An (Un)Expected Turn of Events | (Не)Ожидаемый поворот событий

За последние 9 месяцев Гермиона полностью освоилась в новой жизни. Но это не означало, что Беллатрикс, Нарцисса и Андромеда не продолжали удивлять ее. Казалось, это был непрерывный цикл: она осваивалась, а потом они открывали что-то новое и неожиданное, что снова выводило ее из равновесия. Было удивительно странно считаться чистокровной женой, будучи самой известной магглорожденной во время войны. Но древняя магия была тем, чем она была. Она могла изменить свой союз с сестрами Блэк не больше, чем восход солнца по утрам. Поэтому, как она всегда делала, она приспособилась и попыталась заняться самообразованием. Она не была уверена, было ли ей просто необходимо узнать так много нового, или же прекрасные женщины намеренно скрывали от нее подробности. Более скептически настроенная часть ее самой все время пыталась спросить, но ее почему-то всегда отвлекали и развращали одна или несколько соблазнительных ведьм. Зима сменилась весной, и Гермиона наблюдала за тем, как зеленеет мир, одновременно искренне влюбляясь в сестер Блэк. Связь и физическая потребность возникли сразу, но даже после всех магических изменений Гермиона сомневалась, что эмоции могут развиться. В конце концов, она никогда не испытывала влюбленности в одного человека, не говоря уже о трех. По мере того, как распускались цветы, вокруг ее сердца начали расползаться завитки привязанности. Но, будучи преданной всему интеллектуальному, какой она всегда была, Гермиона не придавала большого значения делам сердечным. В конце концов, до нее дошли мелочи. Однажды утром она смотрела на обширные задние сады их дома, когда Андромеда принесла ей чашку горячего идеального кофе. Когда ее глаза встретились с глазами старшей ведьмы, она увидела в них только любовь. — Энди, — прошептала Гермиона, не в силах отвести взгляд. — Я знаю, маленькая ведьма, — сказала Андромеда, протягивая руку, — пойдем, посиди со мной снаружи. Гермиона взяла ее прохладную руку, с радостью позволяя ей вести себя. Они уютно расположились в кресле. Гермиона сидела, подогнув под себя ноги, прижавшись к теплу ведьмы. Они не говорили об эмоционально тяжелых вещах, которые, как Гермиона чувствовала, бурлили на кухне. Вместо этого старшая ведьма наколдовала для нее чайный бисквит «Таннокс» и передала ей. Пока она медленно поглощала его, Андромеда прижала ее к себе и поняла то, что не могли сказать слова. Гермиона тогда не сказала Андромеде ни слова и была благодарна за отсутствие давления. Энди позволила разговору закипеть на многие темы. Оглядываясь назад, было ясно, что старшая ведьма знала, что слова, которые не сорвались с ее губ, все еще отдавались эхом в ее сердце. Несколько недель спустя, в конце бесконечного рабочего дня, она вошла в кабинет Беллатрикс и увидела, что та практикует заклинания с манекеном. Исчезли пышные черные юбки и корсет. Беллатрикс была одета в облегающие черные брюки и майку. Ее локоны были собраны в хвост у основания черепа. Гермиона была уверена, что темная ведьма знает о ее присутствии, хотя она не прекращала своих упражнений. Гермиона прислонилась к столу Беллатрикс и наблюдала за постепенно усложняющимися заклинаниями. В процессе колдовства ведьма была великолепна. Ее сосредоточенность и мощь поражали. Гермиона наблюдала за тем, как она почти танцевала, выполняя серию заклинаний, настолько сложных, что плавные движения тела и палочки были почти чужды ее глазам. Она чувствовала себя школьницей с широко раскрытыми глазами, такой же, какой она была на первом курсе. Она чувствовала, как ее магия гудит по коже, потянувшись на зов соблазнительной тяги темной ведьмы. Беллатрикс озорно оглянулась через плечо, прежде чем бросить последний залп заклинаний, подобных которым Гермиона никогда прежде не видела. Очевидно, закончив свою практику, Беллатрикс повернулась и направилась к месту, где стояла Гермиона. — Что это были за последние три заклинания? — задыхаясь, сказала Гермиона, несмотря на все свои усилия. — Наступательные заклинания моего изобретения. Они произвели на тебя впечатление, маленькая ведьма? — Я не знала, что ты создала свои собственные заклинания. Это очень… впечатляет, — заикаясь, произнесла Гермиона, покраснев от собственной эмоциональной реакции. Беллатрикс очаровательно улыбнулась, отчего сердце Гермионы затрепетало в груди. — Хочешь, я научу тебя им? Ты будешь единственным человеком, который когда-либо применял их. — Ты поделишься этим со мной? Голос Гермионы был почти беззвучным, но, судя по выражению лица Беллатрикс, она все равно его услышала. Это было нечто среднее между недоверием к глупости юной ведьмы и восхищением тем, какой чертовски милой она была. — Иди сюда, — сказала Беллатрикс, протягивая руку. Гермиона была благодарна темной ведьме за то, как она развернула ее и прижала к себе. — Подними свою палочку. Сначала я покажу тебе движения. Тепло Беллатрикс у нее за спиной и совместно движущиеся палочки были более волшебными, чем все, что она когда-либо испытывала. От этого ее трусики намокли, но она почти не обратила на это внимания. Гермиону охватило возвышенное чувство совместного использования знаний и силы, о котором она только мечтала. Она и Беллатрикс оказались более совместимы, чем предвещала их встреча на полу поместья Малфоев. Когда они отрабатывали заклинание, Гермиона чувствовала каждую частичку Беллатрикс через их связь. Близость и её реакция были настолько сильными, что Гермиона едва не отстранилась, чтобы остыть. Вырваться ей помешала лишь бескомпромиссная хватка Беллатрикс на ее бедрах. — Мы еще не закончили, — донесся до ее уха резкий шепот. Гермионе было трудно не выпалить то, что Беллатрикс хотела услышать. С добротой, в которую многие не поверили бы, Беллатрикс провела их через магию и не позволила Гермионе признаться или убежать. Вместо этого она крепко обняла ее и поделилась своими самыми сокровенными магическими секретами. Из всех трех сестер Гермиона призналась бы под давлением, что именно Нарцисса была той, кто с наибольшей вероятностью мог спровоцировать ее на эмоциональные всплески. После инцидентов с Андромедой и Беллатрикс Гермиона поняла, что встала на скользкий путь. Она также знала, что Нарцисса с удовольствием утянет ее ко дну. В том, как холодные голубые глаза смотрели на нее, было что-то такое, что заставляло Гермиону чувствовать, будто Нарцисса уже знает все секреты Гермионы. В результате, Гермиона не то чтобы пряталась от светловолосой ведьмы, но и не искала ее. Раз или два она могла физически спрятаться за одной из других сестер Блэк. Гермиона не была идиоткой. Она без тени сомнения знала, что Нарцисса прекрасно понимает, что происходит. В редких случаях, когда она смотрела в чарующие глаза больше чем на мгновение, в них появлялся самодовольный всезнающий блеск, который заставлял Гермиону подавить дрожь и тут же отвести взгляд. В течение недели блондинка не делала ничего, кроме как терпеливо наблюдала за ней и нетерпеливо нагибала ее над мебелью. Но она не подталкивала Гермиону к разговору, однако было ясно, что она отказывается оставаться в стороне, независимо от того, каковы были страхи Гермионы. Однажды поздно ночью, когда Гермиона не могла уснуть, она выскользнула из постели Андромеды и спустилась вниз. Бессонница мучила ее не так часто, как до солнцестояния, но она знала, что не стоит бороться с ней, когда она случается. Она заварила себе чай из ромашки и устроилась в своем любимом кресле для чтения в библиотеке. Она находилась в глубинах «Хогвартса: История», когда огромная дверь со скрипом открылась. Она почувствовала прохладное прикосновение магии Нарциссы и устало расслабилась в кресле. — Ты ужасно поздно на ногах, маленькая ведьма. Проблемы со сном? — проворковала Нарцисса успокаивающим тоном. — Да, — ответила Гермиона, широко зевнув. Хотя ей не очень хотелось быть загнанной в угол, она никогда бы не солгала Нарциссе. — Садись со мной на диван, маленькая ведьма. Я почитаю тебе твою книгу, а ты можешь закрыть глаза. Гермиона слишком устала, чтобы сопротивляться предложенному комфорту, даже если она все еще чувствовала себя беспокойно. Нарцисса села на диван напротив камина и протянула руку. Гермиона быстро подошла к ней и протянула экземпляр книги. Она устроилась на диване, положила голову на колени Нарциссы. Она смотрела, как Нарцисса благоговейно держит в руках книгу, которая свела их вместе. Гермиона почувствовала, что ее глаза наполняются слезами от переполнявших ее эмоций. Когда рука Нарциссы нежно провела по ее волосам, и она начала читать любимые слова, Гермиона с трудом сдерживала слезы и слова, которые грозили вырваться из нее. Блондинка спокойно читала успокаивающим тоном и позволила Гермионе уткнуться лицом в живот, когда у нее вырвалось несколько слезинок. Нарцисса ничего не делала, только успокаивающе играла с ее волосами и продолжала читать. Гермиона бессильно сдалась. Она погружалась в глубины сна в безопасности и была так обожаема, что чувствовала это своим нутром. Она знала, что было несправедливо держать свои чувства при себе. Но даже в самом уязвимом состоянии она не видела способа впустить в себя Нарциссу или ее прекрасных сестер.

***

Жизнь Гермионы, ставшая уже слишком привычной, в очередной раз перевернулась. Было 3 мая, и ее утро началось обыденно. Она вылезла из постели Беллатрикс еще до восхода солнца и собралась на работу. Как и в большинстве случаев по утрам, она приготовила себе чай и тосты, пока остальные члены семьи мирно спали. «Ежедневный пророк» ждал ее на кухонном столе. Она поставила кружку и тарелку на стол и развернула газету. В верхней части страницы жирными буквами было написано: «ВЫСОКО ЗАРАЗНАЯ ДРАКОНЬЯ ОСПА ПЕРЕСЕКАЕТ КАНАЛ.» Быстрыми глазами она пробежала статью. Это были новости, которых она опасалась в течение нескольких напряженных месяцев. Новая болезнь бушевала в американском магическом и маггловском сообществе, прежде чем появилась на континенте. Бросив газету, Гермиона притянула к себе сумку и побежала к ближайшему камину в министерство. Выйдя из зеленого пламени, она была благодарна, когда услышала рев прибытия других. К ее радости, Гарри и Драко вышли из каминов по обе стороны от нее. Вскоре за ними последовали Рон, Невилл, Луна и Кингсли. Как и в старые добрые времена, они прибыли почти со скоростью спринтера. Им не нужно было говорить. Они встали в очередь за министром, чтобы как можно быстрее добраться до его кабинета. Когда они наконец оказались за закрытой дверью, Гермиона отметила, что они были в худшей форме, чем во время войны. — Спасибо всем, что пришли сегодня утром без вызова, — сказал Кингсли, тяжело дыша, — нам нужно подготовить магическую и маггловскую Британию к тому, что грядет. Могущественные молодые ведьмы и волшебники кивнули, но промолчали. Они были слишком счастливы снова сыграть роль пехотинцев для своего генерала. — Гарри и Рон, мне нужно, чтобы вы двое активировали экстренные процедуры безопасности. Приведите сюда авроров и Невыразимцев. Мне нужно, чтобы они были проинструктированы и готовы к тому, что это будет адская поездка. Невилл, отправься в Хогвартс и помоги Минерве. Они хорошо подготовились к чрезвычайным ситуациям, но ей понадобится еще одна твердая рука, чтобы успокоить студентов и родителей. Луна, иди с ним и встреться с Хагридом. Вам двоим нужно будет оповестить наши магические сообщества, не являющиеся волшебниками. Подготовьте их к худшему. Гермиона и Драко наблюдали за быстрым уходом первой группы. Они готовились к этому дню несколько месяцев, но никто из них не сказал об этом своим семьям. У них не было желания сеять панику. — Драко, — проворчал Кингсли, — я знаю, что мы планировали, что ты возглавишь логистику нашего медицинского реагирования. Но я должен попросить тебя сделать это и вызвать тех из его последователей, кто может быть полезен в этом кризисе. Ты знаешь людей, которые нам нужны. Конечно, твоя мать и твоя тетя. Гермиона покраснела и внутренне запаниковала от того, что ее возлюбленных вызывают. Она хотела, чтобы они были в безопасности, но понимала, почему ей ничего не сказали. Она попыталась отогнать мысли о том, как они могут отреагировать. — Конечно, министр. Я отправлюсь в больницу Святого Мунго и приведу в действие наш план. Я вызову их оттуда, — сказал Драко. Он посмотрел на нее извиняющимся взглядом, прежде чем быстро выйти. — Гермиона. — Министр. — Ты готова пойти и внести свой вклад в помощь маггловскому премьер-министру? — Да. У меня есть все необходимое, чтобы отправиться отсюда. Я полагаю, что они были застигнуты врасплох. Я буду сообщать Вам новости совой в течение дня. — Хорошо, хорошо. Активируй монеты армии Дамблдора, прежде чем уйдешь. Я хочу, чтобы они были в моем кабинете через час. — Да, министр, — ответила Гермиона, уже потянувшись к своей сумке и выходя за дверь. Перед тем, как направиться к маггловскому выходу из министерства, чтобы пройти через весь Лондон на Даунинг-стрит, она вытащила маленькую монету и наложила чары. Это было так странно, как в старые добрые времена, что успокаивало перед лицом такого страха. Отправив сообщение, она спрятала свою монету и направилась к выходу.

***

18 часов пролетели в мгновение ока. Гермиона была права: правительство магглов оказалось не настолько подготовленным, как она надеялась. Она сделала все, что ей было позволено по закону в соответствии с договором между их мирами. Она предоставила информацию и сотрудничала с премьер-министром в подготовке ответа. После того, как они определились с планами, она отправила Кингсли совой подробное письмо. Эти процедуры помогут им пережить первые несколько недель. Затем она отправилась в Балморал по просьбе короля Георга VII. Согласно их протоколу, она должна была сообщить ему об этом после того, как проинформирует премьер-министра и кабинет министров. Она с благодарностью приняла приглашение на ужин с ним и королевой. Она поделилась с ними всем, что знала о реакции магглов, и была осторожно открыта в своих опасениях. В тех немногих случаях, когда она общалась с ними, это всегда было сюрреалистично, поскольку ее маггловское воспитание и жизнь чистокровной семьи сильно противоречили друг другу в том, насколько важны эти два человека. Но они были вежливы и умны. После столь необходимого часа еды и тишины она поблагодарила их за доброту и отправилась на правительственной машине обратно в ближайший магический город. Несмотря на усталость, которая уже подкрадывалась к ней, Гермиона снова вышла в атриум министерства. Как она и ожидала, ее встретили сотрудники больницы Святого Мунго. — Мадам Блэк, — сурово сказала целительница, — Вы контактировали с драконами или с кем-нибудь больным? — Нет, не контактировала. — Общались ли вы с магглами? — Да, общалась. — Извините, но мне придется провести медицинское сканирование. Затем Вас нужно будет обеззаразить, — с некоторым страхом сказала ведьма. — Да, конечно, — легко согласилась Гермиона. Она была рада видеть, что протокол был успешно введен в действие. Она подняла руки и позволила провести полное медицинское сканирование ее лица. Затем она прошла дальше, где другой член медицинского персонала наложил на нее сложные очищающие заклинания. Она кивнула им в знак благодарности, после чего вернулась в кабинет министра. Оказавшись внутри, она опустилась в кресло рядом с Гарри и Роном, чтобы провести вечернее совещание. Они в мельчайших подробностях описали все, что им удалось сделать. Гермиона почувствовала облегчение, когда они закончили почти в полночь. Весь день она переживала о том, какому риску подвергнет себя, если вернется в поместье и к своим возлюбленным. У магглов оспа проявляется по-разному, и она не могла быть уверена, что не заразилась. Вздохнув, она шагнула в камин. Решение вернуться в пустую квартиру далось ей нелегко. Она намеревалась связаться с ведьмами через камин, как только сможет уединиться в теперь пустующем помещении. Выйдя из зеленого пламени, она сразу поняла, что там кто-то есть. Она быстро вскинула свою палочку, готовая к любому противостоянию, которое должно было произойти. — Гермиона Блэк, сейчас же опусти свою палочку. Она никогда не слышала, чтобы Энди говорила так жёстко. Это было более чем немного пугающе. Она медленно опустила руку, сделав при этом глубокий вдох. Она была измучена и чувствовала себя не в состоянии вступать в конфронтацию. — Ты хоть представляешь, как мы волновались? — сказала Андромеда, наступая на нее. Гермиона жалобно подняла руки. — Я была в маггловском Лондоне, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-то из вас заболел. Я собиралась связаться с вами по камину. — Так ты просто решила это сама, не обсудив с женами или главой дома? И ты действительно думала, что это прокатит? Не обращая внимания на ее предупреждение, Андромеда не переставала идти к ней. У Гермионы возникло искушение отступить назад в камин и попытать счастья с этим разговором в стенах министерства. — Не смей, Гермиона. Тебе и так повезло, что я уговорила Беллатрикс разрешить мне подождать здесь на тот случай, если ты окажешься настолько глупой, что не вернешься домой этим вечером. Ты вернешься домой со мной, в поместье. Мы все в опасности. Неужели ты не думала, что министерство призовет таких талантливых ведьм, как мы? Черт, Гермиона. Я знаю, что ты отправила сообщение с монетой. А теперь будь благоразумна. Заходи в этот камин и отправляйся домой. Гермиона долго смотрела на нее, пытаясь решить, что она может выбрать. — Сейчас же, Гермиона. Тон ее голоса заставил Гермиону понять, что выбора нет. Гермиона слишком устала, чтобы бороться с этим. — Да, Энди. Гермиона позволила ведьме развернуть ее и осторожно подтолкнуть к камину. Несколько неохотно выпустив пригоршню летучего порошка, она стиснула зубы от напряжения. Даже она не могла представить себе огненную бурю, в которую она попала. Она едва успела отойти от камина, как Нарцисса схватила ее за ухо, как нашкодившего ребенка. Блондинка бесцеремонно провела ее через весь дом, даже не дав ей возможности протестовать. Она чувствовала давление магии Нарциссы, требующей повиновения, но это было ничто по сравнению с яростью магии Беллатрикс. Как только они вошли в ее кабинет, Гермионе захотелось упасть на колени. Когда Андромеда догнала их, молодая ведьма рухнула под их совместной магией. Она вырвалась из рук Нарциссы и упала на диван, удерживая свой вес, прежде чем сползти на пол. Гермиона не собиралась устраивать эмоциональную вспышку, но слезы текли по ее лицу, а рыдания сотрясали ее тело. Это был такой длинный напряженный день, которых в ближайшие недели будет еще много. И эта тайна, которую она хранила, тяготила ее каждый день. Она несла на себе всю тяжесть осознания того, что эта чрезвычайная ситуация неминуема. Она и ее друзья пощадили своих родных и близких. — Пожалуйста, — выдавила она из себя между рыданиями, — пожалуйста. Сначала она почувствовала, как Нарцисса подавляет ее магию, а затем Беллатрикс. Она попыталась успокоиться, почувствовав руку Беллатрикс на своем плече и близость Нарциссы, но это мало помогло сдержать ее слезы. — О нет, — прогремела Андромеда, — мы не позволим ей отделаться так просто. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь замедлить срыв. — Она прекрасно знала, что мы будем недовольны тем, что она скрывает от нас что-то, не говоря уже о том, что она даже не собиралась встречаться с нами сегодня вечером. Вместо того, чтобы прийти к нам домой, она собиралась спрятаться в своей собственной квартире. Она проявила неуважение к тебе как к главе дома и снова вела себя так, будто древняя магия, которая управляет нашими жизнями, не имеет значения, — Андромеда подзадоривала своих сестер. — Как ты смеешь, — Гермиона быстро поднялась, удивив всех четверых. Она шагнула в пространство Андромеды, — я люблю вас троих так чертовски сильно, что не заставила вас страдать в течение месяцев ожидания этой катастрофы. Я позволила вам прожить последние несколько недель как можно более нормально, потому что знала, что этого уже не вернуть. Так что, если это какое-то преступление, давай, накажи меня. Я вернусь в свою квартиру. Осталось всего несколько часов до того, как мне нужно будет вернуться в министерство… Гермиона не успела закончить свою тираду, как Беллатрикс развернула ее и крепко поцеловала в середине предложения. Она не уступила темной ведьме, как обычно, глотая по пути стоны Беллы. Когда они оторвались друг от друга, Гермиона тяжело дышала, а ее лицо все еще было влажным от слез. Беллатрикс ласково погладила ее по щеке, но отступила в сторону, когда к ней подошла Нарцисса. — Что ты сказала, маленькая ведьма? Вопрос был задан так тихо и спокойно, что Гермиона не могла отрицать, что знает, о чем она спрашивает. Она шагнула к Нарциссе и взяла ее руку, переплетая их пальцы. Она поднесла их руки к своим губам и запечатлела долгий поцелуй на костяшках пальцев блондинки. — Я люблю тебя, Нарцисса, — прошептала она и подняла глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Блондинка притянула ее в крепкие объятия, которые казались всем на свете. Она могла просто заглянуть через плечо Нарциссы на Андромеду. Хотя в циничных глазах все еще горел огонь, он был меньше, чем при предыдущем взрыве. — Понятно, что ты любишь моих сестер, — начала Энди, когда Гермиона отстранилась от Нарциссы, — но что ты чувствуешь ко мне? Гермиона не съёжилась от такого отношения. — Я люблю тебя, Андромеда. Она шагнула вперед и крепко поцеловала все еще кипящую ведьму. Она была нежна и осторожна, но ей хотелось, чтобы ее старшая возлюбленная почувствовала, что она действительно принадлежит ей. Когда она наконец отпустила ее губы, Андромеда лениво открыла глаза. — Не думай, что это избавит тебя от порки, которую ты так заслужила, — сказала Андромеда с еще меньшим гневом в голосе. — Она права, милая, — вмешалась Беллатрикс, — какими бы благородными ни были твои намерения, это не делает то, что ты сделала, приемлемым в нашей семье. Мы не храним секретов друг от друга. Ты лишила нас права утешать и поддерживать тебя. Предстоящий путь будет нелегким, но ты не будешь одна. — Мое присутствие здесь уже достаточно опасно для всех вас. Если с кем-то из вас что-то случится… — Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Мы все очень здоровы, и нас всех попросили помочь министерству, — прервала ее Нарцисса, — мы примем как можно больше мер предосторожности, но жизнь коротка и неопределенна. У меня… у нас не отнимут нашу любовь к тебе. Ты понимаешь? Гермиона не могла подобрать слов, но кивнула головой в знак согласия. — Хорошо, — сказала Беллатрикс, — поднимайтесь по лестнице, сестры. Нашей жене нужно напомнить о ее месте в этой семье, а потом нам всем нужно несколько часов сна. Гермиона шла, прижавшись к боку Нарциссы. Она не ожидала, что блондинка защитит ее от наказания, которое она получит, но она ценила комфорт от того, что ее держат рядом. Она все еще задерживала дыхание, когда они вошли в комнату Беллатрикс. Она уже привыкла к трем замечательным любовницам, но раньше они не оказывались в подобной ситуации. Ей было искренне жаль, что ее действия причинили им боль, хотя она бы снова сделала тот же выбор. — Одежда тебе не понадобится, — сказала Беллатрикс, снимая ее магическим образом. Гермиона задохнулась от прохладного воздуха, но не попыталась прикрыться. В конце концов, здесь не было ничего такого, чего бы они не видели раньше. — Склонись через колени Андромеды, Гермиона, — приказала Нарцисса, — ты ведь понимаешь, за что тебя наказывают? — Да, — ответила она, уверенно глядя в голубые глаза. Гермиона неловко опустилась на колени Андромеды, пытаясь найти хоть какое-то равновесие, которое она могла бы удержать. Как только она укрепила свое положение руками, ведьма нанесла ей в ответ шлепок по середине задницы. Гермиона пискнула и попыталась вспомнить о дыхании, пока Андромеда продолжала медленно наращивать силу. Они наигрались достаточно, чтобы она поняла, что это только начало. Андромеда разогревала ее, и Гермионе оставалось только гадать, кто из сестер принесет истинное наказание, или же они обе. К тому времени, когда Андромеда закончила с ней, Гермиона вцепилась в юбки и изо всех сил старалась не вырываться. Слезы снова катились по ее щекам. Рука, такая горячая, как кожа ее задницы, легла на горящую кожу. — Как ты думаешь, тебя достаточно наказали? — спросила Андромеда, успокаивающе поглаживая ее. Это была ловушка, и Гермиона знала это. Но когда рука ведьмы скользнула ей между ног, она поняла, что ей все равно. — Нет, — прохрипела она, — мне очень жаль, Энди. — Я не сомневаюсь, что так и есть, — сказала ведьма, дразня на грани влажности, — но, возможно, не так жаль, как тебе будет. Сёстры, кто будет следующей? Гермиона снова захныкала при мысли о том, что ей придется встретиться со всеми тремя за один вечер. — Я, — сказала Нарцисса, — Беллатрикс любезно решила, что у нее нет времени сегодня, и она привлечет Гермиону к ответственности завтра. Гермиона разрывалась между благодарностью и беспокойством по поводу того, что займет так много времени. — Ты знаешь, что мне больше нравится, когда ты склоняешься над вещами, — сказала Нарцисса, помогая Гермионе встать на ноги. Смена положения напомнила ей о том, как сильно горит ее задница. Андромеда взялась за нее так, как никогда раньше. Нарцисса, с другой стороны, никогда не сдерживалась. Гермиона была уверена, что в ближайшие дни она будет избегать сидения. — Белла, дорогая, — сказала блондинка, — твой стол — ее любимый предмет мебели в этой комнате, не так ли? — Да, — согласилась темная ведьма. — Почему бы тебе не устроиться поудобнее, дорогая Белла, в своем кресле? Думаю, тебе понравится этот вид, — тон голоса Нарциссы ясно говорил о ее дьявольских намерениях. — Гермиона, — мягко произнесла она, касаясь обнаженной кожи по бокам. Она подождала, когда карие глаза встретятся с ее взглядом, — лицом вниз на ее столе, дорогая. Держи глаза открытыми. Позволь ей увидеть тебя. Гермиона вздрогнула. Она всегда могла положиться на Нарциссу, которая знала слишком много. Она была бы полностью эмоционально обнажена перед Беллатрикс. Это было не то, что она когда-либо предлагала темной ведьме раньше. Если она сделает это, то одновременно подчинится наказанию Нарциссы и сделает довольно большой эмоциональный шаг в отношениях с Беллатрикс. Она кивнула и сделала то, о чем ее попросили. Гладкое прохладное дерево стола заставило ее пискнуть, но она обнаружила, что не может отвести взгляд от Беллатрикс. В выражении ее лица смешались предвкушение и уязвимость. Гермиона протянула руку, и темная ведьма взяла ее за руку. Гермиона улыбнулась и произнесла: — Я люблю тебя. Лицо Беллатрикс озарилось обожанием, за которым последовала ухмылка. Гермиона не успела рассмотреть изменение, как ее задница взорвалась от боли. Она переступила с ноги на ногу и удивилась, как она не заметила расческу в руке Нарциссы. Еще один сильный шлепок, и она качнулась вперед, к Беллатрикс, не разрывая зрительного контакта. — Не забывай дышать, маленькая ведьма, — сказала Беллатрикс после особенно сильного удара. Гермиона успела сделать вдох, прежде чем потрясающе прочная расческа заставила ее снова выдохнуть. — Ты такая послушная девочка, Гермиона, — сказала темная ведьма, наслаждаясь решимостью в поведении Гермионы, — Нарцисса получает огромное удовольствие от того, что твоя задница будет черно-синей. Гермиона захныкала и от последнего удара, и от желания, которое Беллатрикс так легко разожгла в ней. Она уже сбилась со счета, сколько раз расческа опускалась на ее и без того болезненную кожу. Она чувствовала, как ее решимость окончательно ослабевает. После еще трех сокрушительных ударов по нежной коже в том месте, где ее задница соприкасалась с бедром, она в слезах рухнула на пол, всхлипывая так же сильно, как и под воздействием их магии. Она смутно слышала, как щетка ударилась о поверхность стола, но не успела ничего понять, как Нарцисса заключила ее в объятия. — Теперь все кончено, милая, — сказала Нарцисса, помогая ей встать и крепко прижимая ее к себе, — я держу тебя. — Отнеси ее в постель, Цисси, — сказала Андромеда откуда-то из глубины тускло освещенной комнаты. В сопровождении Нарциссы и Беллатрикс Гермиона мучительно продвигалась к ванной комнате. Они позволили ей заняться необходимыми делами, прежде чем Нарцисса аккуратно сняла макияж, а Беллатрикс расчесала и заплела волосы. Они медленно проводили ее, помогая улечься на живот, прежде чем самим приготовиться ко сну. — Можно я намажу тебя алоэ, любимая? — спросила Андромеда так ласково, что Гермионе снова захотелось плакать. — Да, пожалуйста. Прохладный гель был так приятен на коже, что Гермиона открыто застонала. Андромеда скользила руками по больной коже, нанося облегчение, не причиняя боли. Это было так заботливо и тщательно, что бедра Гермионы начали покачиваться. — Ты мокрая для меня? — спросила Энди, уже зная ответ. — Я промокла насквозь, — ответила Гермиона, слишком уставшая, чтобы быть менее честной. — Позволь нам позаботиться о тебе, — сказала Нарцисса, забираясь на кровать рядом с ней и переворачивая Гермиону на бок так, что ее спина слегка касалась передней части блондинки. Не толкая ее, Нарцисса протянула одну ее ногу назад и поместила поверх своей, открывая Гермиону для двух других ведьм. Гермиона была благодарна, что кожа Нарциссы была прохладной на ее израненной коже, но ее быстро отвлекли тупые ногти ведьм, прочертившие по ее торсу и дьявольски щипавшие ее соски. Андромеда подышала на ее центр, прежде чем медленно и роскошно лизнуть ее складки. — Гермиона, — сказала Беллатрикс, привлекая ее внимание, — ты выглядишь прекрасно, только что наказанная и удерживаемая моими сестрами. И нуждающаяся. Ты уже не можешь контролировать свои бедра. Андромеда потрясающе ощущается в тебе, не так ли? Вместо ответа Гермиона протяжно и громко застонала. — Не стесняйся, маленькая ведьма. Кончи для нас, мы все чувствуем, как сильно ты нуждаешься в этом, — сказала Беллатрикс, целуя ее и слегка дергая за волосы. Гермиона распалась на части от того, что к ней прикасались все три ее возлюбленных одновременно. От напряжения последних нескольких месяцев и наказания она снова начала плакать. Но, в отличие от прежнего, она чувствовала, как напряжение уходит из нее, когда ее крепко обнимали. Она взяла слова любви и сохранила их в сердце, зная, что они станут той силой, которая поддержит ее во время надвигающейся бури. Теперь она понимала, что недооценила своих любовниц. В будущем она, несомненно, будет совершать ошибки, но она надеялась, что никогда не повторит эту. С ее ношей было легче справиться, когда ее несли четверо, а не одна.