не фансервис

— Говори ты, — произносит Гук. — Нет, ты первый. — Девушкам нужно уступать, — улыбается. — Хорошо, — выдыхает на грани решимости. — Я думаю, нам стоит перестать видеться. Гук ожидал чего угодно, только не этого. Сердце со скоростью света ухается на пол. Он забывает дышать и, чуть не плача, смотрит на неё. — Я благодарна тебе за то, что ты сделал для меня, но ты уедешь через два дня… — Я могу остаться, — перебивает Гук. — Но я не могу, и уеду через пять дней. Поэтому нет смысла в вечерних визитах и раскрытии твоей личности, кем бы ты ни был. — Даже, если я Чонгук? — выдаёт неожиданно. На секунду Грета замирает. — Ты не можешь быть им, — равнодушно произносит она, но сердечко почему-то ёкает. — Почему? «Чонгук не может быть таким тугодумом», — проговаривает она еле слышно на русском языке. — Я же просил говорить по-корейски, — начинает злиться. — Извини. Грета задумалась. А почему он не может быть Чонгуком? Ей, конечно, не может так повезти, но, если на минутку представить… — Тем более, если ты Чонгук, — бурча на корейском, отходит к окну. — А где машина с твоими охранниками? Прячутся? — Я их отпустил. «Какого?..» — Ты не можешь остаться здесь, — поворачивается к Чону. — РэпМонХён просил тебя ночевать в отеле, забыл? «Какого?..» — Извини, я прочитала. Откуда мне было знать, что телефон не мой? Но я больше ничего не смотрела, честно. — Я тебе верю. — Звони, пусть возвращаются. Чон звонит. Только машина не уезжала, а стоит возле соседнего дома. — Юрий, сколько вам ехать до меня? — Господин Чон, мы же… — Сколько займёт дорога от отеля? — Двадцать минут, господин Чон. — Хорошо, через сорок минут будьте под окном. Не раньше, — шёпотом добавляет. Последние минуты рядом с ней. — Чай? Кофе? — кричит Грета из кухни. — Чай, — слышит она непозволительно близко. Вздрагивает и, оборачиваясь, видит корейца. — За мной приедут через сорок минут. — Хорошо, — слегка испуганная девушка огибает преградившего ей путь Гука и лезет в шкаф за кружкой. — Тебе помочь? — Справлюсь. Я сейчас вернусь, побудь здесь. Грета идёт в комнату, чтобы переодеться. В коротком топике она чувствует себя не комфортно рядом с незнакомцем. Поэтому надевает свободные штаны и футболку оверсайз, почти такие же, что ночью были на Гуке. Успевает как раз к тому времени, как засвистел чайник. Заходит в кухню и видит его возле окна. Он снял свою ветровку и стоит сейчас в облегающей футболке. Грету буквально размазывает от вида его широкой спины, сильных рук и талии, этой божественной талии. Руки Чона сложены на груди и, как только он поворачивается, от забитого рукава девушку просто уносит. Татуировки на красивых руках — её фетиш. А чайник свистит… Но кому до него есть дело? — Я не знаю, как его отключить, — Гук указывает рукой на чайник, той самой, что с большими бицепсами, играющими мышцами, которая вся покрыта чернилами. Грета приходит в себя и, краснея, поворачивает выключатель. Она начинает суетиться, просыпает чаинки на стол, проливает кипяток мимо заварника, благо, не себе на руки. Чонгук молча за всем этим наблюдает, лукаво улыбаясь. У них меньше сорока минут, потом они разойдутся, как в море корабли, а недосказанности вагон и маленькая тележка. — Что тебя так разволновало? Грета замирает. «Во даёт! Кто же так в лоб спрашивает?» — Ничего, всё в порядке. Я — как Намджун, помнишь? «Не прокопаешься». Попытка номер два. — Я тебе нравлюсь? «Да он меня убить сегодня решил?!» — Ты о чём? «Слышала, этот вопрос вгоняет в ступор. Несколько минут, чтобы что нибудь придумать, у меня есть». Вгоняет в ступор, но не Чонгука и не сегодня. — Я привлекаю тебя, как парень? «Пиздец! Во нахлобучивает!» — Мне кажется, это два разных вопроса. — Ответь тогда на второй. И, что ей делать? Сказать «нет», так он не поверит. Грета себя уже не раз с потрохами сдала. А скажет «да» — будет страдать. Пожалуй, она сама себе боится ответить на этот и предыдущий вопрос. Если согласится, если примет, то обязательно разобьёт себе сердце. Потому что рано или поздно они расстанутся. Но неожиданно для себя она выдаёт: — Да, — выжидающе смотрит и мелко дрожит внутри. Через полчаса он уедет, а она будет реветь. Ну и зачем? Гук не верит своим ушам. Хочет переспросить, но вряд ли она повторит. Грета смотрит на него и у Гука чувство, будто стены сжимаются, всё пространство сужается до небольшой хрупкой фигуры. От её короткого «да» он теряет здравомыслие и вот-вот контроль помашет лапкой. Но Грета протягивает кружку чая и удаляется. Еще тридцать минут. Чон плетётся следом. — Ты тоже мне нравишься, — произносит он, присаживаясь на диван рядом с девушкой. Она молчит, пьёт чай и на Чона не смотрит. А в глазах тает былая решимость. — Почему ты молчишь? — Что я должна сказать? — поворачивается к парню и продолжает. — Мы уже выяснили, что нравимся друг другу. Что дальше? Переспим на прощание? — отворачивается с равнодушным лицом, будто ни капли не нервничает. А сердце выпрыгнет сейчас, на хрен, из глотки. Гук сидит в полнейшем непонимании, что происходит. Он не ожидал такой реакции. Он сам собирался быть прямолинейным и дерзким, но Грета его опередила. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — Гук придвигается ближе. — Сам посуди, я уеду через пять дней, ты тоже. И что дальше? Отношения на расстоянии? Я в них не верю. Поэтому не вижу смысла продолжать. Вот как, значит. «Сейчас как сниму маску, и увидишь, кого отшиваешь! Ах, да, Чонгука ты уже отшила». — Кстати, когда я спросил: «Что, если я Чонгук», ты сказала: «Тем более, если ты Чонгук». Что это значит? — С Чонгуком тем более не может быть никаких отношений. — Почему? — Ты издеваешься? — злится. — Нет, — растерян. — Ты же арми и всё сам знаешь… «У Чонгука есть Тэхён», — хочет сказать, но не стала. Во-первых не уверена, а во-вторых, мало ли кореец не в курсе шипфантазий арми, поэтому ответила другое. — У айдолов запрещены отношения. Особенно у BTS, насколько мне известно. — Глупости какие. Он может встречаться, с кем хочет. — Почему ты говоришь так, как будто ты и есть Чонгук? — смотрит изучающе, затем, не получив ответа, продолжает. — Ладно, допустим. И что? — Можно встречаться тайно. Или уйти из группы. Грета снова поперхнулась, делая глоток чая. Чон поспешил скорее постучать по спине и обнаружил, что девушка без верхнего белья. «Пиздец!» Ещё не забытая фантазия прокралась под веки и желание рвануло ширинку джинсов. Пульс долбит в ушах, в глазах темнеет. Кислорода не хватает. Чон быстро поднимается и идёт к окну. Пытается открыть его, но не выходит. — Ты не откроешь. Дай я, — Грета подскакивает и втискивает себя между Гуком и подоконником, задевая пах. На минуту её рука зависает в воздухе, а в застывшие на месте бёдра упирается что-то твёрдое. Девушка чувствует, как собственное тело предательски реагирует на Гуково вожделение и, покрываясь краской, поскорее открывает окно. Как только оно открыто, оба переваливаются через подоконник и, тяжело дыша, упиваются кислородом. Возле соседнего дома Грета примечает знакомый внедорожник, но делает вид, что ничего не увидела. Она возвращается на диван и складывает руки перед собой, закрывая возбужденную грудь. Чонгуку понадобилось времени больше. Он стоит перевалившись через отлив, округлённые ягодицы демонстрируя. От взгляда на них, Грета чувствует, что не только грудь реагирует, между ног стало жарко и мокро. Лицо полыхает. Пользуясь моментом, пока кореец не видит, Грета проскальзывает в ванную и там долго умывается холодной водой, пока не приходит в себя. Когда вышла, незнакомец уже сидит на диване и водит пальцами по экрану смартфона. — Через сколько за тобой приедут? — Через десять минут. Грета опускается на диван и замечает рядом с Чоном колоду карт. «И где он их только отыскал?». — Хочешь сыграть? — спрашивает она. — А ты? — Давай. — На желание. — Я же ведь могу не делать, если не захочу? — Нет. Кто проиграет, будет обязан исполнить желание победителя. Но я обещаю ничего непристойного не загадывать. — Хорошо. Давай сыграем. Гук проигрывает. — Что бы ты загадал мне, если бы я проиграла? — Какая разница? Я же проиграл. — У меня вообще нет идей. — Я хотел попросить тебя не отталкивать меня. Хотя бы на эти пять дней. — Хорошо, — неосознанно произносит Грета, выдыхая. Гук вскидывает брови и вопросительно смотрит. Грета, заметив, поправляет себя: — В смысле, понятно. Девушка задумалась. В голову действительно никаких идей не приходило. Хотя, появилась одна безумная. — Поцелуй меня. Чонгук думает, ему чудится. — Что? — переспрашивает. — Я не буду повторять, — Грета смотрит томно, не отрываясь от парня. — Но тогда я не смогу исполнить твоё желание. Потому что не расслышал его, — Чон смотрит так же, не мигая. Он решил проверить, кто же сегодня сдастся первым. Грета проводит языком по губам, зубами сминая нижнюю, и, не громко сглатывая, отводит взгляд. — Хорошо, тогда я приберегу своё желание до тех времён, когда твой слух станет лучше. Переиграла. Обыграла. Урыла и закопала. — Значит ли это то, что моё желание всё же исполнится? Грета улыбается. Теперь и непонятно, кто кого обыграл. Да и не важно уже. Она отходит к окну и, заметив внедорожник Гука, сообщает, что ему уже пора. Он тоже идёт к окну, становится к Грете вплотную и слегка приобнимает. Девушка вздрагивает. — Я готов исполнить твоё желание, когда угодно, только повтори его, — Чонгук сипло произносит, обдавая Гретину шею тёплым дыханием. — Тебе пора, — шепчет она. — Я знаю, — ещё раз щекочет шею и, мазнув губами за ухом, молча уходит. Грета стоит столбом, впиваясь в подоконник пальцами до белых подушечек. Он снова был без маски. В окно девушка видит, как Гук садится в машину, помахав рукой, и провожает его абсолютно затуманенным взглядом. Не помнит, как дошла до кровати. Не помнит, как уснула. Не помнит, завела ли будильник. Не-а, не завела и впервые опоздала на работу. Ох уж этот таинственный незнакомец. Всю реальность с ног на голову перевернул.