Прагма

Всю ночь Зонтик не мог уснуть. Что-то случилось у его любимого и это что-то реально большое. Возможно, опасное, раз уж не хочет впутывать туда его. Он ворочался на большой общей постели, постоянно прокручивая все известные ему события в голове. Как говорил Куромаку, у всего должны быть свои причины. И здесь тоже должна быть. На работе завал? Нет, он вернулся счастливым. Он сделал что-то не так и теперь Куромаку терпит это что-то и молчит, чтобы не обидеть Зонтика? Тоже не вариант. Куро не терпит, он говорит и меняет. Может, он разлюбил своего Валета и не знает как ему об этом сказать? Нет, нет, нет… Этого просто не может быть… От последней мысли голубоволосый съежился, прижимаясь к теплому телу своего парня. Даже во сне он охраняет его, накрыв рукой и подтягивая к себе. Будто безопасность Куромаку — ощущение Зонта рядом. Даже несмотря на то, что он не сможет защитить его в отличии от второго клона, просто должен быть рядом. Как воздух, дающий возможность дышать. И все-таки… Что он скрывает? Может, он заболел чем-то серьезным и сейчас корчится в муках? Нет, он бы тогда вел себя совсем по-другому, как будто вот-вот исчезнет. А сейчас он действовал как обычно. Но что если он действительно разлюбил его и остается рядом только из-за чувства стыда, что погорячился и связал себя не с тем? Да, порой он мог сделать что-то, о чем жалел, но оставлял проблему, так как ответственен за ее возникновение. И он стал немного нервный каждый раз, когда находится с ним. Это состояние длится уже не первый день, где-то месяц. Но такую наглую ложь он сказал только сейчас. «Божечки, что мне делать? — думал Зонт, сжимая ладонь любимого-но-возможно-не-взаимно, — Он ведь со мной только из-за вины… Я удерживаю его? Какой ужас. Надо обязательно завтра с ним поговорить. Он не должен так мучаться из-за меня. Я… Не хочу его отпускать, но так будет правильней. А что, если… Снова влюбить его в себя? Может, я просто делал что-то не совсем так и он ко мне остыл? Да, стоит попробовать». Примерно в таком русле текли его мысли всю беспокойную ночь. Как и ожидалось, на следующее утро он был совершенно вялым и неспособным ни на какое осмысленное действие. Зонт обжегся сковородкой, когда готовил завтрак, поранился об осколки разбитой тарелки и даже несмотря на изрезанные до мяса руки, он все твердил себе: «Ты должен быть лучше, ты должен быть лучше!». Но все как на зло валилось из рук, а по щекам уже текли слезы из-за собственной ничтожности. Сидя перед своим парнем, Куромаку обрабатывал раны, с грустью отмечая плачевность ситуации. Возможно, его любимому придется на время отказаться от рисования, а это его точно расстроит. Он аккуратно гладит уцелевшее запястье, поднимая взгляд наверх. Он ужасно нервничает, но старается не показывать волнения, чтобы не спугнуть его. В кармане брюк лежит кольцо и о хотел сделать ему сейчас предложение, но из-за такой неприятности не получилось, как он хотел. Вот почему все должно было испортиться в такой важный момент? — Зайчонок, что случилось? Ты сегодня сам не свой, — мягко спросил Куромаку, стараясь не давить на своего Валета. Врать своему Королю нехорошо, да и Зонтик не умеет, но он все равно увиливает от ответа, говоря что-то про плохой сон. Но тот видимо, ему не поверил, продолжая сверлить графитовыми глазами. Поняв, что отступать некуда, голубоглазый все-таки рассказал ему обо всем. — Понимаешь, Куро, — неуверенно начал он, — Я подумал, что могу быть лучше и решил развиваться… И тебе будет проще со мной, и мне комфортнее… Может, даже ты снова полюбишь меня… Король молча его слушал, стоя перед Валетом на коленях и держа тонкие запястья в руках. В голове вертелось столько мыслей, эмоций, что казалось, он сейчас взорвется от их переизбытка. Что значит «снова полюбишь»?! Неужели он проводит мало времени со своим Валетом? Уделяет мало внимания? Сделал что-то сомнительное? Он же из кожи вон лезет ради него, так что не так? — Я думаю, что смогу исправиться и стать лучше, но если у меня не получится, то я не смею тебя удерживать… П-пожалуйста, дай мне шанс! — Зонтик, — Куромаку с трудом выдавливал из себя слова, пытаясь правильней сформулировать свою мысль и одновременно не сорваться, — Я, разумеется, ценю твои попытки стать лучше, но не надо так… Калечить себя. Нельзя просто вести себя, как угодно, партнеру, если он остыл, то никаким способом этого не исправить. Но, Зонтик… Он облизывает пересохшие от нервов губы, стараясь сформировать комок идей в единую стройную мысль. — Я… Растерян, правда. Потому что я не понимаю, почему ты считаешь, что я остыл к тебе. Черт возьми, — все-таки не выдерживает он, — Я и так каждый день делаю очень много для тебя. Замечаю все твои даже самые крохотные перемены, подстраиваюсь под тебя и делаю все максимально удобно и комфортно, так что не так? Зонтик стыдливо отводит взгляд. Он и впрямь глупо поступил. Подвел Куромаку, обвинив в недостатке чувств, а он, наверное, пашет как лошадь ради него. Нечестно он поступает… Но все мысли быстро растворяются, когда Король притягивает Валета к себе, усаживая на колени, мягко поглаживая и извиняясь за поднятый голос. Он обнимает его и Зонт снова в безопасности. Ему не угрожают ни его мысли, ни провалы. Ведь рядом его Куро. — Прости меня, зайчонок… Если я сделал что-то не так. Я… Готов исправится, только скажи, пожалуйста, в чем именно. Лицо Валета так аккуратно и естественно смотрится в ладонях Старшего Трефа, будто так и должно быть. Чувства берут вверх и Зонтик прижимается губами к губам Куромаку. Нежно, мягко, извиняясь друг перед другом за недосказанность и глупую ошибку. Им не нужны слова, они и так друг друга понимают. Буквально по взглядам, жестам, дыханию. — Хорошо, тогда расскажи мне, пожалуйста, что вчера произошло, — проговорил голубоглазый, утыкаясь лбом в изгиб шеи Короля. Он чувствует, как тот дрогнул на мгновенье, но тяжело вздохнув, он посмотрел прямо ему в глаза. Какой же Куромаку красивый. Темно серые сосредоточенные глаза, точные черты лица и глубокий голос, чарующий своим звучанием. А в этом домашнем и уютном образе он выглядит намного лучше, чем во всех мечтах Зонта, когда тот кутался в одеяло после очередного их свидания с головокружительными поцелуями. Намного лучше. — Понимаешь, солнце… Просто, я готовлю одно очень важное дело, от которого зависит наше будущее, — голос звучал куда уверенней, что не могло не радовать, — Я хочу сделать все правильно и вовремя, иначе все пойдет под откос. Вот и нервничаю, что из-за моей ошибки может случиться что-нибудь плохое… — Так вот в чем дело, — Зонт облегченно выдохнул, отодвигаясь и заглядывая за полумесяцы стекла, ища чернь космических глаз. Его любимый просто установил себе как обычно высокую планку и нервничает, что не сможет достигнуть ее. Но ничего, Трефовый Валет знает, как вернуть в чувства его гордого Короля. — Это нормально, что ты нервничаешь, правда. У тебя все-все получится, причем в наилучшем виде, я же тебя знаю. Для тебя нет никакой невыполнимой задачи. Сложная — да. Но не невыполнимая. За каждым предложением следовал мягкий поцелуй в губы, постепенно возрождающий титановый стержень внутри Куромаку. Конечно, он был, есть и будет, но иногда стоит поддержать даже самых самоуверенных людей такими простыми и незамысловатыми действиями, как объятия с утра пораньше. Тогда такие люди расцветают как восходящее солнце, горя силой и энергией не меньше основного светила. Куромаку зарывается руками в мягкие волосы, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Несмотря на то, что его причина сейчас сидела прямо у него на коленях и играла со светло-серыми прядями, иногда легко касаясь губами шеи. Было немного щекотно, но по-настоящему приятно. На самом деле, Куромаку чувствовал себя уверенно рядом с Зонтиком не потому, что тот сможет спасти его от всех проблем, а откроет ему глаза и сделает так, что их просто не будет. Этот малыш умел обратить ситуацию в положительное русло и зарядить остальных силой для решения любой задачи, даже самой невозможной. Именно за эту черту его характера Куромаку однажды отдался без остатка, зная, что рядом с Зонтиком он станет самым счастливым человеком на свете. — Спасибо. Мне очень помогают твои слова, — говоря это, Куромаку опустил руки вниз, что-то ища в кармане своих домашних брюк, — И раз уж ты вселил в меня силы, то позволь их применить сразу, пока меня не покинула смелость. Валет опускает взгляд и видит, что в руках его Короля блестит обручальное кольцо. Самое настоящее, аккуратное обручальное кольцо из серебра и аккуратными бриллиантами по периметру. Валет восторженно ахает, прижимая ко рту руки. Он неверующе смотрит на своего Короля, который ждет его ответа. Он на секунду замирает, прежде чем сказать заветные слова. — Куро… Я согласен…