Потерянность

Холодными руками Альбедо сдвинул научные труды на край стола и прикусил ноготь. «Сколько… Сколько… Сколько… Нет, не сходится…» Алхимик окинул комнату взглядом и пришёл к выводу: нужно зажечь свечи. — Тимей! Но ответа не последовало. Что ж, придётся сделать самому. Противно скрипнула дверца деревянной тумбы, и учёный вытащил повлажневший коробок спичек. Первый, второй, третий всполох, и в лаборатории светлеет. Четвёртый, пятый, шестой… «Нет, Сахарозе надо забрать люстру из мастерской». Пальцы словно деревенеют, глаза слипаются, и спичка падает на пол, полётом своим освещая путанные схемы устройств на стене. Альбедо в который раз чертыхнулся — шнуровку на ботинке задело огнём. — Мастер Альбедо! В комнату ворвалась Сахароза, сразу замечая горящую спичку. Первая попавшаяся кружка с водой потушила её за считанные секунды. Девушка боязливо посмотрела на коллегу. — М-мастер Альбедо, что с вами? Вы так рассеянны в последнее время. Могу я помочь? Алхимик только отмахнулся и подошёл к окну, намекая, чтобы из его лаборатории убрались побыстрее. — Лучше перестань заикаться от страха и… Кто это? Кли? — учёный проследил взглядом маленькую фигурку девочки далеко внизу. Биоалхимик подошла ближе, глядя вниз с верхнего этажа. — Действующий магистр выпустила её из-под стражи недавно. Разве вам не доложили об этом? Альбедо промолчал, изучая глазами силуэт сестры. — Братик! — и через полминуты девочка вбежала в лабораторию, сшибая на ходу колбы с опасными реактивами. «Он точно разозлится...Ох, Кли, ну, зачем?» — содрогаясь, причитала Сахароза. Но Принц Мела сжал в объятьях сестру, невидяще смотря ей за спину. — Братец Альбедо, кажется, твоя колба скоро сделает «ба-бах»! — девочка заинтересованно потянулась к валяющемуся сосуду, полному искрящегося раствора. Коротенькие ноготки звонко царапнули по стеку, когда помощница алхимика не выдержала: — Кли!!! Сахароза выхватила девочку и мигом скрылась за дверью. — … на уши весь дом поднимет. А где Алиса? — учёный проморгался и, шатаясь, поднялся с пола. — Снова началось. Стоит поспать.

***

Девушка стремглав бежала по сумрачному коридору, не слыша звука шагов впереди. — Ах! — Сахароза, неожиданно задев кого-то плечом, отшатнулась к стене, отчего Кли тихонько ойкнула. — Прошу прощения, — незнакомец оглядел пострадавших и продолжил путь. — Тётя Сахароза, что это было? Не ясно, что подразумевала девочка: странное поведение старшего брата, весёлый побег или неожиданно столкновение — биоалхимик одарила её в ответ молчанием.

***

Альбедо проснулся от настойчивого стука в дверь. Утро встретило его громким дождём, залетающим в помещение через приоткрытое окно. Воздух за ночь стал промозглым, а ветер будто изо всех сил пытался доконать хозяина комнаты. Алхимик сел на постели, пальцами распутывая колтуны в нерасплетённой причёске, но был прерван вновь повторившимся стуком. На удивление, в хорошем настроении он облачился в любимую накидку, пересёк лабораторию и прислонился лбом к холодному дереву, лениво интересуясь: — Кто там? — От Действующего магистра. «Джинн должна иметь достойные причины, чтобы подымать меня в такую рань», — на секунду он погряз в раздумьях. «Точно, Кли. Стоит извиниться перед ней. И Сахарозой». Не успев подавить зевок, алхимик отворил дверь, представая перед посетителем в слегка заспанном виде. — Сяо, не узнал тебя, — Альбедо пальцами скользнул по шершавому косяку и задумчиво шагнул вбок, приглашая войти. — Я не звал тебя сегодня. — Я полночи прождал в соседней комнате. Если желаешь, могу уйти. — Не пытайся воззвать к моей совести. Адепт шагнул в лабораторию, прикрыв за собой дверь. Ему казалось, что атмосфера сиесекундно накалилась, но беззаботный вид учёного говорил об обратном. Тот стоял подле заваленной грязными склянками раковины и упорно смотрел в зеркало. Синяя рубашка помялась, причёска растрепалась, и внешний вид спасала только снятая на ночь накидка. Даже не притрагиваясь к расчёске, учëный стянул резинку с узких кос и собрал волосы в хвост — так, чтобы не мешались. Он, задумчиво сведя брови к переносице, прошёл к дальней стене, остановившись около скрипящей половицы. — Что ищешь? — послышался раздражённый голос позади. «Что же… Что же… Я и сам не знаю…» — Не мешайся, — Альбедо достал из подпольного тайника пару тканевых мешочков и задвинул половицу на место. Бледные пальцы нервно растеребили завязки, открывая взору содержимое: белый порошок, совершенно не переливающийся на свету. Учёный снял с настенной полки гранёный бокал и пересыпал туда часть вещества мешочка. В пару шагов дойдя до раковины, он плеснул сточной воды в посудину и, не раздумывая, выпил половину. — Что это? — нахмурился Якса. Принц Мела помахал рукой перед лицом, то ли приводя себя в чувства, то ли отмахиваясь от назойливого посетителя. — Этого тебе знать не стоит, — небольшая заминка, — Алатус. — Хм. Алхимик пересёк лабораторию, остановился у дверей. — Прошу, не трогай здесь ничего. Это ведь не сложно, да? — За кого ты меня принимаешь? — Сяо показалось, что янтарь его собственных глаз вспыхнул в тот момент, но гнев быстро улёгся. «Действительно, чего это я? Кли скоро доведёт меня». Учёный покинул комнату, оставив хрупкий подсвечник пошатываться. Защитник Якса с интересом подошёл к рабочему столу, рассматривая кипы скопившихся там алхимических записей. Изначально он пришёл сюда, чтобы поторопить Альбедо, исполнителя своего заказа… По странной причине он не помнил, за что отдал сто тысяч моры, доверенных ему ещё бывшим тогда архонтом Рекс Ляписом. Почему тот не требует с него ничего и почему сам учёный ни слова не говорит о сроках сдачи заказа, адепт не знал и предпочёл не спрашивать. Он лишь время от времени объявлялся в Мондштадте и уходил отсюда с чувством полного удовлетворения. У него точно отказывал разум, потому что он не понимал, чего хочет, за чем гонится, лишь тратил время на бессмысленные диалоги с главой исследовательской команды Ордо Фавониус, вместо спасения человеческих жизней в Ли Юэ. Ему это нравилось. Якса, как он думал, за несколько тысячелетий утратил, не обретя, способность читать свои запросы. Мерзко и отвратительно — так приятно было сразу после битвы стоять на пороге лаборатории с до кости прорубленной рукой и стекающей на пол багряной кровью, пока исследователь судорожно метался по комнате в поисках наилучшего лекарства, боясь не успеть. И вместе с тем Алатуса не покидала извечная тревога — Альбедо казался слишком знакомым. Он хотел как можно глубже познать природу этого чувства. Всё же бокал на краю раковины выглядел подозрительно. Сяо стянул перчатку, прикоснулся ладонью к стеклу. Странная жидкость внутри не давала покоя. Пускай он оправдает недоверие к нему, но на своём опыте узнает, что так любит пить алхимик. В конце концов, он адепт. Его организм не способен поддаваться влиянию обычной отравы. Прохладная жидкость кисловатого привкуса коснулась губ, обожгла язык и прошла по горлу. Минута. Ничего не происходило. Адепт вздохнул, только собравшись отойти от раковины, покачнулся, почти упав. Со спины его подхватили чужие руки. — Занятно. Альбедо сел на холодный пол, уложив «заказчика» к себе на колени. Ловкие пальцы алхимика прошлись по шее, коснулись лица и остановились в тёмно-зелёных волосах. За окном сверкнула молния, от резкого порыва ветра задребезжало непрочное окно. — Решил развлечь меня? Якса попытался подняться, но перед глазами всё плыло, границы предметов стирались, а воздух придавливал к полу. Он видел перед собой только слабо улыбающегося учёного, прижимавшего его к себе. — Наркотики — не лучшая вещь для дегустации. Учёный потрепал охотника на демонов по волосам, в новом наваждении сжав крепче. Этот день изначально обещал быть хорошим. — Стяни с меня обувь. — Обувь? — лаборант неуверенно уточнил. — Она мешается. Принц Мела коснулся сапог адепта и с легкостью стащил их. Какое интересное влияние. Альбедо обхватил чужую щиколотку, пытаясь узнать ответную реакцию. Сяо был спокоен. — Выше. Подними меня повыше. Альбедо согласно взялся исполнять просьбу. Он изменил положение Алаткаа и уложил его голову к себе на плечо, когда тот вдруг попытался схватить чужую шею. С горестным вздохом учёный извернулся, оттолкнув Сяо на пол, навалился сверху. — Ужас, что ты задумал? Альбедо не хотел знать ответ, он сжал подбородок молчаливого собеседника и заглянул ему в глаза. Грубо и резко, всё ради того, чтобы не прекращать чувствовать нечто неопознанное. — Пытаюсь спастись, пока ты не использовал меня. — Использовал? В каком плане? Защитник Якса ответил немигающим взглядом. — Тебя можно прочитать без слов, Альбедо. — Мы оба не в самом чистом сознании. Чего ещё можно ожидать? Я знаю, на что способен сейчас, потом мне будет стыдно, но какая разница? — алхимик развёл руками. — Ладно, ответьте мне, великий Якса. Разрешите использовать вас? Алатус не отдавал отчёта в своих действиях. Он помнил свою маленькую цель. Ему хотелось понять себя. Только понять что? Зачем? Кровь внутри кипела, а с места сдвинуться не получалось. Он сам не знал, зачем ему это всё, но даже подозрительный Альбедо как-то тепло привлекал, поэтому с его губ: — Да. Не сумев подавить довольную улыбку, учёный прильнул к светлой шее, одной рукой цепляя тугой пояс на штанах адепта, а другой сжимая его руку в своей. Альбедо действовал очень противоречиво: молча, как простой насильник, но чувственно, словно дорогой любовник. — Сяо, Сяо… Его слова заглушали смутную тревогу глубоко внутри. Алхимик поддел край одежды Яксы и коснулся рельефного живота, заставляя чувствовать дрожь от контраста с холодной кожей. — Вы один из адептов, да? Светловолосый юноша опустился на влажную траву. На улице темнело, небо надевало свои ряды звёзд, далеко-далеко бледным полумесяцем виднелась луна. Наступило время, когда простые жители Ли Юэ расходились по домам — оставались лишь романтики да экзорцисты. — Людям не следует находиться в месте, где обитают монстры. Уходи, — ответил он. — Людям? — юноша смутился. Светлые пряди качнулись на тёплом ветру. Местность, где встретились двое, была самой типичной для этой страны, но мало кто знал, что в ложбине меж двух больших валунов может скрываться межпространственный разрыв, вход в подземелье, кишащее уродливыми созданиями. Он буквально за минуты до встречи истребил их всех, но всё равно посчитал своим долгом предупредить об опасности. — Ваша рука вся в крови. Позволите перевязать рану? — Не надо. Но юноша уже потянулся за бинтом, когда прямо перед ним появилась высокая фигура. — Аль… — статная дама оборвала себя на полуслове. — И вы здесь, дорогой адепт. Он поднялся и кинул прощальный взгляд в сторону собеседников: — Уже ухожу. Следи за ним лучше, Рэйндоттир. — Постойте, — юноша вскочил следом и с надеждой предложил, — не хотите ли пойти с нами в подземелье? Возможно, вы найдёте что-то стоящее для себя. «Ох, какое неугомонное творение», — мысленно вздыхала женщина. Он растерянно остановился. — Это правда. Если желаете, пройдёмте с нами, — подтвердила дама. Адепт посмотрел на растерзанную руку, светлого юношу, с готовностью сжимавшего бинты, и в жесте немой защиты прикрывавшего его создательницу-мать. От этих двоих веяло теплотой семейных отношений, которых он никогда не знал. — Хорошо, но к заре я вернусь в город. Будто почувствовав переменившуюся обстановку, Альбедо наклонился к губам Сяо, и, дождавшись молчаливого согласия, вовлёк Яксу в поцелуй. На удивление, тот стал взаимным. Не спрашивая причин и не хотя даже думать о них, Принц Мела с жаром целовал и целовал, а его язык задевал чужие зубы, не давал расслабиться. Только когда по подбородку начала стекать собственная слюна, адепт прикусил губу, прося остановиться. — Ну что же мне ещё сделать? Мне интересно знать, чего хочешь ты. — Пять минут назад ты бы не сказал подобного. Учёный не спорил. В его голове всплывали размытые образы прошлого, и действие препарата стало сходить на нет. Видно, привыкание и неидеальность составляющих брали своё. Стоило увеличить дозу. А может, следовало сделать это ещё давно, но, желая забыться, алхимик раз за разом воображал себе это чувство удовлетворения. — Сяо, я хочу знать. Адепт почти не различал предметы на расстоянии дальше, чем в десятке сантиметров от себя. Альбедо был слишком далеко. — Наклонись. — Уверен? — Да. Учёный кивнул, зная, что этот жест останется незамеченным. Но прежде, чем исполнить просьбу, он подхватил Алатуса на руки и подошёл к кровати, стоящей прямо под хлипким окном. Матрас прогнулся под весом двух тел, алхимик освободил ноги Сяо от штанов и осмотрел фигуру адепта. Его бледные бёдра скрывали в себе натренированные мышцы, удовлетворяли взгляд. Но, Архонты, учёный мог бы поклясться, что уже видел их раньше. Удушливое дежавю накрыло слишком неожиданно, эти формы, чуть теплая кожа, неизменно величественное копьё, жёсткие перчатки и даже такое несвойственное смущение — всё это он уже видел, касался, ощущал когда-то давно, в покрытые мраком и забытые дни. Ужасно, как ни старался, Принц Мела не мог выкинуть пришедшие чувства из головы. Если виной провалам в памяти был наркотик, он готов был начать проклинать его прямо сейчас. Вдруг стала ясной потребность вспомнить. — Ты не рядом, — напомнил Якса. — Разве? Я весьма близко. — Незаметно. Альбедо наконец прислонился лбом к плечу Сяо, вновь сократив расстояние между ними. Да, теперь он не просто чувствовал нагнетаемую чем-то неизвестным атмосферу в комнате, но и был одной из её причин. Влечение стало каким-то болезненным, рождающимся будто не из физического желания к страсти, а из острых эмоций, нуждающихся в выплеске. Когда он гнался за возможностью развеяться, ожидал не этого. Пальцы алхимика скользнули по внутренней стороне бедёр, прошлись по крепкому члену и коснулись тугих мышц заднего прохода. Альбедо медлил и не хотел переходить к тому, к чему так однозначно вёл. Это неправильно — даже если в голове всплывают лишь косвенные воспоминания, он всё равно знал больше, чем Сяо. Учёный не мог так поступить, но когда чужая рука слабо легла на светлые волосы, он понял, что и отступать будет слишком глупо. Лучше довести начатое до конца и тогда корить себя, чем терзаться в сомнениях «а что если». Сомнения почему-то пугали его. — Ты обещал, что придёшь, — пауза, — и ты взаправду здесь. Светловолосый юноша улыбнулся и отложил самодельный альбом. Скрипнул по полу железный стул — он присел рядом. — Я всегда сдерживаю обещания. Полдень близился всё сильнее, солнце с востока постепенно поднималось выше и выше. Хижина, где встретились двое, одиноко стояла на окраине леса, а впереди на многие мили тянулась бесконечная степь. Никто из них не мог точно сказать, что это за место, но здесь, среди вековых деревьев, любила отдыхать Рэйндоттир, а потому полюбило и её творение. Местные птицы не пели, но тишина смешивалась с шумом ветров в вечнозелёной листве и наполняла душу приятной теплотой. — Чем займёмся? Он, казалось, серьёзно задумался, сложив руки на груди. — Можем прогуляться, но уверен ли ты, что не заскучаешь со мной? Юноша тихо рассмеялся: сколько бы раз они не встречались, время всегда пролетало незаметно. Адепт обладал не замкнутостью, но сомнительностью, и всё же моменты жизни, связанные с ним, были самыми приятными. Он и творение великой учёной покинули дом, оказавшись в прохладном лесу, когда погода начала меняться. Степь от яркого солнца заслонили часто пробегавшие по небу тяжёлые тучи. Они всё множились и множились, а вместе с тем начинались обеденные часы. Решетя тёмные клочья туч, на землю упали первые капли дождя. Постепенно ливень вступил в свои права, и он понял, что медлить больше не стоит. — Альбедо. Алхимик обеспокоенно поймал взгляд Яксы. Оставшиеся одежды его задрались, щёки покраснели, а волосы, лежащие на лбу, намокли от пота. Некогда суровый адепт представлял собой жалкое зрелище. Принц Мела обязательно запомнит и это. — Что-то случилось? — Нет, но могу я… — …кое-что сказать тебе? Всего лишь одну вещь. Он повернул юношу к себе и склонился к нему. Листва деревьев больше не спасала от холодных капель дождя. Светлые локоны прилипли к щекам, подчёркивая красоту удивлённого взгляда. Юноша судорожно сжал чужие руки, лежавшие на его собственных плечах. Природа могла предсказывать будущее, указывала, в какой момент лучше остановиться. Но иногда она лишь олицетворяла людские опасения, кроющиеся в глубине их подсознания. Тихий, но горячий шёпот опалил ушную раковину: — Люблю тебя, Альбедо. Адепт серьёзно смотрел на друга, ожидая услышать ответ. Они были точь-в-точь одного роста, а внешность выдавала их за ровесников, только он всё же был старше в десятки, нет, больше, чем просто в десятки, раз. Без общих интересов, причин они сошлись на странной почве, ведомые лишь взаимным душевным влечением. Место их встреч никогда не бывало оговорено, время не могло быть назначено — все пересечения становились желаемой случайностью. Но адепт понимал, что нельзя целиком доверять одной судьбе, поэтому был готов вслух излить свои чувства. — Это… — юноша шмыгнул носом, — Это так приятно… Он с тревогой посмотрел на друга. — Ты простудился? Надо вернуться, дождь небезвреден для тебя. Но тот остановил адепта и, пресекая дальнейшие слова, неумело обнял его. Ливень разошёлся с новой силой; юноша упрямо стоял на одном месте, продолжал шмыгать носом, смаргивал слёзы, мешавшиеся с хлёсткими каплями, сильнее сжимал объятья и просил: — Не забывай, как сказал мне это, помни, что я тоже люблю тебя. Он согласно кивал, впитывая каждое слово. Учёный провёл ногтями по коже, оставляя красные полосы, и решительно отдёрнул руку. Стоило незаметно пошевелить пальцами в воздухе, как те тут же обволокла склизкая субстанция — алхимические достижения творили чудеса. Альбедо коснулся тугих мышц и медленно ввёл палец вовнутрь. — Сяо, ты как? Адепт закусил губу и попытался выровнять дыхание. Организм до сих пор не подчинялся ему, ощущения не воспринимались, как должны были, и он не мог точно сказать, что чувствовал. Хотелось достичь пика всего ощутимого, но до него было ещё далеко. — Просто продолжай. — Ты правда очень... Неважно. Я не уверен, что сумею. Говори, если станет больно. Защитник Якса даже не усмехнулся — не хотелось. Заботливый алхимик казался чем-то привычным и родным, и адепт понимал, что у происходящего есть причина, только не знал её, буквально забыл. Как слово, вертящееся на языке, он не мог вспомнить что-то очень важное и лишь изнывал от пролетающих в памяти обрывков прошлого. Пазл ещё не складывался. Пальцы учёного двигались плавно, будто сам Принц Мела искал одобрения. На второй фаланге Сяо зажмурился и раздвинул ноги шире — долгие прелюдии были не в его вкусе, он хотел скорее перейти к той части, в которой алхимик наконец возьмёт его, позволит забыть проклятую боль, намертво въевшуюся в его жизнь, но Альбедо вновь и вновь проявлял излишнюю чувственость. Странная потребность мысленно назвать учёного «своим» появилась одновременно с желанием «поощрить». А ещё… Альбедо, Альбедо — это имя так приятно тянулось, звучало одинаково приятно что ускоренно, что при нарочито медленном произношении. Адепт попытался выкинуть подобное из головы. Ну, разве он не надумывает лишнего? Если тени прошлого окажутся фальшью, что он будет делать? Но неосторожные слова вновь решили всё за него: — Надави ниже, здесь. Я говорил, что у тебя отлично получается. — Разве? — алхимик попытался припомнить. Якса отвёл взгляд — он действительно ни разу не произносил этих слов. Просто захотелось последовать неожиданной идее. — Неважно, продолжай направлять меня, Алатус, — одно из имён адепта было произнесено уже шёпотом. Учёный использовал третий палец. Теснота никуда не пропала, но мышцы стали более эластичными. — Позволишь? Алхимик встал с кровати, быстро сняв высокие сапоги, накидку и шорты. Вернувшись, он аккуратно развёл бёдра Сяо, провёл своим членом между ягодиц и медленно вошёл внутрь. Узко, узко, но, Архонты, адепт был воистину шикарен, хотя теснота ощущалась чересчур сильно. — Чувствуешь что-нибудь? — уточнил учёный. — Не знаю, сложно понять. — Хорошо, мы не будем торопиться. Сяо был уверен, не будь он под веществами, чувствовал бы себя некомфортно, но боль притуплялась, и адепт мог лишь нарочно выискивать отголоски удовольствия в собственном теле. То медленно, то быстро Альбедо сосредоточенно менял угол, условившись, обязательно доставить удовольствие… Кому? Другу? — Тебе страшно? Нам не обязательно делать это. — Всё хорошо, — юноша накрыл тёплые руки адепта своими, — я справлюсь. — Хах… Альбедо- Якса вздрогнул, бёдрами подавшись вперёд. — Здесь? — Да. Да, здесь. Учёный перехватил ногу адепта и прижал к его животу, позволив себе протолкнуться глубже. — Не больно? — он удерживал юношу на себе, не давая упасть. — Сяо… Всё в порядке, не останавливайся. Шлепки влажной кожи, прерывистое дыхание наполняли комнату, смешиваясь со сквозившим через приоткрытое окно ветром. Якса едва мог двигаться. И если, если так, ему хотелось, чтобы Альбедо полностью обездвижил его, передал через касания всю серьёзность своих чувств, если вдруг они были. Алхимик вновь склонился вперёд, силясь не менять угол, его громкие вздохи коснулись шеи адепта, заставили желать его ещё сильнее. Учёный бы ни сейчас, ни позже, никогда не рассказал о пронёсшейся перед глазами картине былых лет, о яркой вспышке, тогда поглотившей его сознание, его тело, его… Город? Сяо бы мог выкинуть из головы нашедшееся среди забытых воспоминаний начало трагичной истории, но ещё давно его судьба стала их. Он бы не смог поведать об этом, как не смог бы забыть вновь. К сожалению, он вспомнил. Алхимик смахнул лезшие к лицу волосы и крепче сжал чужую ногу, второй рукой прижав запястье Защитника Якса к постели. Облачённая во всё красное женщина повернулась к центру комнаты. Там, на его руках, лежало бездыханное юношеское тело. Он без стеснения лил слёзы — чего не делал долгие сотни лет — и сжимал коченеющие пальцы в своих. За глухими стенами было дозволено больше. — Алиса. Ты обещала.— резко, со злостью. — Я обещала предотвратить выброс Хонкая, но защитить его источник выше моих сил. Ведьма присела рядом и заботливо огладила адепта по голове. — Это не значит, что его уже не спасти. У меня есть пара способов, даже сотня. Но начать мы должны с самого радикального. — Говори. Женщина достала из рукава маленький бутылёк с мечущейся феей внутри. — Ветер питает их волей, а воля порождает жизненную энергию. Но искусственное введение может привести к немыслимым последствиям. — И никак нельзя сузить их круг? — он нахмурился, моментально вслушиваясь. — Всё зависит от случая, за исключением одного — амнезии. Читал когда-нибудь книги Ли Юэ? Одна из самых распространённых завязок — потеря памяти. Он должен забыть тебя, Сяо, потому что в нём должна заново родиться его воля. Нельзя жить с чужой долгое время, а ты оказывал на развитие его собственной слишком большое влияние. Теперь же ты только помешаешь — без своей воли, но с воспоминаниями о тебе, его чувства не будут состыковываться. — Я не читал книги. — Книги? — ведьма успела забыть о сравнении. — Ах, да. Это не страшно. Но тебе тоже придётся забыть всё, поэтому пара романов сыграли бы на руку. — Мне… Тоже? Адепт растерянно взглянул в бледное лицо юноши. Он пережил много смертей, но эта бы стала решающей. — Лишь меры предосторожности, чтобы ты не нарушил план. Однако ваши чувства могут остаться, это меня и волнует. Постарайся не натворить ничего, хорошо? Он кивнул. «Чувства» — слово, которое ножом резало по сердцу. Он не забудет, он просто не умеет этого. — И это навсегда? — Что ты! Десяток-другой лет, и вы вновь узнаете друг друга. Тем более Кли должна будет остаться с кем-то, придётся доверить её вам, но мне бы хотелось увидеть вас счастливыми к своему возвращению. — Как же много ты болтаешь, — грустно улыбнулся Сяо. Женщина незаметно опустила уголки губ вниз и отвернулась. «Рэйндоттир, хорошо, что ты не видишь их. Стало бы тебе грустно?» Месяц на звёздном небе скрылся за облаками, он был почти готов. — Спасибо, Алиса, — прошептал адепт. «Такое маленькое дело не стоит благодарности». — Сяо, Сяо, Сяо… — его губы тянуще звали так ласково, что, казалось, всё в этом мире теряло свою цену. Учёный не смог удержаться и вновь поцеловал Яксу. Адепт с трудом закинул руку на плечо алхимику. Отлично, теперь тот казался ещё ближе. — Быстрее? Алатус кивнул и задрожал, чувствуя, как чужой член всё быстрее двигается внутри. — Альбедо, — всего лишь произнеслось на полувыдохе, но звучало оно как олицетворение целого мира. Принц Мела больше не мог подавлять высокие тона своего голоса. Его рука на запястье адепта сжалась сильнее. Ему физически хотелось двигаться так, чтобы удовлетворить себя, но лежащий под ним Сяо заставлял сдерживаться. Хотя, даже если бы учёный сильно захотел, он бы не смог сорваться. Просто не умел. Одно лишнее движение, и алхимик замирает от сковывающих ощущений, тело его трясёт, но уже оттого, что он перешёл свой предел. — Сяо? — Ничего не нужно, просто… Ещё один раз… Альбедо с удовольствием исполнил просьбу. Адепт запрокинул голову, когда последний толчок сделал своё — он таки получил желаемое. Смотреть на Сяо, вздыхающего от переполнявших его чувств, приятно. Учёный был уверен, что с адептом по-другому и быть не могло. Через пару минут алхимик потянулся за полотенцем, хотя Якса не был уверен, что в итоге они воспользовались им хоть раз. — Спать хочется, — зевая, констатировал учёный. — Если устал, не стоит изматывать себя. Альбедо согласно кивнул и положил голову на грудь убийце демонов. Что-то изменилось.

***

Когда Принц Мел приоткрыл глаза, настенные часы показывали четвёртый час дня. На улице всё ещё шёл дождь, а адепт не сдвинулся с места, страшась потревожить чужой сон. Алхимик попытался подняться, но его крепко удержали за плечо. — Альбедо. Учёный замер то ли от неожиданности, то ли от направленного на него взгляда с нескрываемой болью. Или яростью? Непонимание сбило с толку. — Ох. Сяо, я... — Всё вспомнил, не так ли? Альбедо не сразу покрасневшие глаза адепта. Стало невыносимо тошно от самого себя. — Клянусь, я ничего не помнил! — алхимик тут же одёрнул себя, он же взрослый человек, действовать в порыве эмоций было для него чем-то неподобающим, непривычным. - Не отворачивайся от меня. — С чего ты?.. — Алатус замер. — Я бы никогда так не поступил. У учёного перехватило дыхание, когда сильные руки притянули его к себе, обнимая. — Обещай, что расскажешь всё, чего я не знаю, — попросил он. — Обещаю. Но сначала объяснись. — Ах, это, - Альбедо замолчал. - Я... Я ничего не помнил, Сяо. Когда ты стал приходить ко мне, я и представить не мог, что мы знакомы, но что-то странное оставалось в груди. К тому же, мне было скучно. Сложи одно и другое, добавь лабораторию у меня под боком, и ты поймёшь мысли, приходившие мне в голову. Создать что-то, сильное, но не убивающее в течение долгого времени. Эти вещества были лишь одним из множества вариантов. Знал бы ты, как мне стыдно за то, что я втянул тебя в это. Алхимик никогда не сомневался ни в одной из клятв его дорогого адепта. А Сяо знал, что расскажет всё и без остатка: и о причине выброса Хонкая, и о разговоре с Алисой, и о том, что скрыл произошедшее от всех-всех Архонтов, даже от Рекс Ляписа, одолженные у которого деньги потратил на… Впрочем, неизвестно на какой стадии потери памяти это произошло, но дорогое оборудование в лаборатории — за исключением обстановки комнаты — говорило само за себя. Якса наклонился к уху Принца: — Теперь всё будет хорошо. Люблю тебя, Альбедо.