Sound of silence

      Планета Кибертрон. Органики почти всех рас единодушно считали ее проклятием, бичом галактики. Механоиды-аммониты, чья война длилась втрое больше, однако, стараниями их противников террадоров больше не причиняли обитателям непричастных миров особых неудобств. Не так с кибертронцами. Уже который миллион лет, несмотря на весь опыт, снова и снова не удавалось угадать, когда же с чистого неба вам на голову посыпется грохочущий, бронированный десант! По вашу душу, по друг друга — какая нафиг разница? Результат один: планету словно перепахал гигантский бульдозер, а вы если негодуете, то вам по сути повезло, потому что вы хотя бы живы и можете погрозить кулаком (крылом, щупальцем) улетающим шаттлам.       Но была у этой медали и оборотная сторона. Люди! Не какие-нибудь условно гуманоидные (как в бесконечном эгоцентризме называли их эти гомо сапиенс) органики, а именно люди Земли или внешне неотличимые от них создания. Именно на Земле коса кибертронской экспансии наконец нашла на камень. Там, не без помощи людей, закончилась война: именно человек помог Оптимусу Прайму наконец одолеть Мегатрона. Что-то было в этом упрямом, молодом народе, что позволяло им пересилить кибертронцев — скопом, кучей, как скраплеты или ржавчина, которую ты травишь в одном углу, а она уже лезет из другого, тихая, неумолимая, неожиданная! И насколько кибертронцы вредили другим обитателям галактики, настолько смертоносны оказались для них самих люди. Около двух месяцев назад, две волны людей наведались к ним, и вторжение их обернулось Кибертрону двойной волной разрушений. Джо Колтона и его приспешников общими усилиями выдворили восвояси, и тут же на Кибертрон позарились другие!       Жители Призмоса на вид ничем не отличались от людей. Пожалуй, их манера одеваться больше соответствовала кибертронским понятиям: у фракций их были фирменные яркие цвета, у каждого из воинов — личный символ. Но вместо науки и технологий эти пришельцы использовали магию! «Магии не бывает, » — уверенно заявил Уилджек. Однако магия вторглась в их мир, не спросив его разрешения, и, что хуже всего, с огромной скоростью подтачивала и разрушала все, чего касалась. (В том числе руку чересчур любопытного лаборанта Брейкдауна: ее пришлось отсечь начисто, прежде чем неизвестная коррозия распространилась бы по всему телу.) «Магия — незнакомый нам вид технологии, » — пришлось признать Уилджеку. Это дало ученому некоторое понимание, как бороться с подбирающейся к самому ядру Кибертрона заразой. По его теории, древний артефакт, невероятно сложный прибор — так называемый «Талисман» — разного вида волнами влиял на молекулярную структуру всего вокруг. Да, тактика экспансии повернулась против кибертронцев! Землянин Джо Колтон хотел попросту убить Кибертрон; колдун Мерклинн с Призмоса хотел с помощью Талисмана захватить и, так сказать, ПРИЗМАФОРМИРОВАТЬ планету! Оба в некотором смысле достигли цели. Сигнал Талисмана, потихоньку превращая Кибертрон в Новый Призмос, отравлял и убивал местных жителей.       Только усилиями лучших бойцов Кибертрона и G.I. Joe Талисман сработал на некотором расстоянии от Вектора Сигмы, а не в самой искре планеты. Но это лишь отсрочило беду. Теперь, месяцы спустя, излучение Талисмана, подобно кислоте, неумолимо проедало путь в металлическом теле планеты, а неуклюжие попытки Айронхайда и Капа вести переговоры с оккупантами привели лишь к расколу между самими призмозианцами. Наконец, недоверчивый и неотесанный Айронхайд нечаянно подал им повод к нападению; более терпимый Кап кинулся его защищать и погиб за считанные секунды. Айронхайд мучился совестью, но тут же понимал: не зря же не доверял! Убили одного — убьют и многих, особенно если для этого и пальцем шевельнуть не придется: цивилам по нраву такие убийства… Пускай не все призмозианцы были настроены воинственно, но бо́льшая часть горожан следовала за предательскими Дарклинг-лордами, а совестливых Рыцарей Спектра попросту выкинули за черту поселения. Теперь только слаженная работа кибертронцев и присоединившихся к ним Рыцарей еще могла спасти тысячи жизней!       Спасти тысячи — ценой одной. Возможно, нескольких. Бурильщик Квиксвитч ЗНАЛ, что умрет. Он мог достаточно быстро пробиться через слои почвы и металла, а его толстая броня выкупила немного времени остальным. Дальше — очередь за Айронхайдом и Уилджеком. С ними пошли и двое Рыцарей Спектра, Галадриэль и Эктор: физически меньше, медленнее и слабее кибертронцев, они не были подвержены губительному влиянию магии и могли в случае чего бороться с подобными им призмозианцами. Вместе они должны были добраться до ядра планеты быстрее, чем это сделает Талисман, и детонировать созданную Уилджеком чудо-бомбу. По сути это скорее было противоядие, — думал Айронхайд, — но после четырех миллионов лет войны что ни делай, все получаются то бомба, то граната! И… после миллионов лет войны офицеру должно было стать легче жертвовать чужими жизнями. Но не стало. Айронхайд знал, что, даже спасая планету, они скорее всего погибнут, и не знал, что с этим делать. Горе захватило его: за Капа, который уже погиб, и еще живых союзников, и бедный Кибертрон, который так и норовили порвать на части то собственные жители, то дурацкие органики. И никакого выбора, только снова сжать зубы и воевать! Снова терять друзей! Да за что, Праймас, за что?! Он никогда не показал бы это горе друзьям, потому что не умел и не хотел, чтобы его жалели. Умел он только своей бронированной тушей закрывать тех, кто слабее, лезть в пекло и чудом выходить оттуда живым… Может, и в этот раз обойдется?       Квиксвитч умер буквально на один уровень от ядра планеты. Бедный, храбрый Квиксвитч! Такая жизнь на Кибертроне: вчера ты ничего не подозревающий бурильщик, а сегодня — последняя надежда планеты и сложил жизнь за свой народ. Айронхайд умер бы следующим. Враги догнали их и повредили «бомбу», в разы урезав ее радиус действия; Талисман уже проник следом за ними в пещеру, и прибор следовало поднести прямо к нему! Тонкая броня Уилджека и пары секунд не устояла бы перед излучением Талисмана, а призмозианцы и вдвоем не подняли бы «бомбу». Выбор был, но его не было, и Айронхайд, как заправский баскетболист, с заветной сферой в руках прыгнул через головы ошарашенных Рыцарей и Дарклингов к самому Талисману… Прыгнул и упал, недолетев пару метров. Казалось, излучение нарочно бьет в самые уязвимые места, выедает мягкую обшивку лица и гидравлики, вползает в самую искру! Он пытался подняться и не мог. Сдетонировать чудо-бомбу — тоже, руки не слушались, превратились в бесчувственные перчатки. — Из всех способов сдохнуть!.. — в отчаянии прорычал Айронхайд.       Не перспектива развалиться в пыль бесила его, и не смерть от рук органиков, а то, что он НЕ СМОГ, не справился, не спас! Он, новый начальник охраны Кибертрона, не рассчитал буквально на секунды, не добил на метры, потому что ОН НЕ ЧЕРТОВ ХИТРЫЙ ПРАУЛ И НЕ ЧЕРТОВ ГЕРОИЧЕСКИЙ ОПТИМУС и —       Он просто бот, с которым постоянно случались непрошенные чудеса. Он с трудом перевернулся на чей-то голос и сквозь отказывающие оптики увидел, как крошечная фигурка взобралась ему на грудь. Рыцарка, как ее там… Зеленая молния шибанула так, что следующий десяток секунд Айронхайд не видел и не слышал вообще ничего. Первое, что почувствовал он после — боль ушла. Рассыпающиеся края грудной пластины не просто затянулись, как после ранения: капот восстановился полностью! Первая мысль: чудо-бомба. Добраться, донести, сдетонировать! Но крошечная ладонь рыцарки — Галадриэль, вот как ее звали! — остановила его, и, проморгавшись, Айронхайд понял, что розовый свет Талисмана исчез. Неужели бомба сработала сама? Пещера вокруг светилась мягким зеленым; металлические подпорки в камне — часть организма планеты — сияли, как отполированные. — Тебе нужно отдохнуть, — услышал он где-то позади. — Выберемся потом, я не могу гарантировать, что ты в состоянии сейчас лезть обратно, Квиксвитч…       Квиксвитч? Что за чертовщина? Впрочем, отдохнуть Айронхайд и сам был не прочь… «Я только на секундочку прикрою глаза, » — подумал он и погрузился в легкий, приятный сон.

***

      Очень странное это чувство: вырубиться в одном месте и проснуться совершенно в другом. Такое разок было с Айронхайдом, когда тот еще протоформой так набегался за день, что задремал прямо на вечерней мойке, и воспитатель на буксире отвез его в спальню. Остальные несколько раз были куда менее приятны: то его ранило, то контузило, и какая-нибудь скорая волокла его в ближайший медблок; то вообще убило, и Альфа Трион каким-то неведомым образом вернул его из бэкапа, целого и даже помолодевшего, только с амнезией — будь здоров! Но в этот раз, хоть Айронхайд и проснулся в медблоке, вспомнилось ему почему-то детство. Так ХОРОШО было ему: и гидравлику не свело, и суставы не щелкали, и даже настроение не поганое с утра пораньше! Словом, тишь да гладь. — Объяснишь попроще? — прогудел кто-то басом. — Я вчера психовал и ни байта́ не понял.       Квиксвитч! Значит, жив? Не показалось? Вот кто такой большой и сильный принес его сюда на руках, как ребенка! (Среди кибертронских автомобилей крупнее хорошего фургона были только некоторые грузовики, вроде Оптимуса, да вот еще строители и шахтеры.) — Объясняю! — бодро отвечал Уилджек. — Любая технология по натуре своей не оружие, а скорее инструмент. Ее можно использовать во благо или во зло. Возьми, к примеру, Конструктиконов: та еще банда отморозков, но какие талантливые, прилежные строители! Талисман — именно такой инструмент. — Ау-у! Я тут вообще-то еще сижу, — протянул еще один недовольный голос. — Сейчас-сейчас! И вообще, Брейкдаун, я тебе вчера за полчаса такую запасную руку забацал, и чего ты ноешь? — Но она ФАБРИЧНАЯ, а я хочу МОЮ, — возмутился лаборант. — Итак, Талисман! — перебил еще один, третий пациент. — Вещай, Джек! Квиксвитч хоть слышал, и то не понял, а у меня и шанса не было — все пропустил! Услышав этот голос, Айронхайд подскочил, как ошпаренный. — Кап! — заорал он. — Двенадцать миллионов… нет, стой… а, чтоб я знал! Дохрениллиард лет как Кап, — рассмеялся старый вояка. — Что, не ждал?       Кроме него, Квиксвитча и воссоединившегося со своей многострадальной рукой Брейкдауна, в переполненном медблоке обнаружились и двое стражников, что охраняли колдуна Мерклинна, и даже пропавший было куда-то Васпинейтор: все живые-здоровые, а Квиксвитч и вовсе как новенький; он, верно, чувствовал тот же необычный подъем, что и сам Айронхайд. Это все было слишком хорошо, чтобы быть правдой! — Уилджек, твою трансмиссию! — взмолился Айронхайд. — Ну не молчи! — А? Что? Ах да, Талисман! — притворно спохватился ученый. — Так вот, эта штука феноменально совместима с кибертронской физиологией, хотя казалось бы, наоборот! Множество процессов нашего организма основано на электромагнитных волнах, частотах и ритмах. Кто бы ни создал этот артефакт, явно был знаком и с магией Призмоса, и с кибертронскими технологиями; возможно, даже вдохновлялся ими. Талисман способен воздействовать на живой металл куда больше, чем на простой камень и другие материалы. Он буквально может управлять нанитами, регулировать пульсацию искры, обращать или наоборот имитировать процесс ковки! Его действие напоминало простой химический ожог, но следов кислоты или щелочи я не нашел и насторожился. Моя теория начала подтверждаться, когда рука Брейкдауна полностью восстановилась в созданном мной экспериментальном поле.       Уилджек постучал по плечу лаборанта, который уже сам ковырялся пинцетом в суставе, прилаживая мелкие проводки и шланги. — Учись, салага! В следующий раз будешь чинить себя сам от начала и до конца. Таков путь великого ученого-одиночки! Эй, на чем я остановился? Ах да! Наши повреждения были не химической природы. Мы разлагались заживо! — Уф, — скривился Кап. — Нет, серьезно! Именно это, если ты до сих пор не задумывался, происходит с трупами кованых кибертронцев. Их живой металл распадается на мелкие частицы гораздо раньше, чем его разъест коррозия, плавится и возвращается в тело планеты. — Поверь, я задумывался, — пробормотал Кап, отчего-то потянулся за потерянной миллиарды лет назад сигарой и, не найдя ее, зло сплюнул прямо на пол медблока. — Подожди-ка, Джек! — перебил Айронхайд. — Хочешь сказать, мы пострадали потому, что сделаны из живого металла? Эту проблему можно было с чистой совестью и куда меньшими потерями закидать МТО? — Я хочу сказать, что тебе сейчас неплохо бы захлопнуть рот и не портить свой подвиг расистским шлаком! — фыркнул Уилджек. — Да, Талисман разрушал бы их тела медленнее, но его сигнал целенаправленно сбивал ритм искры, а искра у всех одинаковая. Без разницы, кованый, фабричный или претендер, как наш Кап: еще немного, и восстанавливать было бы нечего. — Какой такой претендер? — подозрительно нахмурился Айронхайд. — А, просто слово такое, — отмахнулся ученый. — Кап так долго тянул с обновлениями корпуса, что потерял все шансы на совместимость. Поэтому новое шасси делали не вместо, а вокруг старого, как… я не знаю, ты слышал о носителях? — Работает, и бездна с ним, — поддержал его Кап. — Ты лучше скажи, как нас вылечил! — О, это…       Уилджек плюхнулся на край кушетки рядом со своим лаборантом и с остервенением почесал за ухом. Что бы ни предстояло сказать, явно претило гордому и самонадеянному ученому. — Вообще-то, я рассчитывал ПРЕДОТВРАТИТЬ урон, а не ОБРАТИТЬ его, — признался он наконец. — Я не рассчитывал воскресить погибших! — Но это же хорошо, — не понял Квиксвитч. — Это плохорошо! — тут же возразил Айронхайд. — Это как вообще?! — Айронхайд прав, — сокрушенно кивнул Уилджек. — Дело в том, что, судя по всему, вас спасло НЕ мое восстанавливающее поле. Да, под его влиянием ваши почти угасшие искры имели шанс разгореться, механизмы самовосстановления — насколько-то воссоздать растекающееся тело. Но посмотрите на себя! — Я словно скинул полмиллиона лет, — медленно проговорил Квиксвитч. — Да? — Не словно, а на самом деле! — взмахнул руками Уилджек. — И не только вы! Раненые призмозианцы исцелились! Показатель исправности Метроплекса подскочил на двадцать процентов! На пустоши вырос органический лес, понимаете, ЛЕС, зеленый такой и с листиками! То ли земляне на подошвах занесли, то ли бездна его поймет… — Талисман, — понимающе кивнул Айронхайд.       Он видел вчерашние события, пожалуй, с большей ясностью, чем когда они происходили взаправду. Призмозианка Галадриэль что-то сделала с ним своей магией, что-то похожее на обычное прикуривание, но даже Рэтчет в лучшие времена не бил током НАСТОЛЬКО оглушающе. — Да. Поэтому твое «плохорошо» совершенно верно определило ситуацию, — пояснил Уилджек. — Эта девушка использовала «заклинание». Каким-то образом голосовые или психические команды без видимого оборудования активируют сложнейшие реакции! Я смог повторить подобное только напрямую, с помощью электромагнитных волн. Возможно, что-то в их костюмах, амулетах или самой физиологии конвертирует… Ученый нахмурился и прошелся туда-сюда, сложив руки за спиной. — Или сам Талисман и есть оборудование, — буркнул он. — В таком случае он работает независимо от временно-пространственных координат, потому что магия на Призмосе была испокон веков! Что в свою очередь понятно из вашего опыта с ним на Земле, но ни черта не объясняет, какие последствия будут у этого для всего Кибертрона и тебя лично. Тебя буквально закоротило, по крайней мере, визуально вспышка заклинания распостранилась и на бомбу-излучатель, и на сам Талисман. Если я верно понимаю — а я надеюсь, что это так! — то эта случайная голосовая команда целиком изменила режим работы артефакта с уничтожения на восстановление. Понимаешь, что это значит? Мощнейшее полу-автономное оружие, нет, ОРУДИЕ, способное разрушать, мутировать, созидать на молекулярном уровне… Мы наткнулись на… ЧТО-ТО, ребята, возможно, на реальную колыбель нашей расы, или на ее потенциальную гибель, и… Тут Уилджек снова взмахнул руками так, что казалось: еще немножко, и он взлетит. — И меня УЖАСНО НАПРЯГАЕТ, — воскликнул он, — что эту шлакову балалайку сделал НЕ Я!       Несколько минут все молчали, ошеломленные его тирадой. Наконец Айронхайд откашлялся и спросил: — Ну, я могу идти? — Топай кверху попой, — фыркнул Уилджек, — ты в порядке! Стол за собой сам протри, если в настроении. Квиксвитч, Васпинейтор, вас это тоже касается! — Вазззпинейтор ззздоров? — осторожно уточнил десептикон. — Физически, да. От взлома, призмозианского и любого другого, всегда остаются следы в коде. — И что Вазззпинейтор может ззз этим зззделать? — Ой, не знаю, пойди напейся с горя, — замахал на него Уилджек. — Я, пожалуй, туда же пойду. Проводишь до дверей? — поднял задумчивый взгляд Айронхайд.       Обычно он избегал медблока, как огня, рад был побыстрее убраться оттуда и уж точно не просил медика (инженера, изобретателя) проводить его. Уилджек это отлично знал. — Что такое, — спросил он Айронхайда шепотом уже снаружи, — чего не стоило слышать даже Капу?       Здесь, у входа в медблок, их не могли подслушать оставшиеся пациенты, а Васпинейтор уже жужжал крыльями на несколько сотен метров впереди. — Кажется, все гораздо хуже, чем я себе представлял, — проворчал Айронхайд. — Не «плохорошо», а прямо-таки плохо, полный шлак. — Отчего же? — Гм… — найти слова оказалось неожиданно трудно. — Около недели назад Виндблэйд сказала кое-что, что мне не понравилось. — Что ты не в ее вкусе? — прыснул Уилджек и, не удержавшись, все-таки захихикал, прикрываясь обеими руками. — Ой-ёй! — Ты дурак или притворяешься? Нет, ее дурные вести, как обычно, начинаются с «Метроплекс сказал». — Прости! Притворяюсь, конечно. И что сказал наш любимый город? — При первой активации Талисмана Метроплекс услышал и расшифровал сигнал: ни более ни менее, как «Добро пожаловать, смерть». Если твое предположение о разных режимах Талисмана верно, это могло означать начало кризиса, который мы только что отвратили… Но сигнал был такой поразительной мощности и, вероятно, предназначен не кому-либо на поверхности Кибертрона… А, бери выше, не в нашем секторе галактики! Но кому тогда? И почему код настолько похож на кибертронский? В этот раз я промедлил, и Талисман чуть не захватил нас врасплох. Нельзя повторять ошибок. Что-то говорит мне, что все самое худшее еще впереди… — Послушай, — нахмурился Уилджек. — По методам рационального мышления, самое простое объяснение зачастую и есть верное. Да, я тоже боюсь этой штуки и тех, кто ее сделал, но боюсь потому, что не понимаю. У нас есть возможность исследовать ее, использовать во благо нашего народа… Все яд, и все лекарство. Так дай мне шанс, Айронхайд! Откуда ты знаешь, может, в этот раз все обойдется? Но нет, вы все предпочитаете ныть, вы все такие нытики, что я начинаю понимать Рэтчета, благословенно будь его ангельское терпение! Как он возился с вами всю войну?       Айронхайд устало вздохнул. Как бы хорошо он себя ни чувствовал физически, но заботы снова тяжелым грузом легли на плечи и гнули его к земле. Не сопротивляясь ощущению, Айронхайд сложился в альтмод, ощутил всеми четырьмя колесами прохладный металл родной планеты. Бездна побери, но они выжили, по крайней мере сегодня! И что бы ни свалилось на них завтра, шанс, что все обойдется, БЫЛ: не по воле случая, а потому, что он, Кап, Уилджек и прочие без тени колебания сложили бы собственные жизни за то, чтобы жили спокойно остальные — нейтралы, колонисты, автоботы и даже десептиконы. Но… хватит ли у них сил совладать с новым, неведомым врагом? И хватит ли на него таких, как они, добровольцев? — Зови меня пессимистом, Джек, — сказал Айронхайд на прощание, — но это затишье перед бурей.