Sound of silence

«Do you feel like you're second-hand? Do you feel you're afraid to stand alone? Cut away every safety net Live your life so you won't regret the road Feels like you're standing there so small Just the space between the stars Don't be afraid to risk it all Cause we are, we are We are giants» — Lindsey Stirling, We are giants

Метроплекс, Кибертрон, в тот же день.       Айронхайд не терял времени. Сказав, что собирается напиться до синих скраплетов, он не слукавил; но это он мог успеть и ближе к вечеру. Выйдя же из медблока, он отправился прямиком к Виндблэйд. Если во время первой детонации, — рассуждал он, — Талисман послал странный сигнал, то и теперь он мог послать еще один! И лучше бы всему штабу узнать об этом прежде, чем Виндблэйд наконец сама решит поделиться с ними этим секретом — возможно, слишком поздно. — «Юникрон», — сказала Виндблэйд. — Все, это весь сигнал. — Но это же легенда, — озадаченно почесал затылок Айронхайд. — Как и магия? Только вот магию Уилджек уже потрогал и, можно сказать, разгадал. Но пока никто точно не знает, кто и что такое Юникрон.       Им пугали молоденьких непослушных ботов, о нем рассказывали много, и все разное: мол, это брат-близнец Праймаса, или его злейший враг, или вообще невесть какое чудовище из Бездны! — Это КИБЕТРОНСКАЯ легенда, — с нажимом добавил Айронхайд. — Почему Талисман знает о ней больше, чем МЫ? Почему Метроплекс не сказал тебе БОЛЬШЕ? — Метроплекс тоже не знает, или не помнит, но он волнуется. Понимаешь, — Виндблэйд как-то умоляюще посмотрела на Айронхайда, — Метроплекс БОИТСЯ. Я никогда не видела прежде, чтобы он боялся! — И поэтому ты хочешь, чтобы не боялся Я? Нам нужно больше информации, но где ее достать?! Я не собираюсь сидеть на заднице рядышком с Метроплексом и ждать, пока снова… — Айронхайд беспомощно развел руками. — Я знаю, где, — мрачно ответила Виндблэйд. — Мы спросим у его блудного брата.

***

Иакон, Кибертрон, всего лишь несколько дней назад.       Всю жизнь Старскрим врал и изворачивался. Эта привычка, как правило, не располагала к нему обманутых и за долгие миллионы лет заработала ему тучу врагов. Только три существа во всей галактике ценили его бескорыстно, не ради собственных целей, а ради него самого: Виндблэйд, Бамблби… и Метротитан. Гигант появился на Кибертроне так же неожиданно, как исчез, и позже на Земле вроде бы подчинялся Оптимусу Прайму. Но совсем недавно Метротитан появился снова, и снова провозгласил Старскрима Избранным! Теперь уже и приказы Оптимуса ничего для него не значили: беспокойный титан принял окончательное решение, выбрал себе правителя по вере и по нраву. И когда Шоквейв ради своего издевательского плана высмеял веру гигантского бота и попытался убить его — живое свидетельство власти Скрима! — истребитель пришел в бешенство. Призрак Бамблби пропал? Туда ему и дорога! Девастатора Старскрим сам отослал навстречу Викторион, чтобы явившиеся не вовремя камьенки не портили момент. Старскрима в тот день интересовал только раненный навылет Метротитан, который больше не мог защитить своего Избранного от бушующих вокруг сил… На самом деле, Старскрим не знал, ЗАЧЕМ идет к титану, что может сказать или сделать и зачем? Придать себе храбрости, купаться в лучах славы, видной пока только им двоим? ПОМОЧЬ ему? — Ты последняя надежда своего народа, — с трудом приподняв голову, говорил гигант. — Зло и благо, начало и конец… — Значит, это правда? Я реинкарнация Падшего? Нет, МЫ, — понял Старскрим, — МЫ падшие! С высоты твоего роста больно падать, но чего ты хотел? Ты ведь МОЙ титан. Держись! Больше никаких Оптимусов, Мегатронов, и Виндблэйд скоро последует за ними в небытие… Вот починим тебя, и заживем!       Камьенки так и не пришли, чтобы испортить их воссоединение. Вместо них пришел Шоквейв. Его слова еле долетали до замерших в оцепенении ботов, маленького и большого: мол, обманул, загипнотизировал, внушил все с помощью своих проклятых кристаллов — руд — как их там! Нет никаких Праймов, никакого предсказания, нет Избранного — только извращенные применения науки и ложь, ложь, ЛОЖЬ! — Даже неподражаемому гению, — самодовольно мурлыкнул Шоквейв, — с единственной целью перед глазами, удалось бы провернуть этот план только за миллионы лет кропотливой работы!       Старскрим услышал все, что было нужно. «Миллионы лет.» С Академии Старскрим почти не занимался точными науками и не до конца понимал силы, движущие безумный эксперимент Шоквейва; у него был другого рода опыт. За считанную дробь секунды он увидел микроскопическое движение руки с лазерной пушкой, мимолетный блик в окуляре безжалостного лица, почувствовал спиной тяжелое дыхание раненого гиганта… и понял главное. — Ты гениальный ученый, — прошипел он сквозь сжатые зубы, — но ты кое-что забыл. Я — БОЕЦ.       Шоквейв успел выстрелить, но луч даже не задел голову титана, ушел наверх, судя по птичьему крику — в кого-то из его крылатых приспешников. Более тяжелый, ученый все же не удержался на ногах: Старскрим чистой скоростью смел его, вдавил в обшивку титана, сбивал с толку — удары кулаков истребителя для толстой брони Шоквейва были не опаснее оплеухи, но и те глушили, не давали сориентироваться. Еще несколько выстрелов ушли в пустоту… Скрим чувствовал, что скоро эффект неожиданности закончится, Шоквейв найдет лазейку и сбросит его, или — вот оно! Несколько Максималов разом свалились с неба и отбросили его назад. Шоквейв невозмутимо встал и поднял свою страшную пушку… И тут случилось неожиданное. Что-то огромное, как ангар, опустилось и смело и Шоквейва, и его приспешников, словно мошек, швырнуло их далеко в сторону, при этом аккуратно обойдя Старскрима. Рука! Гигантская рука Метротитана поднялась и тут же бессильно рухнула обратно, но, кажется, никто из посягнувших на его жизнь ботов больше не решался вернуться. Ранивший его корабль Шоквейва нелепо раскачивался в небе и тоже не представлял опасности: что-то нарушило его, но не Викторион, гравитационные силы; совладав с Девастатором и более ничем не сдерживаемая, гигантская камьенка-гештальт даже издалека трясла «Немезис», что твой маракас. — Избранный, — упрямо прошептал Метротитан, — доселе и отныне!       Поразительно! Шоквейв манипулировал им, вмешался в его разум, против воли привязал к Старскриму; но и теперь, когда ложь раскрылась, большой бот не отверг его, а снова, из последних сил, объявлял своим Избранным! Вцепился, что ржа в обшивку… Почему? Неужели он прав? Неужели за этим Скрим, сам того не зная, и шел: чтобы увидеть веру — сначала подаренную, потом заслуженную, — которая сильнее любой лжи?! Осторожно обернувшись, Скрим увидел, что Метротитан улыбается. — Видел бы ты меня сейчас, — пробормотал истребитель. — Где же ты, когда надо, Бамблби…

***

Метроплекс, Кибертрон, в настоящее время. — Но Метротитан мертв, — удивленно пробормотал Айронхайд.       «Еще одна ложь в океане лицедейства.» Виндблэйд не пришлось говорить это вслух. Она молча потянула его за руку, прочь из здания; так же молча Айронхайд собрался в альтмод и по земле следовал за летящим самолетом: прочь из развалин Иакона, через пустоши, к распростертому телу Метротитана. Гигант лежал все там же, где упал, сраженный выстрелом «Немезиса». Но, подъехав ближе, Айронхайд увидел, что цвет не покинул титана: это пыль и песок толстым слоем покрывали броню! — Его рана, — бросил Айронхайд по рации. С земли он толком не мог разглядеть пробоину в животе гигантского бота, но подозревал, что увидел бы. — Да, — ответила Виндблэйд, снижаясь. — Камуфляж и заплатки из чего попало, но под ними рана затягивается. — Хорошо для него, — нахмурился Айронхайд. — Хорошо или плохо для нас? — Титан — это не хорошо и не плохо, это ТИТАН. Ты пробыл со мной, Хромией и Метроплексом достаточно времени, чтобы понимать это. Старскрим… защищает его. От наших интриг — потому и спрятал! — от бесчинства некоторых своих ‘конов, — вздохнула Виндблэйд. — Я надеюсь, что ПРАВИЛЬНО истолковала его действия. Поэтому сейчас ты, Айрон, сделаешь самое серьезное лицо, закроешь рот и будешь следить, чтобы мне не оторвали голову раньше времени, а я буду говорить со Старскримом и позабочусь, чтобы это было ХОРОШО.

***

Мастерская Уилджека, Метроплекс, Кибертрон. Менее суток спустя. — Как же я рада тебя видеть, Би. Мы в твое отсутствие столкнулись с непредвиденными обстоятельствами, — говорила Виндблэйд.       За годы кибертронской политики она успела усомниться вообще во всех — включая саму себя и маленького желтого бота, с которым так и не успела познакомиться, кроме как на старых видео и в рассказах друзей, — но после утомительных словесных поединков со Старскримом даже честная улыбка Бамблби, словно глоток свежего воздуха, остужала уставшую голову правительницы. Именно Би, которого так не хватало всем, и чья смерть заставила покаяться даже безжалостного Мегатрона, был нужен Кибертрону теперь: не как губернатор, а лишенный навязанной ему изначально власти, вернувшийся к ним как друг — живая душа народа. — Я пропустил меньше, чем ты думаешь, — смеялся минибот. — Смотри: нападение людей, беженцы — их нам жалко, пускай будут, нападение Оникса Прайма… — Нет, не меньше. Я говорю о событиях прошлых нескольких дней. — О?       Четыре года Бамблби провел в виде призрака, видел и слышал все и даже немного лишнего, но его самого из всех возможных ботов видел и слышал почему-то только бесячий Старскрим. Другие слышали только, как и с КЕМ Скрим ругается вслух наедине и при народе, но, конечно, не принимали всерьез. Даже визит Виндблэйд в самый разум истребителя, кажется, никак не выдал присутствия Би. И если ситиспикерша вдруг раскусила его, значит… Значило это, по сути, одно: за последние несколько дней и так сложные отношения крылатых правителей приняли совсем неожиданный оборот, и Скрим отчего-то раскрыл абсолютно все, даже самые личные карты. Но только смертельная угроза — размером не меньше титана — могла вообще заставить этих двоих объединиться! — Просвети меня. — С удовольствием. Наши беженцы оказались с подвохом — впрочем, чего я вообще ожидала на этой планете? Их «Талисман» и они сами повели себя предсказуемо агрессивно, причем всплыло все месяцы спустя, как раз когда Оптимус очередной самодеятельностью вывел себя из строя. — Не суди его слишком строго, — сморщился Би, — он делал все, что мог! — Да, самоустранился. Пожалуй, переговоры он здесь запорол бы еще круче, чем Айронхайд, — скрипнула зубами Виндблэйд. — И, в отличии от Айронхайда, его геройство уже не примагничивает каждого жалостливого медика в округе! — Да что Айрон тут наворотил? — недоверчиво рассмеялся Би. — Долгая история. Все и даже больше, как всегда. Снова чуть не погиб — я слышала, это с ним уже бывало, — снова был воскрешен, в этот раз — храброй инопланетной девой. Мы СНОВА чуть не потеряли планету, и не факт, что еще не потеряем. Мы взяли расследование в свои руки… — «Мы» это кто? — осторожно уточнил Би. — Уилджек, Метроплекс, я и, собственно, Айронхайд. В основном.       «В основном.» Значит, Старскрим точно поучаствовал, и все достаточно запутано, чтобы скрывать это? И, конечно, именно теперь у Бамблби больше не было возможности поговорить с ним без свидетелей! Из соседней комнаты слышались голоса: Уилджек, Оптимус, Пира. С друзьями все в порядке! В другой раз Бамблби бросился бы приветствовать их, поздравлять с победой над Шоквейвом, обнимать, но… Время во главе Кибертрона все-таки научило его кое-чему. — Мы в полном шлаке? — кратко спросил он. — Да. — Это все Талисман? Не надо лирики, дай мне трехминутную версию, Виндблэйд. — Ты действительно… — камьенка печально покачала головой.       «Следил за нами. Много думал. Сильно изменился.» — Что же, пожалуйста. Да, это Талисман; артефакт, способный отнимать и давать жизнь. Два сигнала с расстоянием в пару месяцев, при случайных активациях: «Добро пожаловать, смерть» и «Юникрон». Соотношение с предполагаемыми режимами работы артефакта неясно. Что такое Юникрон на самом деле, тоже… Вероятно, что-то БОЛЬШОЕ, и оно направляется сюда. Метротитан не смог помочь нам воспоминаниями, но теперь у нас ДВА титана более-менее на плаву, и Старскрим готов сотрудничать — не по дружбе, а ради блага кибертронского народа, разумеется. — Это все? — Да. — Свяжись с остальными! — Что? — нахмурилась Виндблэйд. — С остальными титанами. Это же огромные корабли! Твоими стараниями несколько из них тоже на ходу, да? Мы не знаем, по какому принципу действует враг, кому, скольким и когда понадобится подкрепление… или эвакуация. — Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО изменился… — Два года настольных игр в войнушку живыми ботами. Со Старскримом… Свяжись с ситиспикерами колоний, Винд, пусть будут готовы. — А ты? — А я знаю одного бота, — решительно сказал Бамблби, — который — надеюсь! — сможет рассказать нам тайну Юникрона.

***

      Омега Саприм прожил дольше, чем большинство автоботов, и пережил бы их всех. Его не убила война, не одолел гештальт, его здоровье не подточило время. Вещь в себе, сам себе корабль, дом и защитник — титан во всем, кроме имени, — он жил, обтекаемый рекой истории… Пока не пал жертвой жалких интриг. Не важно, кто стоял за покушением на него: Мегатрон, его приспешник Бомбшелл или загипнотизированный ими Праул. Омега был известной личностью, невероятно силен физически и лично помнил такие события, о которых выгоднее было бы солгать. Раньше или позже это сделало бы его мишенью каких-нибудь охочих до власти ботов. И вот уже шесть лет он, главный и последний из Последних Стражей, безмолвным манекеном стоял в ангаре, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения.       Туда и прибежали запыхавшийся Бамблби и почему-то рванувшая вслед за ним Элерон. Эта приземистая, кругленькая камьенка особо не блистала ни в науке, ни в политике и потому в штаб-квартире разве что маялась, подпирая собой стены, да флиртовала с Арси. Возможно, спешка Бамблби показалась ей долгожданным сигналом к действию… Что же, в таком случае ей предстояло разочарование. Вместо наскучивших, непонятных разговоров ее ждал в лучшем случае не менее унылый монолог. — И что мы делаем в реанимации? — крикнула она на бегу. — Слушай, — Бамблби нервно вздернул плечи, отчего дверки у него за спиной дрогнули, словно крылышки настоящего шмеля. — Не знаю. Не сейчас. Помнишь, что говорил обо мне Скрим? Так вот, он прав. Спрашивать меня бесполезно: большую часть времени я сам совершенно не понимаю, что делаю.       Омега мог бы рассказать о Юникроне, в этом Бамблби был уверен. Но в данный момент, как и все прошлые годы, Омега не мог НИЧЕГО. Ни лучшие медики обеих фракций, ни ситиспикеры, ни гениальный Уилджек не смогли ничего с этим поделать. Даже шумная Элерон притихла, увидев его: дети Каминуса чтили титанов, и вид огромного бота, полуразобранного и увешанного какими-то трубками и проводами, привел девушку в горестный трепет. Би же знал Омегу лично, потому что бок о бок с ним прятался на Земле, воевал, и с ним же вернулся на Кибертрон. Видеть лицо большого бота без прозрачного шлема-купола было странно, видеть его бездвижным и беспомощным — попросту больно. Все слова, которые Би заготовил, пока бежал, рассыпались, точно карточный домик. — Надо было сразу звать Саундвейва, — пробормотал он, обращаясь не то к Элерон, не то к себе. — Он смог бы прочитать мысли Омеги — я слышал, теперь он читает мысли… Дурак я, дурак! О, если бы Я умел!.. — Би, — осторожно позвала его камьенка.       Они забрались на строительные леса, к самому лицу Омеги Саприма, но лицо это оставалось неподвижным, оптики — темными. — Слышишь, Омега? Кибертрон в опасности! О, если бы ты слышал, если бы мог только СКАЗАТЬ мне, ЧТО надвигается на нас…       Неожиданный порыв эмоций охватил Бамблби; тот не сопротивлялся: искра никогда не врала. Ведомый этим чувством, он перебрался с платформы прямо на броню Омеги Саприма, на воротник достаточно широкий, чтобы вместить шестерых таких миниботов; коснулся ладонью бронзовой щеки гиганта и замер — вроде бы замер… — Би! — услышал он как бы издалека. — Эй, ты в порядке?       Словно сквозь вату он почувствовал, что всем телом опирается на оранжевую стену — нет, силиконовую обшивку, только очень плотную и прочную, ЛИЦО Омеги Саприма! — и как кто-то (Элерон?) приземлилась рядом и подхватила его под локти. И хорошо, что так: секунды спустя он уже не понимал, где у него право и лево, и точно сверзился бы вниз, прямо с высоты многоэтажного роста гиганта. Ответить Элерон Бамблби уже не мог… потому что ОТВЕТИЛИ ЕМУ.       Словно занавес упал на его сознание. Нет, нет, не ЗАНАВЕС… ЭКРАН кинотеатра, тяжелый и трехмерный, наполненный грохотом и вспышками выстрелов. Древние кибертронские корабли над шпилями чужих городов, одинаковые бойцы-гуманоиды в гибкой броне и рогатых шлемах — нет, с рогами под шлемами! Во всех путешествиях Бамблби не видел таких… «Времена: незапамятные. Война: неизбежна. Мир: разоренный. Ситуация: безнадежная. Выход: отчаянный…» Странное рогатое существо в лаборатории: гуманоид, как те бойцы… Величавый и даже утонченный (Земля научила Бамблби различать красоту органиков), с длинной гривой волос и золотым браслетом на запястье. Правитель? Нет. Ученый? Маг? На лице существа застыла скорбная гримаса. Вокруг — какой-то собранный наспех механизм, головоломка резервуаров с растворами, кристаллов, электроники; в руках у него последняя деталь, напоминающая сразу и Матрицу Лидерства, и Энигму Комбинации — неизвестный, могущественный кибертронский артефакт! И — взрыв… Нет. Сигнал, волна, искажающая все на своем пути! «Чтобы покончить с войной, возможно, придется уничтожить жизнь в целом. Машина, чья мощь простерлась на далекие миры, на саму ткань реальности, сила неуправляемая теперь и никогда… Звездная система раскололась, призраки ее обитателей разлетелись — нет, не призраки, духи! Дикие Духи. Лишь око бури осталось: одинокая планета на орбите черной дыры, безжизненная…» Да, всего лишь мертвая планета, но металлическая, как Военный Мир десептиконов, с когтями и зубами. И что за мощь дремала в ее глубине! Темная, хищная, непобедимая… жаждущая возмездия. — Юникрон, — пробормотал Бамблби. Элерон, снова близкая и вполне материальная, грубо встряхнула его за плечи: — Эту новость мы уже слышали! Что еще? Ты добыл свой компромат? Посмотри — да не на МЕНЯ смотри!       С трудом проморгавшись, Би поднял глаза — провел взглядом по отвесной стене лица Омеги — и увидел, что выцветшие глаза большого бота светятся. Богатырский организм великана, все эти годы тихо чинивший самое себя, и надвигающаяся на Кибертрон беда совершили чудо: Омега Саприм проснулся, пускай еще неподвижный, но как же вовремя! «Теперь иди.» — Спасибо, Омега! — выкрикнул Бамблби и, едва не спотыкаясь, побежал вниз по лестнице.