Ensnared

Уговорить Беллу отпустить его было самым трудным, что он когда-либо делал. Приведя себя в порядок и сменив рубашку, он теперь стоял у двери, ведущей в библиотеку и покои Волдеморта. Дверь поддалась мгновенно. Пройдя через библиотеку, он обнаружил, что внутренняя дверь закрыта. Он постучал раз, другой, третий — ответа не последовало. Сдаваться он не собирался. Зная, что Волдеморт внутри, он начал колотить в дверь кулаками, пока костяшки не заныли: — Я не уйду, пока ты не выйдешь! Схватив с полки книгу о фестралах, он опустился на мраморный пол, прислонился спиной к двери и снова ударил в неё, напоминая о своём присутствии, прежде чем погрузиться в чтение. Часы на холодном полу лишь укрепили его упрямство. Каждые десять минут он стучал в дверь, закончил книгу о фестралах и начал новую — о фениксах. Так называлась та птица, что он видел в лесу… Поглощённый чтением, он не заметил, как дверь распахнулась, и он упал назад, встретившись взглядом с яростью алых глаз. Не успел моргнуть, как Волдеморт поднял его на ноги и прижал к стене. Гарри дерзко смотрел в наполненные гневом глаза, когда пощёчина обожгла щёку: — Разве я не дал Белле понять, что убью тебя при встрече? Он собрался ответить, но обратная сторона ладони снова ударила его: — Не смей открывать рот, если дорожишь жизнью. Гарри усмехнулся: — Я не дорожу ею. Но умру, лишь сказав то, что должен. Ты не монстр, Том. Ты поступил правильно… убив Дамблдора. Но то, что случилось с тобой после… это несправедливо. Ты не заслуживал этого… Ладонь Волдеморта сдавила его рот: — Ни слова больше… Или придётся заткнуть тебя навсегда. В воздухе материализовался нож, прижатый к горлу. Зловещая усмешка исказила черты: — Смотри в мои глаза. Хочу видеть, как угасает твоя жизнь. Лезвие едва касалось кожи — недостаточно, чтобы разрезать, но достаточно для угрозы. Металл должен был жечь холодом, но тело онемело. Сердце, сжатое ледяной хваткой, бешено стучало, пока он вглядывался в алые глаза, ища в них Тома. Змея сжимала горло сильнее, тьма сгущалась. Ни надежды, ни проблеска того мальчика… Слёзы катились по щекам, отчаяние разрывало грудь. Дрожа, он приподнял подбородок, подставляя горло под лезвие. Тонкая струйка крови потекла из ранки. Волдеморт не моргнул, его улыбка растянулась, наслаждение читалось в каждом мускуле. Ноги Гарри подкашивались, но тело Волдеморта прижимало его к стене. Голос звучал странно надломлено: — Чувствуешь, Гарри? Нож исчез. Волдеморт, в кожаных перчатках, продолжал держать его. Любопытно… — Чувствуешь, как жизнь утекает? Голова бессильно упала набок. Волдеморт грубо повернул её, заставляя встретиться взглядом. Веки слипались, но держал их открытыми. Лицо Волдеморта было пепельным, будто это его собственная жизнь истекала, но наслаждение в глазах не оставляло сомнений. Противоречие затуманило сознание. Почему он словно страдает, убивая? — Гарри… Открой глаза… Дай попрощаться с тобой. Он подчинился. Ладонь убралась ото рта: — Последние слова? Гарри покачал головой. Никакие слова не вернут Тома. Он проиграл. Дыхание прерывистое, хриплый шепот: — Прощай, Том.