняли, что в это время снова пытаться лечь спать уже нет смысла.       После этой фразы в помещение вернулся сам Соске. Вид хохочущего Гина и хватающего ртом воздух пунцового Канаме, наверное, мог вызвать вопросы… если бы не присутствие Орихиме. Потому Соске ограничился укоризненным взглядом и перешёл к теме их мини-собрания.       В последующие дни ситуация лучше не стала, и Орихиме решила воспринимать её как данность, вместо этого основательно занявшись своим переездом. Так в шкафу Соске появилось несколько комплектов женской одежды, а в ванной — ещё одна зубная щётка. Полотенца она не трогала — они и раньше лежали там, терпеливо ожидая возвращения хозяйки в джакузи.       Подушка тоже переехала. Обе. Одну они с Соске уже сожгли, никогда не знаешь, когда сожгут ещё одну.       Впрочем, кидо в последнее время не использовалось. Видимо, степень убийственности её зазнобы медленно шла на спад.       Ещё она перетащила загадочную коробку, для распаковки которой сейчас ждала Заэля.       — Я, конечно, понимаю, что до Рождества ещё несколько дней, но откладывать нельзя. Пора наконец познакомить тебя с современным киноискусством.       Соске слегка приподнял брови: — Мы снова идём в кино?..       — Нет, — самодовольно ответила Орихиме, с любовью гладя большую коробку с логотипом Самсунг, — кино идёт к нам!       Да, она купила домашний кинотеатр. Денег на это ушло немерено — всё же начало двухтысячных, люди ещё не привыкли к мысли, что плазма может быть в каждом доме, — но в итоге оно того стоило.       Орихиме всегда хотела домашний кинотеатр, но впервые купить его удалось только в восьмой жизни. Раньше то денег не было, то что-то не складывалось. Например, согласие её второй половины.       Благо, Соске имел слабое представление об этой технологии, так что и возражать не мог. По крайней мере, пока что.       Заэль о телевизорах только что-то как-то слышал, но довольно быстро читал инструкции и с лёту понимал, что и как здесь работает. Потому адаптировать покупку под местный аналог электричества смог за считанные минуты. С настройкой дивидишника они дольше возились — и то лишь потому, что инструкция была какой-то странной.       — Такое ощущение, что его настраивать нужно в пьяном угаре, — негромко заметила Орихиме.       — Всё может быть, — согласился Заэль, а после тут же обернулся на Айзена. Впрочем, владыка его фамильярность проигнорировал, так что Эспада спокойно выдохнул и продолжил настройку.       Спустя где-то час всё было готово. Довольная Орихиме искренне поблагодарила Гранца и оперативно вытолкала его прочь.       В помещении остались только она, Соске, прекрасная чёрная плазма и целая коробка с дисками. Ещё чуть-чуть, и можно будет смотреть.       — Нужно что-то ещё?       — По-хорошему, стоило бы найти поп-корн, — честно ответила она, — но за неимением поп-корна сойдут любые закуски. Я до кухни и обратно!       — Орихиме, — его оклик заставил её остановиться уже в дверях, — как ты думаешь, зачем здесь мини-кухня? И что находится внутри этих шкафов?       … а ведь точно. Орихиме бы всё в них облазила, но стеллаж, доверху забитый разными сортами чая, сильно сбил её настрой. Глядя на Соске, не верилось, что внутри может быть что-то, кроме чая.       — … не говори мне, что внутри у тебя склад сладостей, — Соске усмехнулся, — и ты рассказываешь об этом только сейчас?!       Ближайшие к ней шкафы она буквально распахнула. Потом соседний. Потом тот, что был возле раковины. А потом посмотрела на Айзена.       Как при такой молодой и эффектной внешности он умудрялся оставаться настолько внутренним дедом?       —… сэмбэй? Серьёзно? — рисовые крекеры, которые подают исключительно к чаю те, кому уже хорошо за восемьдесят? — мне начинает казаться, что если я залезу достаточно глубоко, я найду здесь натто. Давай всё же не будем травмировать мою психику, я на кухню.       И Орихиме ушла, так и оставив озадаченного шинигами одного в комнате.       — Что не так с сэмбэй?..

***

      Орихиме выставила перед собой два диска и выжидающе уставилась на Айзена: — Что смотрим?       — Это.       — Ты даже толком не думал! Разве можно выбрать так быстро?       — Мне не нужно долго думать, чтобы знать, что раз мне не нравится обложка, то давать шанс наполнению тоже не стоит. С другой стороны, у второго варианта на обложке корабль. Люблю корабли.       Орихиме цокнула языком — к такой железной логике, конечно, не подкопаешься, но её слегка расстроило такое пренебрежительное отношение к «Очень страшному кино». Хороший фильм. Забавный. Про обычную школьницу и местного маньячелло.       Орихиме уже приготовила несколько плохих шуток специально под этото шедевр, но Соске упрямо выбрал Титаник.       Что ж. Она и с ним пошутит, пусть не волнуется. Особенно в том месте, где Джек будет рисовать Розу.       У Соске талант выбирать фильмы с элементами эротики.       Дождавшись, когда на экране появится заставка, Орихиме поспешила обратно к кровати. Так, свет она погасила, оставив одну из прикроватных ламп. Две бутылки газировки лежали на одеяле. На тумбочке, со стороны Соске, стоял чайный сервиз, но это уже не её забота. На другой тумбочке были три тарелки — в одну она высыпала моти, в две других — орехи и сушёные бананы. С закусками в Уэко Мундо было глухо. Даже то, что она нашла, было нагло отжато из личных запасов Тоусена.       Надо будет точно купить всякой хрустящей ерунды. Орихиме, вроде, не была большой фанаткой вредной пищи, но вечер фильмов — это святое. Смотреть фильмы без закусок — кощунство и моветон.       — Так, еда на месте, — озвучила итоги она, — осталось самое важное.       И взяла в руки подушку, внимательно рассматривая Айзена. Соске ответил ей озадаченным взглядом, но свои слова и действия она никак не прояснила. Собиралась ли она его придавить? Разумеется. Но ведь нужно выбрать для этого удобную позу, а с этим у неё во всех жизнях были проблемы. То спина затечёт, то шея.       — Надеюсь, ты не душить меня собираешься?       — Ну, тут уж как пойдёт, — честно ответила она.       Соске не отреагировал. Видимо, уже привык. Кажется, часть неё была разочарована — пусть Орихиме и не была садисткой, ступор окружающих всё же приносил ей определенную степень удовольствия. Старость, что поделать.       В итоге с подушкой она решила повременить и просто устроилась рядом. Было… тепло. Но не шибко удобно.       Мягкости явно не хватало.       — Соске-кун, ты явно слишком много времени тренируешься.       — Ты первый человек на моей памяти, кто на это жалуется.       — Остальные просто постеснялись.       — Можешь уйти от меня к подушкам. Уверен, они вполне соответствуют твоим стандартам.       — Не-е-ет, они без подогрева!       Соске вздохнул, отчаянно драматизируя: — Тебе нужно от меня только это.       Орихиме засмеялась, но отодвигаться всё же не стала. Вместо этого подвинула к себе тарелки и посильнее закуталась в одеяло. Вот теперь почти хорошо.       Она скосила взгляд на Соске, думая, дойдёт до него или стоит намекнуть.       В фильме уже начиналась первая сцена.       — Теперь-то что не так?       — Руки, Соске-кун.       — А что с ними? — кажется, теперь он действительно был озадачен. — Я тебя даже не касаюсь.       — Именно.       Соске хмыкнул, но, благо, дополнительных намёков не потребовалось, так что уже секунду спустя её всё-таки обняли. Наконец-то. До Ичиго с первого раза никогда не доходило.       После этого Орихиме всё же смогла переключиться на фильм. Не сказать, что ей было так уж интересно — всё-таки Титаник она видела много раз. Но у него была какая-то своя неповторимо зимняя атмосфера, и смотреть его в декабре казалось безумно правильным решением. Ну и ей очень нравился саундтрек. В какой бы жизни она не жила, Селин Дион всегда пела невыносимо прекрасно.       Даже комментировать что-то не хотелось. Титаник был хорош и без её шуток.       Соске тоже молчал. В какой-то момент он завозился, меняя положение — кажется, его спина затекла раньше, чем у неё, шах и мат, хорошая физическая форма — и заметно сползая вниз. Он опустил голову ей на плечо, и она кожей чувствовала чужое дыхание. Немного щекотно, конечно, но отодвигаться она не стала. Так… тоже уютно.       Говорить она ничего не стала, опасаясь разрушить эту мягкую и невообразимо домашнюю атмосферу. Кажется, Титаник всё же был хорошим выбором.       Но на сцене с рисунком она всё же не сдержала смешок: — Кажется, подобные сюжетные повороты характерны для всех фильмов, что ты выбираешь, а, Соске?       Айзен не ответил. Он даже не шевельнулся после её комментария, и Орихиме скосила глаза в сторону, пытаясь хоть как-то рассмотреть его лицо, но в итоге увидела только безэмоциональную макушку.       — Соске-кун?       Молчание. Либо притворяется, что бессмысленно, либо… спит?.. да быть не может!       Орихиме вынула руку из-под одеяла и медленно поводила ей у Айзена перед лицом. Ноль реакции, хотя в любое другое время он бы просто перехватил её запястье и спросил, каким безумием она занимается на этот раз.       Это было… смешно. Она и успокаивающие чаи пробовала, и сказки начитывала, и что только не делала — Соске всё равно просыпался от малейшего её движения и чудо, если не атаковал. Всё без толку. А оказалось, что единственным, что требовалось для счастья, была капля «француженок» и немного волшебного голоса Селин. Даже обидно, если честно.       Она ведь даже толком его не видела. А это по сути первый раз на её памяти, когда Соске при ней спал, но единственное, что она могла рассмотреть, это его бессовестный затылок.       Тем не менее, будить его она не стала. Пусть отсыпается. А на плачущую Розу она, так уж и быть, посмотрит в одиночку.

***

      — Рождество только завтра, не рановато ли для подарка? — Орихиме, зевая, рассматривала Айзена. Было в этом что-то забавное, когда ты только проснулась и ещё даже потянуться не успела, а твой молодой человек уже не только встал, но ещё и принял душ, оделся и сейчас стоит возле кровати с коробкой в руках. Вслух Орихиме этого не сказала, но про себя решила, что королева Елизавета наверняка чувствовала себя также, глядя на своего менее знатного мужа.       Ах, тщеславие-тщеславие. Кажется, она уже заразилась айзенизмом. Стоило догадаться, что это заболевание передаётся половым путём.       — Знаю, но, боюсь, ты не оставила мне выбора, — он довольно демонстративно покосился на домашний кинотеатр за его спиной, — было бы невежливо с моей стороны оставить тебя без подарка ещё на день. Так что… С Рождеством, Орихиме.       По такому случаю она всё же приняла сидячее положение, рассматривая только что полученную коробку. Тёмно-красная блестящая обёрточная бумага, малахитовая шёлковая лента… Не совсем айзеновский стиль, но, тем не менее, классические праздничные цвета. А Соске весьма трепетно относился к традициям. Что обычно дарят в этот день? Набор для душа?       — Открывать не будешь? — о, кажется, кто-то хотел узнать её реакцию. Это… даже мило.       Орихиме не сдержала улыбку: — Дай мне хоть коробку рассмотреть. Ни одного опознавательного знака. Как я могу быть уверена, что внутри не бомба? — наигранно серьезно спросила она.       Айзен не ответил.       Тишина ей не понравилась, потому что они оба вот так замолкали, когда понимали, что ответ лучше не произносить.       — Гонишь…       — Открывай уже. Или отдай обратно, я найду что-нибудь другое.       — Нет! Это теперь моё!       Он же не мог серьезно приготовить ей в подарок взрывчатку? Это… лишено смысла?..       Тем не менее, подарок она открывала с особой осторожностью.       Внутри, на серебряной бумажной стружке лежали шесть шариков. Цвет их мягко градировал от белого до сиреневого и обратно. Орихиме уловила слабый аромат цветов.       — Это… то что я думаю?       — Я не уверен, что ты думаешь, но это бомбочки для ванной.       — Бомбочки?       — Да.       — Нормальные бомбочки?       — Именно.       — Которые классно пахнут, заставляют воду бурдить и красят её в красивые цвета?       — Да. И даже с блёстками.       Орихиме открыла рот и закрыла его обратно: — … обалдеть. Это из Лаш?       — Это из лаборатории Заэля.       — Обалдеть. У меня будут первые в мире бомбочки из Уэко Мундо! О б а л д е т ь!       Соске на это ничего не сказал, но по его самодовольному лицу Орихиме поняла, что реакция его вполне устроила. Всё-таки вылезшая из кровати Орихиме привстала на носочки и поцеловала его в щёку: — Спасибо, это неимоверно круто! И ещё передай мою благодарность Заэлю и знай, что тебе крупно повезло!       — … повезло?       — Да, — Орихиме захихикала, — ты успел сходить в ванную до того, как я её оккупировала.       И, смеясь, она поспешила исполнять свою угрозу. Это же бомбочки! Она просто обязана проверить их эффект в действии!       Ванная, жди её!       Пока джакузи наполнялось водой, она разделась и села на бортик. Объём здесь большой, так что, наверное, стоит использовать две бомбочки за раз?..       — А не перебор ли будет?..       И тишина предсказуемо стала ответом. Той продукции, что она покупала, точно бы оказалось мало. Они были не шибко концентрированными. А что насчёт этой? С виду, бомбочки Заэля ничем не отличались от обычных. Но он же их сам делал. Он мог учесть, что у Соске ванная куда больше, чем стандарт.       Или не учесть просто потому, что не знал.       Орихиме покосилась на дверь. По-хорошему, стоило бы спросить у Соске, но она уже намочила ноги, выходить из теплой воды ей совершенно не хотелось.       — Эх, была не была.       Она окончательно погрузилась в тёплую водицу, тут же настраивая массажный режим. Как только обстановка приблизилась к идеалу, она вытерла руки и аккуратно вытащила из коробки две бомбочки. И, не сводя глаз с этого чуда химической промышленности, медленно погрузила их в воду.       Вскоре после этого раздался оглушительный визг.       — Орихиме!       Соске, к его чести, мгновенно распахнул дверь ванной комнаты, но внутрь всё равно не вошёл — темный блестящий дым был настолько густым и плотным, что ничего нельзя было увидеть дальше своего носа. Единственное, по чему он ориентировался — это реяцу. В комнате была только Орихиме и, насколько он мог судить, она не пострадала.       Так в чём проблема?..       — Орихиме, что случилось?..       Когда дым немного рассеялся — вывалив в спальную, — он смог рассмотреть, как над джакузи медленно поднимается чья-то фигура. Логика говорила, что это и есть Иноуэ.       Чувство самосохранения кричало, что лучше к ней не подходить.       — «Что случилось?» — после слов девушки послушал холодный смешок. — О, а разве не я это должна спрашивать? Что случилось с моим подарком, а, Соске-кун?       Айзен медленно моргнул, уже начиная выстраивать в голове приблизительную картину произошедшего: — … врагов я здесь не вижу, так что, предполагаю, что ты случайно уронила одну из бомб в воду?       — Случайно? Ты шутишь?! Это же бомбочки! Их нельзя уронить случайно! Их кидают в воду вполне осознанно и намеренно, ожидая, когда они сделают свой цветной буль! А это что такое?!       Орихиме… сияла. Но не той своей обычной неотразимостью, а вполне реальными блёстками, облепившими её тело и волосы от кончиков пальцев до корней волос. Кто бы её сейчас увидел — ни за что бы не узнал.       Зачем она вообще кинула бомбы в ванную? Это нелогично. Никто не стал бы…       Оу.       О-о-о-о-у.       — … так бомбочки всё-таки не для самообороны?..       — Нет, — мрачно ответила она.       … попал.       — Если тебе интересно, то в блёстках ты неотразима. Что в одежде, что без неё.       — Вот как? — Орихиме, игнорируя стекающую с нее воду, вылезла из ванной на некогда белый ковёр. — А знаешь, что ещё скоро будет неотразимым? Ты.

***

      Гин с нескрываемым интересом рассматривал непривычно блестящих Орихиме и Айзена. Если первую в подобном амплуа он представить ещё мог, то второй вызывал, мягко говоря, озадаченность. Даже Улькиорра странно поглядывал на своего правителя. Кто-то более простой, вроде Гриммджо, просто сидел, открыв рот.       Спокойно пил чай из их братии разве что Канаме, потому что он этого безумия не видел.       — Тайчо, рождество только завтра, но вы уже решили порадовать нас праздничной атмосферой? Это вместо ёлки, да?       Кто-то из арранкаров полузадушенно хрюкнул.       Айзен невозмутимо отпил чай: — Грустно, если мой внешний вид — единственное, что украшает это помещение. Что же до его обновления… никогда не поздно начать сиять.       — А ты сиять будешь ещё долго, — мрачно сказала Орихиме и демонстративно откинула назад волосы. Вокруг неё образовалось небольшое блестящее облако.       — А я сиять буду ещё долго, — не стал спорить с ней Айзен. И снова отпил чай.       Гин понял, что пора валить из помещения, потому что иначе его казнят и без фактического предательства. Так сильно, как в этот день, он не хохотал ещё никогда.