You have no need to say it twice

      — Сделай чуть потише, — бросает Дима через плечо, кивая на телевизор. Сережа приглушает голоса жюри «Открытого микрофона» и теперь может слышать, как Дима стучит ножом о разделочную доску. — Спасибо.       Лицо Сережи раскрасневшееся с мороза, пальцы окоченели — он пытается согреть их дыханием.       — Опять ты без перчаток, — качает головой Дима, цокая в ответ на уклончивое «забыл».       Сережа, кутаясь в плед, наблюдает, как Позов отвлекается от готовки, чтобы сделать ему чай. Уже привычный порядок действий: достать френч-пресс, засыпать улун, бросить пару кружочков имбиря и четверть лимона, залить водой, накрыть полотенцем, засечь семь минут — Дима, кажется, даже получает удовольствие от процесса, хотя сам чай ему особо-то не нравится.       — Хоть из дома тебя не выпускай, — журит Сережу Дима, трепая по голове. — Отморозишь же когда-нибудь, ну.       Сережа тянется за поцелуем, и Дима поддается — ласково прикусывает нижнюю губу, скользит языком по кромке зубов, мягко обхватив затылок ладонью. Сережа бы обнял его за шею, как делает обычно, да руки под пледом ледяные, замерзшие в ноль — и самому отогреться надо, и Диму морозить не хочется, так что он просто отвечает ярче, прикрыв в наслаждении глаза.       — Я люблю тебя, — говорит он, повернув голову вбок, в сторону Димы, отошедшего, чтобы налить чай.       Дима смотрит на него — долго, глубоко, — а потом улыбается так, как, наверное, никто другой бы и близко не смог.       Сережа знает, что никого другого ему и не нужно.