Красный Дом

Карнетт уже спала. Среди пустой тишины в доме слышались лишь тиканье настенных часов и тяжелое дыхание собаки. Джон, наклонив ручку от себя, сжимая ее двумя пальцами, уставился в красную надпись. Он больно и сухо сглотнул, вспоминая тот последний звонок, который был одним единственным после возвращения Шерлока. Он слишком мало с ним поговорил. Его гордость взяла вверх и мужчина до сих пор себя за это ненавидит. В телефоне до сих пор висит контакт детектива, но при гудках спустя какое-то время автоответчик даёт информацию о том, что номер недоступен или вне зоне действия сети. Сообщения давно доставлены, но не прочитаны. Уже как год. Ровно год Джон не может это принять и отпустить. Почему-то Джон верит, что это вновь выдуманная реальность и Шерлок сыграл снова тупую шутку. На следующий день блондин кое-как дошёл до ванной комнаты. Его всю ночь рвало и в последний раз, когда он попытался спуститься к ванной по лестнице, он поскользнулся и съехал по ней вниз. Боль переиграла рвотный рефлекс и тогда его мучали только искорки перед глазами. Прийти в себя помогла только Карнетт, которая подбежала к нему и начала вылизывать лицо своим мокрым языком. Теперь с утра у Джона невыносимо раскалывалась голова, будто судно спускали на самое дно и при этом пытались продолбить песок. Ну, или просто били по голове наковальней. Тоже неплохо. Можно было неистинно пошутить, хоть это и звучало непременно глупо и тупо, но, было такое чувство, что у него были приступы беременности. Как-то раз говорила его бывшая жена, что проще ударить мужчину в место между ног и зарядить с ноги, а после пару раз дать по роже, чем испытывать эти болевые ощущения, сравнимые с походкой голыми стопами по огненным углям. Но Джон не останавливался и дошёл до ванной, которая была жутко морозной. Видимо, отопление снова рухнуло и мужчине теперь придётся ещё разбираться и с этим. Не такого утра он ожидал. Джон работает. Нет, проще сказать, Джон не работает. Он просто доделывает не выполненные дела Шерлока ранее. Вот уже год он пытается выяснить, почему же произошло все в обратном направлении самого масштабного дела за всю работу Холмса - Красного Дома, ведь именно это расследование стало последним в истории детектива. А что думал по поводу этого Майкрофт? Джон уселся за кухонный стол и глянул мельком на окно. Его невыспавшиеся глаза резко и мимолетно зажмурились и заслезились. Сложилось такое чувство, будто блондин не видел свет несколько лет. Сегодня было солнце. Но даже с ним погода смотрелась не самой радужной: огромная пелена из темно-синих облаков практически подошла к заветному источнику света и оставалось, от силы, минут 10, чтобы все вновь стало полумрачным. Заварив себе кружку крепкого кофе, блондин поправил свои растрепанные волосы, которые до сих пор не расчесаны со вчерашнего дня и уселся за стол. Карнетт ещё спала. Собака лежала на диване и тихо, умиротворенно дышала, в промежутках издавала скулёж, видимо, видела сон. На часах было 7:45 утра. Сегодня мужчине никуда не нужно было идти, но спать совсем не хотелось. После трудной ночи, переизбытка стресса, организм был бодр. Взяв блокнот, который ещё лежал открытым со вчерашнего вечера, чёрным блеклым цветом была надпись об очередном походе к психотерапевту. Ох, Эвр. Она делает вид, что отпустила. Но по её глазам на каждом сеансе, кода речь заходила о Шерлоке, она кое как сдерживала слёзы. И быстро моргала. Говорит, помогает. Но на следующий сеанс, который состоится завтра, Джон не пойдёт. У него есть дела куда более поважнее, чем эта несуразица. Нелепая, никчемная и совершенно бессмысленная. Чего он там добьётся? Долбёжки от девчонки Эвр Холмс, которая делает вид, что ей интересно? Да она раскромсать готова Ватсона за сделанное. Каждый раз, когда Джон приходит на сеанс, девушка жадным взглядом прожигает нож, который лежит рядом с ней. Она всегда разрезает яблоко, чтобы было чем занять рот. А может, она это делает специально. Для чего тогда нож? Джон прокрутил ручку между указательным и средним пальцами, пару раз постучал тупой стороной по столу и перечеркнул запись на завтра. Он достал телефон и принялся набирать Эвр. Эвр Холмс Новое сообщение от Джона В: Привет. Извини, что так рано. Меня завтра не будет. Отмени, пожалуйста, запись. Блондин думал, отправлять или нет, но что-то ему подсказало, что, блять, да. Через примерно 5 минут сразу же поступил ответ. Эвр Холмс Новое сообщение от Эвр Х: Привет. Что-то случилось? Ты никогда не отменял записи. Бросив взгляд на загоревшийся экран телефона, мужчина сразу же решил ответить. Эвр Холмс Новое сообщение от Джона В: Не важно чувствую себя, до встречи. Блондин поставил диалог на беззвучный режим. Эвр была такой, что будет допытывать его с каждым новым признаком на безысходность со стороны Джона. Только вот зря она это делает, если Джон заврался. Поэтому ему совершенно не хотелось читать эти бессмысленные догадки, и не удивительно, что Эвр - сестра Шерлока. Как говорится - два сапога пара. А Ватсона это раздражало до усрачки. Когда мисс Холмс прожигала его своим дьявольским взглядом на сеансе, пытаясь будто выпотрошить все мозги и какую-либо в точности информацию, его это раздражало. Но в моментах он ликовал и широко заурядно улыбался, когда Эвр не находила ничего стоящего и просто бросала своё дело на полпути. Потому что она не Шерлок Холмс. У Шерлока получалось это настолько феерично, быстро и без никаких либо усилий, что складывалось такое чувство, будто он чужое существо, прилетевшее сюда из какого-нибудь потустороннего мира. Ещё он был превосходным музыкантом. Конечно, некоторые навыки игры на скрипке ему досталось от его сестры, но слух у него был прекрасен. Иногда, рано утром, он напевал свою любимую песню перед каждым Рождеством. Песня Фрэнка Синатра - Let it Snow, получалось у него не хуже самого солиста. Ещё некоторые моменты проигрывал тихонько на скрипке, поэтому у него звучание этой песни заиграло совершенно по новому.

***

Звучание скрипки было все тише и тише, когда темноволосый мужчина с растрёпанными кудрями на голове впервые подал слегка хрипловатый голос с утра. Наконец-то, утро Джона Ватсона начиналось по-новому. Он спокойной уселся на диване, как-будто встречает рассвет так каждый день, но именно этот день для него было другим. Уже с утра было что-то необычное. Шерлок запел. Снег летел сумасшедшими хлопьями вниз и рассеивался прозрачной водой на асфальте. Рождество не за горами, осталось всего неделя, но на некоторых местах есть черноватые пробелы. Джон думает, что к завтрашнему дню все накроет белой пеленой. Волосы мужчины были уложенными, но как-то он задумывался над тем, чтобы поменять свой имидж. Это вроде что-то по типу hair-style, только с примесью какого-то очередного дерьма. Эти же мысли вдруг рассеивались, когда Шерлок начал завывать бархатистым, мягким и туманным с утра голосом первые строчки: — Oh, the weather outside is frightful.. But the fire is so delightful.. - мужчина пару раз откашлялся и, наконец, взглянул на Джона. Тот отпивал кофе из кружки мелкими глотками и мягко улыбнулся, — Since we’ve no place to go.. Let it snow, let it snow, let it snow! На последних строчках и Джон подключился. Они вместе запели их, да так, что звучало кто в лес, кто по дрова. Было забавно. Тот самый момент, когда Шерлок отложил инструмент на место, подошел к Джону и слегка улыбнулся ему, будто демонстрируя все то, что он умеет, хоть это было и не так, доктор опустил свой неловкий взгляд и заерзал. Шерлок подал ему руку и они вместе подошли к окну. В доме было не так холодно, но было такое чувство, что мороз стоял даже по полу. За окном летели ошмётками снежинки и замели все дороги, что были видны. Джон медленно наклонился перед замёрзшим стеклом и горячим воздухом раздул небольшое пятно, на котором в дальнейшем нарисовал маленькое сердечко. Кучерявый брюнет вновь заулыбался, но уже намного шире и наконец, в нем загорелся взгляд. Из томного, мрачного и ничего не олицетворяющего взгляда, возник яркий и солнечный блик, от которого, будто, появился свет на всю комнату. Джон поднял взгляд на мужчину и наклонил слегка голову вбок. — Почему ты так улыбаешься? - с легкой ухмылкой Джон приподнял бровь. Шерлок подумал, но взгляд не отрывал. Он внимательно осматривал каждую ресничку Джона, каждую морщинку и каждую волосинку его светлых бровей. — У меня сегодня день рождения. И знаешь, думаю, он один из самых лучших, которые когда-либо были. Блондин промолчал. Он улыбался, все так же, но уже как-то вопросительно. Он не знал, что у Шерлока сегодня день рождения, прямо в Рождество, но Джон будто чувствовал, что сегодня необычный день, который отличается и будет отличаться от предыдущих и последующих. Да, Джон хотел что-то сказать Шерлоку в ответ, но не хотел спешить и прерывать этот момент молчания. Мужчина прикрыл глаза и почувствовал невероятное тепло. В доме было настолько холодно, что вместо мороза мужчина вдруг почувствовал неимоверное тепло и самое главное - желание. Желание открыть глаза и взглянуть, что же произошло. Все тело покрылось сотнями бабочек, ноги подкосились, в ресницы задрожали. Они целовались долго. Им было все равно, кто на них посмотрит, что скажет и что сделает. Главное - что это произошло совершенно спонтанно и Шерлок настаивал. Он взял Джона за талию и прижал ближе к себе, не давая тому хоть как-то пошевельнуться, оступиться или даже дернуть рукой. Тяжелые выдохи перехватывали быстрые вдохи и, наконец, были слышны сладкие причмокивания. Поцелуй был долгим, вязким и невероятно прекрасным. Но это лишь воспоминания. Джон открыл глаза. Он один.