Ensnared

Гарри проснулся, судорожно вздохнув, когда что-то холодное упало ему на лоб. Он открыл глаза, и ещё одна капля дождя приземлилась на нос. Вскоре нежные капли воды уже омывали его, постепенно пропитывая одежду. О, как он обожал дождь — его прикосновение к волосам и коже, его аромат в воздухе до и после того, как он прольётся с неба. Этот дождь принёс с собой свежесть, каждая капля казалась даром небес для всего живого. Он лежал неподвижно, но поднял руку и повернул лицо к небу, позволяя дождю лучше касаться его. Это была чистая радость, счастье, слишком светлое, чтобы быть реальным. Затем тлеющая жгучая боль напомнила ему о том, из-за чего он потерял сознание. Он приподнял рубашку и мельком увидел синяки на коже. Он никогда не сможет покинуть этот замок. Сегодняшний день доказал это. Ему казалось, что он смирился, но, возможно, где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда когда-нибудь уйти и увидеть мир. Теперь эта надежда была растоптана, и боль от этого оказалась острее, чем он ожидал. Он закрыл глаза, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Он имел право оплакивать утраченную надежду, разве нет? Он плакал, и небо словно плакало вместе с ним. Разум твердил ему вернуться в замок, но он не хотел уходить. Он хотел чувствовать дождь — каждую каплю, такую одинаковую, но уникальную, сливающуюся в поток. Он хотел видеть, как капли оседают на ресницах, прежде чем упасть на землю, словно слезы без соли. Ему нужно было остаться в этом хаосе, диком и необузданном, как его собственные мысли и душа... Казалось, сама природа заглянула в его сердце и выплеснула наружу эту погоду. Дождь усилился, а грохот грозовых туч отозвался эхом в самой его груди. Он улыбнулся себе. Ливень заглушал тревожные мысли, успокаивал и одновременно будоражил. Шум дождя, барабанившего по листьям и лесной подстилке, складывался в меланхоличную мелодию. Он ждал, когда дождь смоет всё его горе. Поднявшись на ноги, он замер, устремив горящий взгляд к горизонту, где надвигалась буря, а тучи рыдали. Он протянул руки к упрямым каплям и улыбнулся так, как улыбаются только из глубины души. Земля промокла, кожа холодела, но он чувствовал прилив сил, жизнь и покой. Дождь прекратился. Промокшая земля блестела, словно поцелованная дождём, и холод проникал сквозь подошвы, но ему было всё равно. Вместо того чтобы вернуться в замок, он направился к озеру, чувствуя, как грязь хлюпает под ногами. Вода поднималась, лаская пальцы. Птицы суетились вокруг, не обращая на него внимания — их интересовали только черви, выползшие подышать. Гарри наконец разглядел их и понял, что они не похожи на обычных птиц: их оперение переливалось волшебными красками, а пение напоминало прекрасную мелодию. Но одна большая птица выделялась среди остальных, восседая на ветке с видом превосходства. Это была алая птица размером с лебедя, с золотым клювом и когтями, чёрными глазами и хвостом, длинным, как у павлина. Её алые перья слабо светились в темноте, и Гарри захотелось прикоснуться к ней. Но прежде чем он успел шагнуть ближе, птица исчезла во вспышке огня, оставив его в полном недоумении. Потребовалось время, чтобы опомниться и продолжить путь к озеру. Дождь хлынул снова, и Гарри рассмеялся. Он обожал это. Вид, открывшийся перед ним, захватил дух. Он устроился на камне у кромки воды и уставился вдаль. Время было непонятно: небо потемнело, возможно, наступил вечер, но он не хотел проверять карманные часы. Он не желал упустить ни секунды этого зрелища. Капли были просто дождём, пока не касались поверхности озера, растворяясь в его лазурной глади. Наверное, так же и звёздный свет сияет, рассыпаясь искрами, до возвращения солнца. Может, стоило вернуться в замок, к теплу Беллы, разделить с ней эти мгновения? Или попытаться вытащить Волдеморта сюда? Понял бы тот красоту дождя? Вряд ли. Проверить теории можно будет позже. А сегодня он просто сидел, заворожённый узорами, которые дождь рисовал на воде — бесчисленные круги, сплетающиеся в хаотичный танец. Он слышал, как капли, тише, чем стук по крыше, подчинялись ветру, и думал: может, так и родилась музыка? Услышав ритмы природы, люди придумали песни и танцы. Закрыв глаза, он погрузился в звуки и ароматы. Это было волшебно. С каждым вдохом тело расслаблялось, а боль притуплялась, почти исчезая. Он встал, снял промокшую рубашку и вошёл в воду. Мягкие волны ласкали кожу, и он с наслаждением позволил течению нести себя — сил плыть не было. После трёх чихов он понял, что, наверное, простудился, и оставаться в воде больше нельзя. Выбравшись на берег, он, не надевая рубашку, побрёл к замку. По пути в комнату чихнул ещё несколько раз. Он ожидал увидеть Беллу, переступив порог спальни, но вместо неё на кровати сидел Волдеморт, склонив голову и сложив руки. Гарри внутренне выругался. Почему Волдеморт всегда застаёт его мокрым и полуголым? Он хотел уйти, пока тот не заметил его, но планы рухнули, когда Волдеморт поднял руку... То, что он увидел, сломало его.