Spotlight

— Эй, Кенчин! Кенчин, ты слушаешь? Майки ладонью накрывает страницы журнала, сминая их и заставляя вместо текста и картинок лицезреть его недовольную моську, которую он тут подпирает руками, уткнувшись локтями в колени Дракена. Чуть надутые щёки, полуприкрытые, словно сонные глаза - парню скучно, а значит никакого покоя нельзя дождаться, даже если покой в том, чтобы прочитать статейку-другую про байк. Рюгуджи тяжело вздыхает, откладывая журнал и обращая своё полное внимание на командира; погода стоит противно-дождливая и они, уже промокшие, прячутся и сохнут в комнате у Кена, под характерное для неё звуковое сопровождение. Проблема находиться с Сано в одном помещении в том, что именно в помещении, если он не ест и не спит, его обычно одолевает скука во много раз больше, чем обычно и занять его чем-то во столько же раз сложнее. Вот и сейчас, окидывая взгляд подсобку, в которой не было даже окна, Кен бессмысленно искал помощи у окружающего пространства: читал Манджиро очень редко, чаще слушая или выбирая просмотреть картинки, но все журналы они давным-давно посмотрели не на один раз; к фотографиям, где он же в основном и преобладал, относился без малейшего интереса; остальные личные вещи... Дракен зашевелился, заставляя Майки убрать руки и поднялся, роясь в собственных вещах, пока тот от скуки начал раскачиваться из стороны в сторону на кровати. Парень достал светлую кофту, поднося её к лицу и принюхиваясь, пытаясь вспомнить, стирал ли и как давно это было, после чего не глядя кинул её в сторону друга. — На, примерь, а то мне мала уже, зря валяется. Манджиро, сидящий в одних трусах, оставшихся последним островком сухости, налету поймал вещь, тут же залезая в неё - слишком длинная, закрывающая даже бельё, сверху расползающаяся потерянно по плечам, она явно была ему велика, но он лишь благодарно улыбнулся в ответ. — Спасибо, Кенчин! Так вот, слушай, последний раз мы с Пачином зарубились по поводу того, кто быстрее съест тайяки... — Майки, я был там, — устало отвечает ему Дракен, откидываясь на сваленную кучу подушек, сбивая одну в сторону. — Ты выиграл. — Это была очень странная тайяки, знаешь, на вкус была словно пластик лизнул, — продолжает Сано, наваливаясь на друга сверху, используя его вместо подушек. Его мокрые пряди падают Рюгуджи на оголённую грудь, заставляя неприятно поморщиться и поскорее убрать их, привычным движением убирая за чужое ухо. Манджиро продолжает что-то рассказывать, но Кен слушает его в полуха, уловив приятный запах, чуть наклоняя голову к светлым волосам, стараясь понять чем именно пахнет - уж не у сестры шампунь стянул? Майки отвлекается от своего рассказа, сам приподнимая голову и подаваясь вперёд, прижимаясь своими губами к его. Они целуются уже не первый раз, но каждый раз это похоже на удар током - сердце начинает заходиться в лихорадке стука, панически не зная куда деваться; это так странно и притягательно, что пока Майки сминает его губы, Дракен по-хозяйски пускает пальцы в чужую шевелюру, мягко сжимая их и отрезая пути к отступлению; но никто и не собирался отступать. Командир всегда на шаг впереди: раздвигает языком чужие губы, проводит по зубам; седлает бёдра, умудряясь прижиматься к нему всем телом. Рюгуджи почти неловко обнимает его за спину, не зная, куда деть руки, чувствуя напряжение от неправильности ситуации; они разрывают поцелуй, чтобы схватить немного воздуха, почти задыхаясь от близости друга друга. Манджиро тянется за продолжением, но Кен прижимается губами к его шее, ведёт цепочку поцелуев за ухо и дальше, к загривку, придерживая волосы; за стеной от них так вовремя раздаются громкие стоны, словно этой стены и не существует вовсе. — Кенчин, я тоже хочу, — голос Майки сиплый, едва слышный, поэтому он говорит это, прижавшись губами к уху. Но Рюгуджи и так знает это, чувствует животом, ведь Сано прижимается к нему так близко и плотно, что не понять это было просто невозможно. Его берут сомнения, а Манджиро берёт дело в свои руки, уже расстёгивая ему брюки, уперевшись лбом ему в плечо и тяжело дыша. Дракену приходится его чуть отстранить, чтобы помочь с пряжкой ремня, которая не хочет сдаваться под нетерпеливым пальцами. Заодно нагнуться вниз, нащупать под кроватью один из презервативов, которые ему вручали работницы его дома, а он закидывал туда, не думая, что в скором времени понадобится. И вот он здесь, плохо слушающимися руками открывает упаковку, пока его лучший друг стягивает с себя трусы и тянется целоваться. Поцелуи всё делают лучше. Прокатывая презерватив себе на член, другой рукой притягивая к себе Манджиро за подбородок, он почти уже не сомневается в том, что они делают. Сложно слушать сомнения, ощущая чужие ладони на своём прессе, двигающиеся вниз, к паху; Сано опять садится на него верхом, пальцами придерживая их стволы вместе, создавая легкое трение от своих движений. Кен старается перенять инициативу, имеющий хотя бы в теории больше опыта; залезая под кофту руками, ведёт пальцами по спине, на ягодицы, сжимая их. — Чёрт, нам... нужна смазка, — слова вылетают с трудом под давлением ладони Майки на его члене, и Рюгуджи лишь кивает по направлению. Командир легко поднимается, проследовав по указанию и быстро возвращается, обратно прижимаясь; горячий, нетерпеливый, возбуждённый, Дракен едва успевает поймать какой-то доселе незнакомый блеск в тёмных глубинах родных глаз. Выдавить побольше, пока Манджиро нетерпеливо об него трётся, мягко прикусывает в ключицы, подставляется под пальцы. Проникнуть ими внутрь, подготовить, из последних сил сдерживаясь, больше всего желая ощутить это чем-то другим, лишь огромным беспокойством заглушая это желание, ставя комфорт Майки превыше всего. — Кен...чин... Сано слезает с его пальцев, перехватывая член и стараясь направить его внутрь себя, сам постепенно опускается сверху; шипит, дергает головой, заставляя волосы скрыть лицо. Дракен не торопит его, целует плечи и придерживает за торс, чувствуя как кружится голова у самого от этих ощущений. Манджиро насаживается на него полностью, издавая сдержанный стон, выгибаясь в спине, прижимаясь к груди Кена; его тело пробивает на дрожь и он прячет своё лицо в чужую шею. Дракен поддаётся вперёд, чувствуя, как его сводит дугой; обнимает крепко Майки, жмёт к себе, пока тот его плотно обхватывает изнутри, подрагивая в объятиях. Так близко, так плотно, так горячо и так хорошо; им не нужно даже двигаться, доводя до окончания одним только ощущением друг друга.