не фансервис

Чонгук стоит на месте, бараном уставившись на удаляющуюся фигуру. Грета уходит не спеша. Она хочет, чтобы её остановили, обняли, разрешили поплакать и не отвечать на вопросы, за ответы на которые ей будет стыдно. Она плачет от обиды, горечи, злости на себя и него, того, кто так по-дурацки вошёл в её жизнь и, похоже, также глупо покинул её. А когда видит проезжающий мимо знакомый внедорожник, и вовсе начинает рыдать. «Всё, это конец! Уехал. Бросил. Оставил без связи и дома». Генриета дошла до аптеки и рухнула на лавку, на которой пролила уже не мало слёз. Бросила сумку рядом, подобрала колени и положила на них голову. «Пого щипта Ирогэ мараникка то Пого щипта Нои сачжиныль пого иссодо Пого щипта Ному яксокан щиган Нанын урига мипта ичжен ольгуль хан бонын Готто химдырочжин урига…» — тоской навеянные, пропевает строки, слёзы глотая. Грета чувствует себя разбитой, как никогда. Если ещё пару часов назад она была настроена изменить свою жизнь в корне, то сейчас ей не нужно ровным счётом ничего, кроме глаз цвета тёмной карамели, на неё по-детски нежно смотрящих. Внезапно Грета вспоминает про планшет. Она лезет в сумку, включает и звонит коллеге. Та отвечает лишь с третьего раза, тяжело дыша, будто, бежала. — Ген, что случилось? — Мария выглядит бодро, точно не спала, но слегка помята и взъерошена причёска. Не сложно было догадаться, чем она занималась, но у Греты нет выхода, она должна спросить. — Маш, я могу приехать к тебе сейчас? — А что случилось? Я же послала к тебе корейца. Девушка опускает голову, поджимая губы. — Он не вернул мне ключи. Не спрашивай. Просто скажи мне адрес. — Ген, видишь ли… Я не думала, что ты приедешь… И… В общем, тут такое дело… Я не одна, короче. Извини. — Я понимаю, — Генриетта закусывает щёку и отключается. Слезы снова хлынули обжигающими струйками. Её плечи сотрясаются в воздухе, только теперь от смеха над собственной глупостью. — Как ты могла оставить в квартире чужого человека? Как ты могла довериться ему? Даже имя не спросила, — ругает она сама себя вслух. — Вот теперь не жалуйся и не вини никого. Наревевшись вдоволь, выругав себя и посмеявшись над собственной доверчивостью, которую Грета обещала себе выключить нахер, она вытирает слёзы, встаёт и, видя краем глаза рядом с собой силуэт, вздрагивает. «Что за дежавю, блять?» На тёмной стороне л̶у̶н̶ы̶ скамейки, что прячется от фонаря, сидит человек, а рядом с ним лежат жёлтые очки, кепка, перчатки и… маска. Увидев последнее, Грета сначала начала внутренне ликовать, а потом, эм… Испугалась? Человек встал и коротким шагом двинулся к девушке. Грета отвернулась и зажмурилась. «Нет, это сон», — думает она, но реальность уже наступает на пятки. С минуты на минуту она увидит лицо своего незнакомца, он откроется ей. Девушка вдыхает, но выдох застревает в лёгких. — Генриетта, — зовёт её Гук, подходя ближе. Она выдыхает тихо и хрипло, наконец. Откуда он имя её узнал, задаётся вопросом мысленно. Рука ложится на плечо и Грета жмурится сильнее, закрывая лицо руками. «Открой и посмотри на него, ты же хотела». Это похоже на космический восторг, от которого хочется визжать и прыгать. Грету, словно бассейн, маленькими ручейками воды наполняют новые, странные чувства. И не понятно, сейчас она испытывает сумасбродное счастье, или напугана до одури. Второе. От страха и ожидания подгибаются колени. Она в предвкушении и смятении — ей стыдно, страшно и радостно одновременно. — Открой глаза, — говорит Чонгук, становясь перед Гретой. Она отрицательно крутит головой. Гук берет её руки в свои и отводит их от лица, девушка не противится, поддаётся, но её глаза всё ещё закрыты, зажмурены. Она заламывает брови и дрожит всем телом. — Генриетта, — произносит Чон снова, отпуская руки девушки, и, касаясь лица. Она тут же покрывает ладони Гука своими, дрожащими, но тёплыми и невесомыми. Гук тянется к ней, приближается, хочет поцеловать, но Грета поджимает губы. — Открой глаза, — жарким дыханием обдаёт взволнованную кожу. — Посмотри на меня. — Нет, — коротко выпаливает Грета, нежным теплом обласкивая, и снова поджимает губы. — Пожалуйста, — умоляюще-яростно тянет шёпотом хриплым Гук, лбом к её лбу припадая. — Я не могу, — шепчет тоже ему в губы, свои расслабляя. — Я так не хочу. Не так. Чонгук чувствует, что кожа под его руками стала горячей и влажной. Грета больше не поджимает губы и не держит его ладони, она умоляет и сдаётся. Морозный холодок пробежал волной по его позвоночнику от осознания происходящего. Наконец, Чон понял, почему Грета вела себя так с тем подонком и официантом. И он… он на мгновение почувствовал себя таким же, как они. В испуге Гук убрал руки от Гретиного лица, словно обжёгся, и отпрянул. А, услышав облегчённый выдох, убедился в своей догадке. Она не позволяла себя трогать, но он тронул. Она не хотела открывать глаза, но он заставлял. Она не готова увидеть его и, тем более, целовать, но он хотел. Его желания имеют больший вес, он привык получать всё, что захочет. А ещё, он сильнее, как тот зверь, что напал со спины. И она — его добыча, просто смиряется со своей судьбой и становится покорной, лишь бы выжить. От осознания всего ужаса, что испытала эта хрупкая девочка, которая до сих пор доверяла ему — совершенно незнакомому иностранцу, он начинает метаться из стороны в сторону, мысленно ругая себя. Он опять ничего не понял. Задавал вопросы, просил объяснений, но не тех. «Глупый, глупый Гук. Какой же ты глупый», — твердит он про себя. — Ты в маске? — робко спрашивает Грета, качаясь на подкашивающихся ногах. — Сейчас, — вырывается из раздумий Чон и быстро надевает маску. Грета аккуратно открывает глаза. Перед ней всё тот же незнакомец, и он в маске. Она вытирает слёзы и подходит к нему. Тот отворачивается. Грета останавливается. — Отдашь мне ключи и телефон? — Конечно, — хрипло отвечает Гук, затем прочищает горло. В вытянутой руке он держит её вещи, но девушка не спешит протягивать свою, чтобы взять их. — Я не кусаюсь, — улыбается она. — Я зато кусаюсь, — тут же бросает Чон. — Возьми. — Тогда почему не укусил, когда был близко? «Теперь она дразнит меня?» Нет, она не дразнит. Поведение незнакомца Грета сразу считала. За что была очень благодарна. Пальцы зудели желанием броситься ему на шею, прислониться к щеке, которую не пощадила, извиниться за это миллион раз и просто на минутку раствориться в его объятиях. А потом решиться и сказать: «Мне всё равно, кто ты, только не уходи». — Ты всё ещё хочешь, чтобы я объяснила? — Нет. — Почему? — Я сам всё понял. «Что ты понял?» — хочет спросить она, но молчит. Напряжение повисло в воздухе. Грета, игнорируя руку Гука, садится на скамейку. Ноги уже не в состоянии её держать. — Почему не уехал? «Потому что беспокоюсь о тебе. Чувствую себя виноватым. Нуждаюсь в тебе. Скучаю. Хочу видеть и вдыхать малиновый аромат, наполняя лёгкие до отказа». — Я должен был вернуть твои вещи. Ты же не думала, что оставлю тебя на улице и без связи? — Но ты их всё ещё не вернул. — Ты сама не хочешь брать, — снова протянул руку. Грета подошла к Чону. — Почему не смотришь? — Просто забери телефон и ключи. — А что потом? Грета подходит ближе, становится перед Гуком, но тот отворачивается, смотря куда-нибудь в бок, за спину, назад, только не на Грету. Она с жадностью пытается словить хоть короткий взгляд, но безуспешно. Постояв вот так какое-то время, она потеряла терпение. Рванула смартфон и связку из руки Гука, грубо запихнула вещи в сумку и направилась к дому. Но за углом её ждал сюрприз — Юрий, всё это время стоявший здесь, неподалёку. «Он что, всё слышал?» От этого Грета ещё больше разозлилась и ускорила шаг. Её никто не догонял. Внезапно сумка завибрировала и издала незнакомый звук. Грета открыла её и увидела горящий экран смартфона. Она взяла телефон в руки и звук повторился, извещающий о новом сообщении. Сегодня ночуй в отеле, чтобы ни я, ни стафф не переживали. Потерпи 2 дня, а потом делай, что хочешь. от РэпМонХён Кто такой РэпМонХён, подумала Грета, и убрала устройство обратно в сумку ровно до тех пор, пока не догадалась, что это не её телефон. Чонгук пылает от злости на самого себя, вот-вот вспыхнет, остудила его приятная вибрация в кармане и смс: Ген, прости, что так получилось. Можешь приехать, если ещё хочешь. от коллеги Марии. Чонгук непонимающе тянет устройство Юрию и тот жестом просит водителя притормозить. — Господин Чон, я думаю, это не Ваш телефон. Чонгук слегка улыбается и командует: — Разворачивайся. На часах 00:00 Грета, даже не раздеваясь, лишь спустив лямки комбеза, взяла в руки телефон и поудобнее устроилась на диване. Включая экран разблокировки, видит на заставке общее фото бантан, очень старое, ещё дебютных времен. Это девушка поняла по ирокезу Намджуна. Пароля нет, графический ключ. Грета сначала не хотела даже пытаться, но потом решила попробовать, всего разок. Она водит пальцем по точкам и, удивительно, но у неё получилось. А самое забавное, что у Греты такой же ключ. Похоже у них с Чонгуком гораздо больше общего, чем она думала. Не говоря уже о дури, из-за которой они вот так разошлись. И пока девушка размышляла — поддаться соблазну или нет, телефон зазвонил и на экране высветилось РэпМонХён. Грета чуть не выронила телефон из рук и случайно сбросила звонок. Через несколько секунд РэпМонХён снова звонит. Раздражающе долго. Как только звонок закончился, Грета выключила телефон. Она взяла планшет и набрала свой номер. Только кнопку вызова нажать не успела. В дверь постучали. — Кто там? — Наё. Знакомый корейский голос вызвал дрожь в коленках и мурашки на руках. Грета не думала, что он так быстро обнаружит подмену. Он ведь из-за телефона вернулся? Девушка открывает дверь и сразу отходит в сторону, приглашая войти. Гук нерешительно переносит ногу через порог. — Наши телефоны… — Я знаю. Грета сходила в зал за телефоном и протянула его Гуку. Девушка на него не смотрит. А Чон залип. Спущенные лямки комбинезона неподвижно лежат на широких бёдрах, открывая вид на узкую талию с плоским животом. Короткий топик полностью закрывает грудь, но Гук быстро понимает, что под ним нет белья. Он поднимается выше, к точёным плечам, острым ключицам с ямочками и всё выше, к самым глазам, злым, потому что Гук забыл, что без очков. А Грета, почувствовав, что телефон никто не забирает, посмотрела на него как раз в тот момент, когда Гук высматривал наличие у неё белья. — Былят, — чисто русское вырывается у него, когда понял, что попал. Грета хмурится, но потом прыскает. Гук сначала испугался, но потом тоже начал смеяться и заметил: «А ведь и правда похоже на звук стеклоочистителя, когда она так искренне смеётся». — Возьми телефон, — снова вытягивает руку Грета. Гук подходит, забирает его и отходит назад. — И ты свой возьми, — говорит он, но руку держит в согнутом состоянии, чтобы Грета подошла ближе. Она несмелыми шагами продвигается вперёд и вытягивает руку, чтобы забрать свой телефон, но Гук свою притягивает к себе, чтобы девушка подошла ближе. — Я тебя не укушу, — произносит он. — Если хочешь вернуть мой телефон, можешь положить на тумбочку. «Не верит. Чонгук, поздравляю, ты всё испортил». Да верит, верит. Не в этом просто дело. Ещё до того, как в сумке раздался незнакомый звук, Грета уже приняла решение, о котором, возможно, пожалеет. — Через два дня я уезжаю, — говорит Гук, надеясь на хоть какую-то реакцию. — А я через пять дней, — сухо произносит Генриетта. — Ты не хочешь ничего мне сказать? — Что ты хочешь услышать? — Накричи, разозлись, ударь, но скажи что-нибудь. Грета хмурится, вспоминая пощёчину, облокачивается о пенал и отвечает: — Извини. Мне не следовало… Гук не думал, что кому-то вот так запросто не составит труда извиниться. Тогда, как сам он не может выдавить и слова из себя. Говорить о чувствах всегда сложно, а Гуку тем более, потому что у него мало опыта в этом. — Не стоит. Ты была права. Я заслужил, — выговаривает всё-таки Гук, тупя взгляд в пол. — Проходи, если хочешь, — коротко бросает Генриетта и сама идёт в зал. Чон, сперва застывший от неожиданности, быстро разувается и снимает экипировку, всю, кроме маски. — Тебе следует проверить телефон. Там пришло сообщение и два раза звонили. Мне пришлось выключить его из-за этого, — произнесла Грета, усаживаясь на диван. — О, тебе тоже, — Гук вернулся в прихожую за телефоном девушки. Грета отправилась на кухню перезванивать коллеге, а Гук остался в зале — Намджуну. — Ты чего трубки не берёшь? — набрасывается лидер сходу. — Хён, что случилось? Я телефон потерял. — Ты сообщение моё видел? — Да. Я понял. — Слушай, ты у себя в комнате флакон с духами разлил? Вонизм — ужас! — Спасибо Тэхёну. Не выветрился ещё? — Там теперь неделю проветривать нужно. Спать уж точно невозможно. А комнат свободных нет. Я могу к Джину пойти, ты поспи у меня. Или сам куда-нибудь определись. — Разберусь, хён. Не волнуйся. — Давай в отель. Завтра в 9:00 репетиция. Не забыл? — Я помню, хён. Скоро приеду. — Что-то случилось? — Нет. Всё в порядке. А у тебя? — Нет. Тоже всё хорошо. Чон присел на диван, как можно дальше от Греты. Девушка улыбнулась невесело, но ничего не сказала. Как перебороть теперь эту неловкость? — Как щека? — нарушает молчание Генриетта. — Всё в порядке. Больше не горит. — Извини ещё раз. — Пустяки. Снова повисает молчание. У каждого свои мысли в голове. «Пять дней и я исчезну отсюда. Он исчезнет раньше. И зачем мне всё это нужно было? Зачем впустила? Обменялись бы телефонами и всё. Зачем надо было всё так затягивать? Зачем надо было влюбляться? Вот дура. И что теперь делать?». Бесконечные вопросы без ответов. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ты всё испортил. Раньше всё было просто и легко. Но ты всё снова испортил. Тугодум. Что делать-то теперь? У тебя всего пять дней, чтобы всё исправить. Стоп! А дальше что? Она уедет. Ты тоже…». — Я думаю, нам нужно… — начинают одновременно. Вот только думают о разном.