Сомнения Его Высочества

— Сань Лан, — хрипло шепнул Се Лянь, смело шагнув на пороги спальни Князя Демонов. — Ты уже спишь? — Гэгэ? — изумленно воскликнул Хуа Чэн, поднимаясь на постели. Полуобнаженное тело демона сверкнуло драгоценным жемчугом в полумраке покоев. Се Лянь не отвел взгляда. — Этот демон не спал, — вздохнул Хуа Чэн, завороженно уставившись на Его Высочество. — Как он мог уснуть, зная, что его супруга нет рядом. Что это у гэгэ в руках? — Цветы персика, — улыбнулся Се Лянь. — Где же гэгэ побывал, что добыл цветущий персик? — демон одним неуловимым движением вскинулся навстречу супругу. Се Лянь смущенно улыбнулся. Охапка пышных веток из сада в уединённых горах стала прощальным подарком наследному принцу от Мэй Няньцина и Цзюнь У. На счастье. И Се Лянь уж знал, как использует их дар. И речь шла вовсе не только лишь об одних цветах. — Этот принц желает украсить спальню, — заявил Се Лянь и свалил всю охапку на алые шёлковые простыни. — Гэгэ хочет украсить свою спальню или спальню этого демона? — в замешательстве проговорил Хуа Чэн. — Нашу спальню, милый мой супруг, — улыбнулся Се Лянь. — Для нашей брачной ночи. Этот Непревзойдённый мне поможет? Хуа Чэн, словно питон, медленно и неотвратимо разворачивающий смертоносные кольца гибкого тела, соскользнул с постели. Рука его легла поверх руки принца. — Гэгэ, помнится, утверждал, что наша брачная ночь уже минула. И не повторится… В голосе демона так и звенели нотки самого неподдельного, но тщательно смиряемого восторга. Се Лянь склонил голову, кончики ушей Его Высочества ярко заалели, выдавая подавленное волнение. — Этот принц заблуждался, — наконец произнёс он, смело глядя в лицо супругу. — Наша брачная ночь ещё впереди… Каждая ночь, пока длится наш брак, — брачная, мой Сань Лан… Этому принцу стыдно за пустые сомнения. Хуа Чэн мгновенно оказался совсем-совсем близко. Се Ляня обожгло вспыхнувшим взглядом Непревзойденного. Любимые, самые желанные объятия сдавили тонкий стан счастливого и смущённого принца. — Сомнения Его Высочества исчезли? Мой принц ведь опасался, что мы рано пресытимся друг другом… Се Лянь обвил руками мощные плечи супруга, прижался щекой к груди, слушая с наслаждением, как бьётся там внутри самое дорогое, самое верное и самое чистое сердце на свете. — Этот демон извинит неразумного принца? Этого принца терзает такой голод, он никогда не сможет пресытиться Сань Ланом… — И давно ли Его Высочество так голоден? — голос Хуа Чэна звучал глухо и взволнованно. Се Лянь поднял голову, встретившись с супругом взглядами. Взор Хуа Чэна пылал, руки сжимали принца, словно драгоценность, ценность которой не поддаётся измерению. — С самой первой брачной ночи, — наконец вымолвил Се Лянь. — Этот принц и не предполагал, что можно так желать… Хуа Чэн прерывисто вздохнул. — Этот демон тоже хочет украсить нашу спальню, гэгэ. И не успел Се Лянь даже ахнуть, как руки супруга подхватили принца, поднимая. Демон без малейшего усилия закружил принца в неведомом танце. — Сань Лан! Сань Лан! — тихонько вскрикивал Се Лянь, прижимаясь к супругу и сам не замечая, как по щекам текут счастливые слёзы. На огромной пышно взбитой постели Се Лянь оказался тоже совершенно незаметно. Хуа Чэн положил принца прямо на разбросанные цветы. — Что ты делаешь, Сань Лан? — простонал Се Лянь, с наслаждением ощущая, как прохладные губы демона скользнули по шее вниз, в раскрытый ворот одеяний, целуя и лаская кадык и ключицы. — Этот демон украсил нашу спальню, гэгэ. Разве может быть что-нибудь прекраснее, чем Его Высочество, возлежащий на постели этого демона? — Сань Лан, ты смущаешь меня… — Гэгэ, ты сводишь меня с ума… Среди этих цветов гэгэ — самый прекрасный Цветок Персика… Этот демон мечтает наслаждаться его благоуханием вечно. Се Лянь блаженно прикрыл глаза и отдался ласкам супруга. Он так давно мечтал снова ощутить их и сам уже хорошенько не понимал, как в голову ему могло прийти, что это постыдно — снова и снова желать своего мужа… Руки Сань Лана ловко развязали пояс и распустили шнуровку верхних одежд Его Высочества. Не зря демон сам и продумывал их конструкцию. Се Лянь оказался обнажённым быстрее, чем даже сумел как следует смутиться. Да и чего Его Высочеству было смущаться? Дарить друг другу радость на ложе было священным долгом супружества, и видели Небеса, — никакой ещё долг Се Лянь не был готов исполнять с такой готовностью. — Гэгэ так вздрагивает от ласк, — в блаженном упоении шептал демон, ненасытно лаская супруга ладонями по горячему телу через тонкую ткань нижних одежд, — гэгэ такой чувственный, такой трепетный… Этот демон опасается навредить, ведь он так долго ждал… — Будь со мной необузданным, мой супруг, — задыхаясь от ласк, прошептал Се Лянь. — Уверь меня в том, что носишь титул Непревзойдённого не за одно только красноречие… Хуа Чэн вздрогнул всем телом, услышав такие речи из уст Его Высочества, потом победительно приподнялся и не отводя потемневшего взора от лица супруга, медленно развязал алый пояс, обнажил могучие плечи… Се Лянь завороженно любовался тем, как медленно и величественно обнажался Хуа Чэн. Непобедимая стыдливость только никак не позволяла принцу опустить взгляд туда, куда сильнее всего хотелось посмотреть… — Гэгэ ещё смущается? — тихо проговорил демон. — Но отчего же? Этот демон недостаточно хорош? — Великолепен… — прошептал Се Лянь. — Сними свои одежды, Сань Лан. Хуа Чэн в притворном смущении прикусил губу: — Но разве так будет честно, гэгэ? Этот демон обнажится, а у принца до сих пор не видно даже голого локтя! — Сань Лан! Се Лянь понимал, что всё, что он лепетал сейчас, не имело никакого особенного смысла. За него куда выразительней говорили пылающие кончики ушей и красные пятна румянца, щедро украсившие обнажённую шею и грудь Его Высочества. — Этот демон с наслаждением полюбовался бы обнажённым Его Высочеством… — снова заговорил Хуа Чэн. Се Лянь глубоко вдохнул и выдохнул. В конце концов, это была их брачная ночь, пусть и не первая, а значит, нельзя было отказывать супругу в его желаниях. Тонкие пальцы Его Высочества легли на отвороты нижних одежд, обнажая грудь, плечи и живот. Хуа Чэн застыл в немом восхищении. — Этот демон впервые жалеет, что лишился глаза, — наконец заговорил он. — Какое счастье было бы любоваться на Его Высочество, не боясь упустить и малейшей черты. — Вины Сань Лана в этом нет, — неожиданно спокойно отозвался на это признание принц. — Пусть этот Сань Лан любуется, сколько захочет. Единственный глаз демона вспыхнул: — Его Высочеству следует быть осторожным в обещаниях. Этот демон может любоваться красотой Его Высочества бесконечно! — Любуйся же, муж мой, — собрав в кулак всю силу воли и мужество, проговорил принц и откинул полы одеяний полностью. Сильное, гибкое, необыкновенно изящное тело принца пленяло взор совсем иначе, нежели тело демона. Кожа Его Высочества имела тот редкий тон, что и впрямь делал божество похожим на цветок персика. Нежная, тонкая, бархатистая, она так и манила коснуться Его Высочества тут и там, где сейчас у принца было особенно горячо. По-юношески тонкий и атлетичный, Се Лянь был способен свести с ума тем особенным и совершенно необъяснимым сочетанием абсолютной невинности с потрясающей чувственностью! — Ах, — не удержался от восхищенного вздоха Хуа Чэн. — Его Высочество так милостлив к этому демону! Но этот Сань Лан не умеет любоваться издалека. Гэгэ, позволь же этому демону выразить своё восхищение как умеет… Ох! Как умел Сань Лан выражать восхищение, принц помнил так живо, что кое-какая часть его взволнованно шевельнулась, обретая с каждым мгновением всё большую твёрдость. — Позволь же, гэгэ, — шепнул демон и одним движением обхватил изящные лодыжки принца и в ту же секунду развёл их в стороны. — А! — коротко вскрикнул принц, откидывая голову, отчего звук получился хриплым и гортанным, а оттого совершенно и откровенно бесстыдным. — Ах, Ваше Высочество, осторожней, — сглотнул демон, неторопливо опускаясь ниже и касаясь губами живота Се Ляня. — Этот демон может развоплотиться от такой откровенности чувств гэгэ. На это признание Се Лянь, к собственному изумлению, откликнулся ещё более громким всхлипом. Потому что губы Хуа Чэна скользнули по его животу вниз, мягкими лёгкими поцелуями пощекотали тёплую кожу, прохладное дыхание демона игриво коснулось ручейка тёмно-русых волосков в самом низу живота Его Высочества, а потом… — О-о-о! — простонал Се Лянь, когда демон коснулся отвердевшего корня Ян принца языком, и втянул головку в прохладный рот, чувственно лаская и посасывая её. У Се Ляня мучительно поджались пальцы на ногах. Эта ласка не была для него новой, но в ту ночь Се Лянь, оказавшийся буквально в лавине всего нового, чувственного, яркого и смущающего, попросту как следует не разобрал всей томительной неги этого совершенно особенного наслаждения. Но теперь… Когда они с супругом больше никуда не торопились… Преступлением было бы не наслаждаться медленно, отдаваясь всем своим существом этой радости — чувствовать взаимный трепет жаркого желания. Хуа Чэн, крепко взнуздав собственное нетерпение, двигался осторожно, лаская и нежа языком и губами своего супруга. Неглубоко заглатывал плоть, ласково и неторопливо проникая пальцами между тёплых холмиков ягодиц Его Высочества, в едва раскрывшуюся, не успевшую ещё толком привыкнуть к вторжениям такого рода хризантему супруга. Се Лянь от чувственного упоения словно бы забыл все на свете слова. Даже излюбленную сутру! Вместо слов, проникнутых благочестием, из его груди вырывались такие звуки, которые принц не считал себя способным издавать вообще когда-нибудь… Потому что Хуа Чэн неотвратимо завладевал его телом, мягко подчиняя ритму наслаждения, влажно скользил ртом по плоти принца, лаская в то же самое время Его Высочество глубоко внутри, и Се Лянь стонал и поскуливал, потеряв все ориентиры и берега. Как будто они снова с Хуа Чэном только вдвоём плыли в утлом гробу по неспокойным Чёрным водам, отдавшись на волю своенравной волны, и совершенно не пытаясь править к какому-либо берегу. Проникновения супруга в ту незабываемую ночь Се Лянь помнил совсем смутно, осталось только ощущение чего-то бесконечно смущающего и необыкновенно волнующего, тревожно-приятного, каждый раз — словно шаг за грань, словно новое вознесение… И сейчас Се Лянь ощущал, как собирается в животе холодный ком предчувствия, как покалывает внутреннюю сторону бёдер, как сам он весь становится натянутой струной в руках умелого музыканта. — Гэгэ позволит? — шепнул ему на ухо голос мужа и Се Лянь с изумлением открыл глаза, ощутив, как ухо и шею опалило знакомым дыханием. Хуа Чэн оказался прямо над ним так неожиданно, а Се Лянь будто бы всё ещё ощущал его ласки и прикосновения там, внизу… — У гэгэ испуганный взгляд, — с горечью заметил демон. — Его Высочество сомневается? Се Лянь мучительно зажмурился. — Это принц не сомневается, но только… Хуа Чэн коснулся кончиками пальцев его щеки. Взгляд демона слегка затуманился. — Его Высочество не хочет поцелуев после того, что этот демон делал сейчас? Сердце Се Ляня сделало чувствительный скачок! Из-за его вечных сомнений во всём на свете теперь и его нежно любимый супруг мучился неуверенностью! Вместо ответа Се Лянь по совершенному наитию сделал то, что сделал. Качнул головой и ловко поймал тонкие сильные пальцы губами, и втянул их глубже, облизывая и робко прикасаясь там внутри языком. Хуа Чэн замер! Демон словно никак не мог поверить в происходящее наяву. — Гэгэ… — шепнул он, заворожённо глядя на то, как его собственные пальцы проходят сквозь влажное кольцо божественных губ в мягкое, нежное, трепещущее... Снова и снова... Его Высочество словно впал в транс. Он делал такие бесстыдные вещи сейчас, что если бы позволил себе задуматься над этим, то умер бы от смущения. Но ласкать супруга губами в ответ на его нежность оказалось так приятно… — Если гэгэ не прекратит делать так прямо сейчас, этот демон изольётся впустую… — словно сквозь толщу воды донёсся до слуха принца умоляющий стон. Се Лянь открыл рот и со странным наслаждением проследил, как демон медленно отвёл руку и как от кончиков его увлажнившихся пальцев до самого языка Его Высочества потянулась тонкая нитка слюны. — О небо, — тихо рыкнул Хуа Чэн. — Ваше Высочество, умоляю… Может ли этот демон преисполниться наглости… — Что хочет мой супруг? — теряя нить сознания от предчувствия близкого наслаждения, еле выговорил Се Лянь. Хуа Чэн одним движением приподнял Его Высочество и неизвестно как ловко оказался позади. — А? — слабо запротестовал Се Лянь, ощутив под коленями гибкие ветви и нежную щекотку цветов. — Прошу тебя, гэгэ… Этот демон не выдержит сладости смотреть Его Высочеству в лицо и вспоминать, что гэгэ делал только что… Се Ляня мягко толкнули вперёд, поддерживая под живот. — Вот так, гэгэ, пожалуйста… — клацая зубами, с трудом выговаривал демон. — Пожалуйста… Под животом Се Ляня оказалась пышная подушка, а талия изогнулась, как тугой лук. Принц уронил лицо в ладони и смятенно подумал, что, пожалуй, этак действительно будет лучше. По крайней мере так он не видел, как его задняя часть приподнялась и оттопырилась самым бесстыдным образом, а хризантема оказалась совершенно обнажена, так что принц даже ощутил растревоженной кожей лёгкое дуновение прохладного воздуха. А в следующее мгновение догадался, что это был за воздух! — Сань Лан! — хотел было крикнуть принц, но вышло почему-то только что-то невнятно проскулить и двинуть бёдрами, уходя от прикосновений. Что, конечно же, не вышло. Хуа Чэн умел быть настойчивым в той же мере, как и умел быть нежным. Бёдра Бога войны сдавили, удерживая, и принц возблагодарил Небеса, что оказался лежащим лицом в перине. Хотя и опасался, что она вспыхнет под ним. Так пылали щеки и шея Его Высочества! Хуа Чэн между тем совершенно не стеснялся ничего! Ни проникать внутрь Его Высочества влажными от слюны принца пальцами, ни лизать и ласкать языком порозовевшее отверстие со всё возрастающей страстью, ни поглаживать ещё при этом поджавшиеся яички Его Высочества так, что тело принца импульс за импульсом пронзали огненные вспышки и Его Высочество вздрагивал всем телом, совершенно бесстыже стонал и, кажется, стремительно терял и те крохи контроля, что ещё были в его распоряжении! — Сань Лан! — наконец сумел выговорить хоть одно осмысленное слово бедный принц опухшими от криков и стонов губами. Нет, в таком состоянии и в таком бесстыжем виде Его Высочество не оказывался ещё никогда в жизни и он только вчуже удивлялся собственному безумию. Как ему в голову пришло, будто бы он за одну только ночь смог бы до конца познать все наслаждения, которые поджидали его на брачном ложе?! И что мысль эта была чертовски верной, уверило принца раздавшееся из-за спины: — Этот демон повинуется… И сразу же к раскрытому мокрому отверстию принца прижалась тугая горячая и твёрдая плоть. Крупный член демона настойчиво потёрся в ложбинке между ягодиц принца, давая понять их обладателю, как велик он был и как пылал от вожделения. Се Лянь помнил, о, хорошо помнил, что супруг его обладал очень величественным корнем Ян, но совершенно не помнил, чтобы это обстоятельство причинило ему неприятности в брачную ночь. Но сейчас принц даже засомневался в твёрдости собственной памяти. То, что сейчас прижималось к нему сзади, казалось не просто внушительным, но огромным! Се Лянь заставил себя выдохнуть. Это по-прежнему был его муж, а значит, ожидать можно было только приятного. И по телу принца прошла долгая сладкая дрожь. Ладони демона обхватили Его Высочество за талию и мягко надавили, заставляя принца раскрыться ещё шире. И тугая головка, капая предсеменем, осторожно и мягко толкнулась внутрь. — А-а! — изогнулся Его Высочество, точно кошка в течке. Всё тело его словно затопило изнутри чем-то тёплым и густым. Толчок. Ещё толчок. Принц жалобно всхлипнул и застонал, без усилия раскрываясь перед этим необыкновенно приятным вторжением и совершенно теряя голову и остатки самообладания от наслаждения, перехлестывающего всякую меру. Хуа Чэн входил медленными толчками, проникая чуть глубже с каждым движением, замирал и покачивался, готовя принца к продолжению. Кусал губы, наслаждаясь вожделенной радостью — соединяться со своим божеством… Демон очень боялся сделать что-нибудь болезненное или смущающее. Но сейчас он чувствовал своего супруга почти мистически. И понимал, Се Лянь стонет и вскрикивает вовсе не от боли. А потому что удерживать крики наслаждения в груди сейчас было не по силам и самому богу Войны. — Гэгэ, — слетело с демоновых губ, когда последним усилием он вошёл в тело супруга до конца и замер так. Нет, никогда ещё, даже в их первую ночь он не испытывал подобного! Тогда был первый трепет и жадный восторг обладания, смущение и неуверенность неопытности. Сейчас же пришло некое успокоение и вместе с ним — понимание: это навсегда, взаправду навсегда и незачем больше ломиться в открытые двери. Принц под ним трепетал, вздрагивал, глубоко вдыхал, всхлипывал и дрожал. Явно давал понять, что хочет продолжить, ответно толкался на каждое движение демона у себя внутри, словно инстинктивно желал длить соприкосновение тел ещё и ещё. Густые волосы принца чудесно растрепались, мягко покачиваясь в такт их слитным движениям и почему-то так и манили своей разнузданной красотой погрузить пальцы в эту шелковистую массу и сжать, побуждая Его Высочество покорно откинуть голову, обнажая горло. — Хорошо ли гэгэ? — шептал демон, осторожно двигаясь внутри своего чудесного Цветка Персика, ощущая его всего изнутри, его силу и гибкость, а вместе с тем — хрупкость и крайнюю уязвимость. — Этот Се Лянь счастлив, — дрожащими губами пробормотал принц, выстукивая зубами неведомую мелодию. Хуа Чэн тяжело сглотнул. Движения его сделались быстрее и резче. Удовольствие накатывало волнами, перед взором всё плыло и двоилось. Чётко демон видел лишь одно — манящие гладкие бесстыдно раздвинутые ягодицы, тонкую талию и сильную спину, живую массу каштановых прядей… Хуа Чэн мучительно застонал, чувствуя, что стойкость его вот-вот будет сломлена. Он протянул руку и коснулся волос божества. — Его Высочество позволит этому демону ещё одну дерзость? — торопливо прорычал он. — Возьми, Сань Лан… — простонал Се Лянь. — Возьми! Голос его сейчас был так дик, совсем не похож на всегдашний благопристойный тон Его Высочества. Пальцы демона сомкнулись, сжимая густые пряди… — А-а! — застонал Се Лянь. — Ох! Сань Лан! Ещё! Ещё же, прошу! Не веря ушам, демон вдавился в тело Бога почти нестерпимо, грубо притягивая принца к себе, словно животное за холку. Се Лянь запрокинул голову, широко открыл рот и глаза, встретив взгляд Хуа Чэна… И вся Вселенная вокруг них в этот момент словно завалилась набок, смятая, смытая волной оглушительного, потрясающего, чистого и при этом совершенно животного девятого вала наслаждения…

***

— Моё Высочество простит этому демону его неучтивость? Веки Се Ляня дрогнули и поднялись. Первым, что увидел принц, было взволнованное лицо его супруга. Принц, весь влажный и необыкновенно расслабленный, лежал головой на плече демона и Хуа Чэн обеспокоенно гладил его по плечам и груди. — Должно быть, я впал в забытье? — хрипло пробормотал Се Лянь, изумляясь тому, как сейчас прозвучал его голос. Точно принц кричал несколько часов на пределе сил. — Этот демон встревожился, — подтвердил Хуа Чэн. — Не был ли он непростительно груб с Его Высочеством? — Ах, что ты говоришь, — слабо улыбнулся принц. — Кажется, этот Се Лянь лишился чувств от удовольствия. Оно оказалось больше, чем принц смог перенести. Хуа Чэн склонился над Се Лянем и просительно замер. Се Лянь мгновенно откликнулся, понимая теперь супруга почти без слов. Нежно коснулся губами губ, и улыбнулся, почувствовав лёгкую боль от того, что губы его припухли, искусанные, зацелованные… Хуа Чэн, продолжая его движение, мягко обхватил Его Высочество, прижимая ещё ближе, совсем близко, чтобы ничто и никогда больше не разлучило. В спальне ярко и смущающе пахло пóтом и семенем, но заглушал их один всевластный аромат. — Сань Лан, мы же раздавили цветы… Они теперь погибнут! Его Высочество сделал неудачную попытку присесть, и тут же со стоном повалился назад в объятия демона. Хуа Чэн ласково коснулся губами влажного плеча возлюбленного. — Гэгэ нет нужды волноваться! Цветки погибнут, но ветви — нет. На них ещё достаточно бутонов, чтобы гэгэ взрастил свой персиковый сад… Се Лянь поднял взгляд и долго-долго смотрел на своего демона, не понимая, как мог быть столь жесток к нему и как этот демон всё ещё мог не питать в своём сердце ни малейшего зла и обиды. — Ведь мой Сань Лан поможет мне в этом? — проговорил он наконец. Хуа Чэн прижался щекой к нежной ладони принца, доверчиво раскрытой, чтобы коснуться супруга. Взгляд демона мягко сверкнул озорным лукавством и бесконечной любовью. — Моё дорогое Высочество может не сомневаться в этом. Может никогда не сомневаться.