Один из Романовых

      Единственными словами Государя были произнесенные негромко, хрипло, с нотой сожаления, которая погасла в симфонии отвращения: «казнить».       Наталья, стоящая радом, придерживающая муженька под локоть, старалась вразумить неуклонного князя.       —Милый Алексей, это ж сын твой старший, наследник престола Руси! Пожалей! Пожалей! — причитала Нарышкина, всхлипывая от ужаса и все ещё не отступившего удивления.       Однако, старший Романов был неприклонен. Выдернул руку из захвата Натальи и удалился из комнаты. Его ход сопровождался звонкий стук шагов о мраморный пол, отдававшийся от стен гулким эхом. Наталья пала на пол, прикрывая рот рукой, заглушая стоны и всхлипы. Подол её платья небрежно расплылся по натертой поверхности. Девушка низкого сословия легко, сочувственно консулась подушечками пальцев плеча госпожи. Кем бы не приходится ей Данила — сыном, пасынком, — она уже прикипела к нему, не хотела отдавать… Чувствовала себя, как мать, оберегающая, пусть не родного, но сына.       —Нельзя же так… — простонала Нарышкина, сквозь всхлипы и вздохи.

***

      —Милый… Такой душенька… — прошептал рыжий, прижимая низкорослого парня к себе, поглаживая по маковке.       Эти слова у самого уха вызывают волну мурашек. Горячее дыхание обдает ухо и часть щеки. Эльдар обмяк в крепких объятиях, полностью отдаваясь в руки наследника. Он хотел бы сказать каких-то банальных нежностей, от которых живот сводит, что мы называем — возбуждение.       В эту минуту сладостных ласк и влюблённых поглаживайний дверь отворилась с громким стуком о стену. Парни вскочил с кровати, отрываясь друг от друга. В проходе показались грозные, могучие стрельцы в цветных платьях, шапках с меховым околышем. Помимо самопалов, в руках их страшно поблескивали наконечники послльских топоров, загнутых дугой, а на поясе красовалась портупея, в которой, вероятно, находилась сабля.       Всё было понятно и без слов. Парни даже не сопротивлялись, как их подхватили под руки и повели на каторгу. Были высланы ораторы, которые извещали город о великой казни, которая состоится на площади Москвы, где стояло это оружие пыток.

***

      Пока звучал приговор, какой-то из стрельцов накинул грубую верёвку на шею, связанную узлом, который затянулся бы в нужный момент. Глаза закрыты, Данила полагается только на чувства. Справа он слышит такой же звук затягивания узла. Он повернул голову. Как бы ему не было страшно, больно, обидно, больше всего его волновал Эльдар… Он стоял на подставке, которая вот-вот исчезнет из-под ног. Он дрожал от страха, а широко открытые глаза боспомощно смотрели в пол. Руки, связанные за спиной заламывали пальцы до хруста. Ощутив взгляд младшего Романова, он поднял глаза.       —Прости!.. — тихо сказал Данил, разглядывая смягчающиеся черты лица низкорослого.       В глазах крепостного не было ненависти или обиды к нему — это облегчало. Джарахов измученно улыбнулся.       —Я люблю тебя, — одновременно сказали они, как земля ушла из-под ног…       Кто-то в смотритель ном зале счастливо в скидывал руки, приговаривая: «так им и надо». Кто-то закрывал рот руками, думая, как жестоко и грустно обошлись с будущим правителем. Наталья Нарышкина была из второй группы. Она прижалась к уже немолодому государю, сжимая его платье в районе рукавов.       —Так надо, милая, — спокойно, без какой-либо дрожи в голосе, произнёс царь, успокаивающе поглаживая супругу по голове.

***

      Лишь упоминание о сыне вызывало у Алексея неподдельное отвращение. Он приказал удалить из всех документов, летописей, книг слова об умершем на его глазах наследника. Даже после смерти Алексея Михайловича (1676), никто не осмеливался поднять тему о разочаровании рода Романовых. И кто знает: каким был бы Данила правителем? Как бы сложилась судьба слуги, ведя он себя примерно и послушно?