Ensnared

Гарри проснулся снова, завернутый в тепло, которое могло исходить только от Беллы. Он открыл глаза и увидел её спящей рядом: её руки обнимали его, ноги переплелись с его ногами. Он зевнул и потянулся. Лихорадка, кажется, отступила, и обрывки воспоминаний подсказывали, как Белла ухаживала за ним в самые тяжёлые моменты. Но как он оказался с ней? Волдеморт должен был убить его после того, что он сказал. Гарри сглотнул, ощутив пересохшее горло. С трудом выбравшись из гроба, он налил себе воды со столика. Вернувшись на кровать, осушил стакан залпом и налил ещё. Во рту стояла горечь, и вода не помогало её смыть. Живот громко заурчал, заставив его застонать. После лихорадки проснулся зверский аппетит. Осмотрев себя, он расставил приоритеты: сначала ванна, потом еда. По пути в ванную он сбросил одежду, наполнил ванну тёплой водой, добавив лавандово-ванильную соль, и погрузился в неё. Тёплая вода заставила его вздохнуть с облегчением. Он закрыл глаза, наслаждаясь ароматом. Сознание затуманилось, всё вокруг стало расплывчатым. Пар успокаивал, отвлекая от мыслей о Волдеморте и всём, о чём он не должен был думать. Проклятие Волдеморта не было его заботой, но он не мог отвернуться — особенно когда Белла страдала от того же. Он осторожно провёл мочалкой по телу, избегая поблёкших синяков, которые всё ещё ныли при касании. Чистый и высушенный полотенцем, он надел свежие штаны и рубашку. Перед зеркалом попытался пригладить взъерошенные волосы, но сдался. Пальцы коснулись синяка на щеке (след от удара Волдеморта) и отпечатков на шее. Он знал — таких меток станет ещё больше, пока Волдеморт не научится доверять. Живот снова заурчал. Гарри усмехнулся: — Ладно, ладно… Иду. Он взял карту и карманные часы со столика, направившись на кухню. Кухня была огромной, уставленной кастрюлями, сковородками и причудливой утварью. Но кладовая пленила его больше всего — столько ингредиентов он не видел никогда. Некоторые названия он не знал, но они манили. В прошлый раз он готовил, чтобы впечатлить Волдеморта, и перестарался. Сегодня всё было просто: мука, вода, оливковое масло, яйца, соль. Замесив тесто для пасты, оставил его отдыхать и отправился исследовать кухню. Увидев в кладовой клубнику, он не удержался. Ягода растаяла во рту, взрыв сладости и кислинки, словно сама весна. Он съел ещё одну, уже не думая об аппетите. Проверив часы, понял — почти стемнело. Он не оставил Белле записки, но надеялся, что она его найдёт. Лучшая идея — десерт для неё. Взбитые сливки, клубника, коричневый сахар. Отложив миску, вернулся к тесту. Раскатывая его через машинку, он представлял, как паста будет сочетаться с томатно-базиликовым соусом и пармезаном. Нарезав тесто на ленты, сварил их и занялся соусом. Внезапно на кухне раздался испуганный голос: — Гарри! Ты здесь? Он улыбнулся, выключил плиту: — Я тут! Белла ворвалась в кухню, и напряжение покинуло её, как только она увидела его. Она обняла его: — Мог бы и записку оставить. Гарри рассмеялся, поцеловал её в щёку и вернулся к соусу. Белла вдохнула аромат: — Запах твоей готовки разнёсся по замку. Поэтому я направилась сюда. Гарри наложил пасту на тарелки, посыпал пармезаном и протянул ей: — Попробуй? Белла грустно улыбнулась, глядя на еду. Гарри нахмурился: — Что не так? — Ничего, — она покачала головой. — Ты ужасно врёшь, — он прикоснулся к её лицу. Она посмотрела ему в глаза: — Я не почувствую вкуса. Еда для нас безвкусна. Слёзы навернулись на глаза Гарри. Он поцеловал её в лоб: — Я освобожу тебя, Белла. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Она крепко обняла его, но, отстранившись, резко выхватила тарелку: — Я все равно поем. — Не надо, — начал он. — Я хочу, — она ласково потрепала его по щеке. Они сели за маленький трёхногий столик. Гарри уже поднёс вилку ко рту, когда Белла вскрикнула.