We were not meant for eternity (so we created one)

Лань Сичень чувствует, как ветерок с юньмэньских озер ласково обдувает его лицо, пока он сидит на Совете Кланов. Прошли годы с тех пор, как он вышел из уединения и стал посещать подобные мероприятия. В последнее время ему больше всего нравятся Советы, проводимые в Пристани Лотоса. Краем глаза он наблюдает за тем, как колышутся от дуновения ветерка фиолетовые портьеры, при этом пытаясь сохранить на губах приятную улыбку.       - Я рассмотрю ваше предложение, когда вернусь в Гусу, Глава Ордена Яо. И под этим Лань Сичень подразумевает, что он положит письмо на свой стол, прочитает и сразу же начнёт писать Ваньиню об этом. Глава Ордена Яо, похоже, не понимает намека на прекращение разговора, и только когда голос Ваньиня отчетливо раздается по всей зале, он наконец замолкает и возвращается на свое место. Лань Сичень не понимает, как человек может так долго говорить о себе. Статная фигура в фиолетовых одеяниях приковывает к себе внимание всех в помещении.       - На этом Совет Кланов окончен. Я надеюсь, что Орден Юньмэн Цзян проявил к вам достаточное гостеприимство, и вы насладились своим пребыванием здесь. Есть ли какие-нибудь замечания, прежде чем мы закончим? Лань Сичень любуется вышивкой на одеянии Ваньиня, сверкающей в свете заходящего солнца, прядями волос, выбившимися из прически от легкого ветерка. Он... Он прекрасен. Глава орена Яо снова поднимается с места, и Лань Сичень с трудом скрывает усмешку, заметив, как стиснул зубы Ваньинь.       - Глава Ордена Цзян, когда вы женитесь? Лань Сичень силой заставляет себя сохранять мягкую улыбку на лице, но сжимает руки на коленях под столом. Он хочет что-то сказать, но знает, что это не его дело. Он также замечает, как Глава Ордена Цзинь бросает взгляд на своего дядю. Ваньинь щурится, глядя на Главу Ордена Яо, и поразительно нейтральным для подобной ситуации тоном отвечает.       - Не понимаю, как это касается Главы Ордена Яо. Совсем не касается.       - Я не хотел обидеть Главу Ордена Цзян, всего лишь хотел узнать, планируете ли вы жениться. Если да, то я знаю много… Лань Сичень чувствует, как швы на его одеяниях начинают трещать от того, как крепко он сжимает пальцами ткань. Он не должен ничего говорить. К тому же ...       - Я не знал, что вы покинули свой пост и стали свахой, Глава Ордена Яо. Ваньинь может справиться сам. Глава Ордена Яо давится вдохом и пытается что-то сказать в свое оправдание, но Ваньинь быстрее. У Лань Сиченя перехватывает дыхание, когда он ловит взгляд этих голубых глаз. Он не может не улыбнуться, когда видит адресованную ему ухмылку. Лань Сичень наслаждается самодовольством, с которым Ваньинь произносит следующие слова. - В настоящее время я не ищу спутника на тропе самосовершенствования, Глава Ордена Яо. И у меня нет намерений эти поиски начинать. Если это все, то наслаждайтесь вечером в Пристани Лотоса. Совет окончен.

***

Лань Сичень помнит момент, когда понял, что влюбился, много лет назад. Тогда он еще не полностью вышел из уединения, но медленно, шаг за шагом, в течение нескольких месяцев прокладывал свой путь. Но делал это не один. В последние пару месяцев Лань Сичень начал встречаться с людьми по поводу дел Ордена. Но он чувствовал разницу между общением с Ваньинем и остальными. Письма в Юньмэн были длиннее, чем в другие заклинательские резиденции. Они встречались в Ханьши, а не в большом зале. Они сидели, соприкасаясь ногами под столом. Они беседовали за чаем ночи напролёт. Их разговоры были больше о них самих, чем о делах Орденов. Лань Сичень замечал томительные прикосновения и лукавые взгляды, робкий румянец на острых скулах. Он замечал, потому что с ним происходило то же самое. Однажды вечером, когда Лань Сичень разливал чай для них двоих, он случайно пролил его. С шипением он отдернул руку, чтобы придержать ее второй . Через несколько секунд его руку схватил Ваньинь.       - Осторожнее, дурья твоя башка. И о чем только думал? Ваньинь нежно провел пальцами по ожогу. Лань Сичень чувствовал холодок чужой ци на коже, пока ожог не исчез полностью. От травмы не осталось и следа, но Ваньинь все еще держал его руку, нежно касаясь пальцами запястья. Вероятно, он и сам еще не понял этого. Внезапно пальцы замерли. Нет... Ваньинь сделал шаг назад и убрал руку. Нет, пожалуйста ... Лань Сичень сжал руку мужчины и шагнул ближе. Ваньинь коротко вдохнул и задержал дыхание, в голубых глазах блеснуло волнение.       -Почему ты остановился? Лань Сичень буквально видел, как в глазах Ваньиня начали крутиться шестеренки. Видел стену, вырастающую между ними в этот момент.       - Мои извинения, Цзэу-цзюнь. Я не хотел... Лань Сичень положил руку ему на щеку, оглаживая острую скулу. Рука Ваньиня, зажатая в его собственной, дрожала. Он сжал её крепче. Он перебил его, нарушив правила.       - Это не ответ на мой вопрос, Ваньинь. И ты знаешь, что не обращаешься ко мне так. Лань Сичень нарушил еще одно правило и, прежде чем Ваньинь ответил, придвинулся ещё ближе. Между их телами осталась лишь малая толика воздуха. Лань Сичень чувствовал тепло, исходившее от Ваньиня. Он видел, как расширились его голубые глаза, как взгляд нервно скакнул к губам.       - Сичень, я не хотел... Лань Сичень, нарушив еще одно правило, прервал его, проведя большим пальцем по уголку рта. Он наклонился к нему так близко, что их губы почти соприкоснулись. Он... Ваньинь всегда отстранялся. Каждый раз, когда происходило что-то подобное. И Лань Сичень никогда не хотел давить... Переходить грань... Но он хотел спросить.       - Ваньинь, почему ты всегда останавливаешься? Ваньинь закрыл глаза, и это почти заставило Лань Сиченя отступить... Чтобы дать пространство ... Чтобы не давить... Если только... Чужая рука вцепилась в его одеяние, не позволив отодвинуться. Он чувствовал, как крепко Ваньинь сжал его ханьфу. Его голубые глаза распахнулись.       - Сичень, это не может быть тем, чего ты хочешь. Ложь. Это одна из первых вещей, которую он когда-либо хотел только для себя. Не для Ордена. Не для семьи. Только для себя. Лань Сичень дрожащими руками обхватил подбородок Ваньиня, чувствуя, как такие же дрожащие руки сжали его плечи.       - Почему бы тебе не позволить мне самому решать, чего я хочу, Ваньинь? Наклонившись к его губам, Лань Сичень остановился. Он не хотел давить ... Не хотел пересекать черту... Он просто хотел, чтобы Ваньинь каким-то образом был в его жизни... Даже... Даже если не в такой роли...... Но именно Ваньинь сократил оставшееся между ними расстояние, и Лань Сичень подался ему навстречу. Он толкнул их обоих к стене, наслаждаясь жаром твёрдо сжатых губ. Ваньинь обнял его за шею, утягивая дальше. Когда спина Ваньиня ударилась о стену, их губы разомкнулись от толчка, но резкие вдохи, наполнявшие воздух между ними, не давали Лань Сиченю забыть, что происходило между ними и что все это было реально. Лань Сичень коснулся большим пальцем алых губ.       - Пожалуйста, позволь мне решать самому. Он увидел, как что-то взорвалось в голубых глазах напротив. Руки на шее притянули его ближе. Когда их губы снова встретились, Лань Сичень провел по ним языком, прося разрешения, и после ответного стона проник глубже. Хватка в его волосах стала крепче, он обхватил спину Ваньиня одной рукой и притянул его ближе. Когда он всем телом чувствовал этот обжигающий жар..... Когда он дышал в этом влажном тепле... Когда он слышал эти тихие стоны... Лань Сичэнь знал. Знал, что влюблен.

***

После собрания кланов в Юньмэн большинство заклинателей остается на ночь, чтобы немного отдохнуть перед отъездом утром. Глава Ордена Яо умеет утомлять людей. Лань Сичень бродит по пирсам и наблюдает, как закат окрашивает озера в оранжевые и розовые тона. Он закрывает глаза, позволяя солнечному теплу мягко ложиться на его лицо, и стоит так некоторое время, пока не слышит движение позади себя. Он медленно поворачивает голову и видит, как Цзинь Жулань покидает покои Ваньиня, направляясь в свои. Лань Сичень отворачивается обратно к озерам, ожидая, пока звук шагов не исчезнет в отдалении. Глубоко вдохнув, он разворачивается и идет к покоям Ваньиня. Для Лань Сиченя приготовлены и личные покои. Все в идеальном состоянии - все удобства, которые только может предложить Юньмэн Цзян. Но Ваньинь и он оба знают… Эти комнаты не используются уже много лет.

***

Лань Сичень помнит момент, когда понял, что влюблен, много лет назад. Он также помнит, как все было почти разрушено еще до того, как началось. Лань Сичень прижал одну из рук Ваньиня к стене и почти коснулся губами доверительно открытого горла. Он чувствовал тяжелое дыхание Ваньиня, его руки, впивающиеся в плечи. Но вдруг ... Те руки, которые прижимали его, теперь отталкивали.       - Что-то не так, Ваньинь? Лань Сичень отступил назад, чтобы дать Ваньиню пространство. Он не хотел… Не хотел давить.... Он все испортил... Лань Сичень не мог оторвать взгляд от губ Ваньиня, просто не знал, сможет ли вынести сожаление в его глазах. Он приготовился к отказу, который должен был услышать , но...       - Сичень, ты не должен этого делать. Лань Сичень снова вскинул голову, чтобы встретиться взглядом с Ваньинем. В его глазах не было сожаления, только стены, которые тот так привык возводить между собой и окружающими, но почти перестал делать это с Лань Сиченем. Неужели он... Неужели он все испортил...       - Сичень, это не может быть тем, чего ты хочешь. Лань Сичень сделал дрожащий вдох.       - Я люблю тебя. Ваньинь замер. Воспользовавшись моментом, Лань Сичень развязал лобную ленту и сделал шаг вперёд.       - Я думал, что просил тебя позволить мне самому решать, чего я хочу. Его голос срывался, а руки дрожали, но, несмотря на это, он потянулся к руке Ваньиня и мягко приложил ленту к запястью.       -Если я не нужен тебе … в этом смысле, ничего страшного. Я буду для тебя кем угодно, если позволишь остаться в твоей жизни. На дрожащие пальцы начали капать слезы, но он должен был.... Должен был сказать это...       - Если я перешел какие-то границы, мне жаль. Если я сделал что-то, чего ты не хотел, прости меня. Если я... На его рот легла нежная рука.       - Ты не сделал ничего такого, чего бы я не хотел, Сичень. Я.... Лань Сичень скорее почувствовал, чем услышал рваный вдох Ваньиня.       - Ты все ещё пытаешься оправиться, а я... я просто рядом. И я хочу... хочу быть рядом и помочь тебе, потому что я... Видя отчаянный взгляд, Лань Сичень мягко положил руку на ладонь, обнимающую его лицо.       - Сичень, я не отказываюсь. Я просто прошу тебя все обдумать. Убедиться, что это то, чего ты действительно хочешь, потому что... Тут было не о чем думать. Это не внезапный порыв, это что-то, что давно жило внутри него. Руки Ваньиня задрожали сильнее, в голубых глазах встали слезы. Лань Сичень сделал глубокий вдох и кивнул. Ваньинь улыбнулся и шагнул назад, но прежде чем он успел полностью отойти, Лань Сичень схватил его за руку. Он взял ленту, которая уже была прижата к руке Ваньиня, и медленно начал обматывать ею предплечье.       - Что ты делаешь? Лань Сичень молчал, пока не завязал ленту достаточно крепко, чтобы не было ни шанса, что она может упасть.       - Ты просил меня подумать. Я подумаю, обещаю, и если поменяю свое мнение, то заберу ее обратно. Лань Сичень не собирался её забирать. Ваньинь собрался что-то ответить, но Лань Сичень снова накрыл его рот ладонью.       - Я люблю тебя. Но если ты хочешь, чтобы я дал тебе больше времени, я дам. Но сейчас я говорю тебе, что мой ответ останется неизменным. Голубые глаза расширились, Ваньинь пытался скрыть, как дрожали его губы. Но не сделал и попытки снять белую ленту.

***

Лань Сичень осматривается, чтобы убедиться, что на пристани никого нет, прежде чем открыть дверь в покои Ваньиня. Он немного удивлен, когда обнаруживает основные комнаты пустыми, но услышав звуки из умывальной комнаты, подходит к ширме постучать. Он бывает здесь достаточно часто, чтобы знать, где находятся масла для волос и шампунь. Лань Сичень берет их и обращается к Ваньиню.       - Какое масло для волос ты хочешь сегодня? Из ванны доносится плеск, а затем смех.       - Удиви меня, Хуань-гэ. Тогда Лань Сичень выбирает сандаловое масло, которое обычно использует для своих волос, и, обогнув ширму, замечает сложенные на столе фиолетовые одежды. И белую ленту, лежащую поверх. Он смотрит на мужчину, который сидит в ванне, откинувшись на бортик. Ваньинь встречает его нежной усмешкой, и Лань Сичень улыбается ему в ответ. Он подходит и наклоняется, чтобы легко поцеловать Ваньиня в лоб. Ему нравится, как Ваньинь немного морщит нос, когда он это делает. Он садится на табурет позади, закатывает рукава и начинает наносить шампунь. Проводит руками по шелковистым волнистым локонам и слегка посмеивается над стоном, который слышит в ответ.       - Наслаждаешься, Ваньинь? Тот в ответ слепо тянется назад, чтобы ударить его по рукам.       - Заткнись, я снимаю напряжение после общения с Главой Ордена Яо. Лань Сичень начинает смывать шампунь, и его пальцы на мгновение застревают в прядях волос. Это не остается незамеченным для Ваньиня. Он поворачивается в ванне и тыкает его в нос. Лань Сичень позволяет ему это, и, заметив беспокойство в голубых глазах, тыкает Ваньиня в ответ.       - Ты ведь понимаешь, что Глава Ордена Яо как обычно просто болтал попусту, верно? Тебе не о чем беспокоиться, Хуань-гэ. Лань Сичень так сильно его любит. Он наклоняется вперед, чтобы быстро поцеловать Ваньиня.       - Я знаю. Ваньинь наклоняется ему навстречу, чтобы поцеловать еще раз, но Лань Сичень мягко отталкивает его, усмехаясь.       - Давай сначала вытремся. Мне еще нужно расчесать твои волосы и нанести на них масло. Он смеется над хмурым выражением лица Ваньиня, наблюдая, как тот все же хватает протянутое ему полотенце.       - Давай я потом займусь твоими. Лань Сичень кладёт ладони на эти острые скулы и оставляет жаркий поцелуй на губах. Ему нравится, как легко Ваньинь открывается ему. Он коварно проводит языком по губам, прежде чем отстраниться.       - Обещаешь? Лань Сичень видит, как голубые глаза темнеют, взгляд падает на его губы.       - Да, Хуань-гэ. Обещаю.

***

Лань Сичень помнит момент, когда он понял, что влюблен, много лет назад. Он помнит, как все было почти разрушено еще до того, как началось. Он также помнит, как Ваньинь прекратил свои визиты в Гусу. В первый раз все было не так уж странно. Ваньинь был главой клана. У него было много обязанности, и он не всегда мог приехать в Гусу. Но потом письма стали короче... И приходили реже... И Лань Сичень понял... Понял, что Ваньинь пытался сделать... Потому Лань Сичень вышел из Ханьши. Подошел к кабинету дяди. Объявил, что официально заканчивает свое уединение. И что должен отправиться в Юньмэн немедленно.

***

Лань Сичень заканчивает наносить масло на волосы Ваньиня и заплетает их в простую косу. Стоит только опустить глаза, чтобы увидеть белую ленту вокруг запястья. Ваньинь чуть толкает его, чтобы поменять положение, и начинает расчесывает его волосы. Лань Сичень улыбается, чувствуя запах масла лотоса. В этот момент на них только нижние одеяния, а кожа Ваньиня все еще влажная после купания. Лань Сичень закрывает глаза и расслабляется в нежно перебирающих его волосы руках. Он почти засыпает, когда чувствует, как Ваньинь прижимается поцелуем к его макушке.       - Пора спать, Хуань-гэ. Время отбоя для Ланей давно настало. Лань Сичень чувствует себя слишком уставшим, чтобы двигаться, и только неразбочиво мычит в ответ и позволяет отвести себя к кровати. Ваньинь укладывает его под одеяло на спину и задувает все свечи. А после также залезает в кровать, сворачиваясь калачиком у него под боком и положив голову на плечо. Лань Сичень обнимает Ваньиня за талию и нежно поглаживает руку, лежащую на его груди. Ту, что с белой лентой вокруг запястья.       - Спокойной ночи, Ваньинь.       - Спокойной ночи, Хуань-гэ.

***

Лань Сичень помнит момент, когда он понял, что влюблен, много лет назад. Он помнит, как все было почти разрушено еще до того, как началось. Он помнит, как Ваньинь прекратил свои визиты в Гусу. Он также помнит лицо Ваньиня, когда он появился в Пристани Лотоса. Фигура в фиолетовых одеяниях остановилась на причале. Ваньинь открывал и закрывал рот, подбирая слова. Но Лань Сичень продолжал идти и не остановился, пока не оказался прямо перед ним.       - Я не знал, что дать мне время подумать, означало, что ты уйдешь. Он видел, как что-то дрогнуло в этих голубых глазах, но также почувствовал, как его взяли за руку и повели по причалу.       - Не здесь, Сичень. Ваньинь привёл их в свой кабинет, закрыл дверь и прижался к ней лбом. Лань Сичень терпеливо ждал, когда он повернется. Ваньинь выглядел заметно напряжённым, будто старался взять себя в руки, прежде чем заговорить.       - Мне очень жаль. Лань Сичень шагнул ближе.       - Ты просил меня все обдумать. С такого близкого расстояния стали видны серые искры в этих голубых глазах. Он также заметил, как нервно сглотнул Ваньинь, отвечая.       - Да, просил. Лань Сичень протянул руку, чтобы взять его за плечо, когда заметил проблеск белого под пурпурными одеждами. Действительно ли это... Ваньинь отвернулся от него, но позволил приподнять рукав, чтобы обнажить белую ленту, обвивающую запястье. Он ни разу не снимал её. Это были те же самые узлы, которые Лань Сичень завязал сам.       - Ваньинь. На щеках Ваньиня появился румянец.       - Что? Лань Сичень поднял руку, чтобы повернуть это прекрасное лицо к себе. Он наклонился и прикоснулся губами к губам Ваньинь.       - Мой ответ не изменился. Они встретились взглядами. А потом эти руки обвили его шею, и эти губы прижались к его губам.

***

Лань Сичень просыпается от того, что Ваньинь сжимает его одежды и зарывается лицом в шею. Они не часто видятся друг с другом. У обоих есть свои Ордена, которыми нужно руководить. И они оба решили держать свои отношения в тайне. Они танцуют этот танец много лет и уже знают все шаги наизусть. Поэтому всякий раз, когда у Лань Сиченя появляется возможность проснуться с Ваньинем... Он ею пользуется. Лань Сичень осторожно отстраняется от Ваньиня и улыбается, когда тот слегка хмурится. Он быстро целует Ваньиня в лоб и встает с кровати, чтобы сесть на пол и заняться утренней медитацией. Он сидит, закрыв глаза, чувствуя, как ветерок из окна вытягивает несколько прядей из его косы. Через некоторое время Лань Сичень чувствует тёплую тяжесть на своих коленях. Он все еще держит глаза закрытыми, но не может не улыбнуться и не поднять руки, чтобы притянуть Ваньинь ближе. Когда Ваньинь начинает впиваться тяжелыми поцелуями в его горло, он не может сдержать стон. Горячий рот прижимается к его собственному, чтобы проглотить этот стон, и Лань Сичень размыкает губы, чтобы впустить язык. Он скользит рукой вверх по спине Ваньиня, чтобы схватиться за пряди, выпавшие из растрепавшейся за ночь косы. Ваньинь отстраняется, и Лань Сичень наклоняется вперед, чтобы последовать за ним, медленно открывая глаза, чтобы увидеть взгляд, полный веселья.       - Когда тебе нужно уходить? Лань Сичень проводит тяжелой рукой по спине Ваньиня, чувствуя вызванную этим движением дрожь.       - Через пару часов. Мне нужно помочь с подготовкой к фестивалю в Гусу. Он чувствует, как чужие бедра сжимаются вокруг его талии. Ваньинь притягивает его ближе и жарко прижимает к своему животу.       - Этого времени должно быть достаточно, как ты думаешь? Лань Сичень встает, подхватывает Ваньиня и несет к кровати. Все начинается нежно. Почти всегда. Но вот блуждающие руки сменяют ногти, впивающиеся в кожу. Нежные поцелуи превращаются в посасывания и покусывания. Нежные объятия перерастают в захват, оставляющий синяки. Потому нежность - это приятно. До этого они часами лежали друг на друге, прослеживая кожу пальцами, губами. Но нежность не оставляет следов. Она не оставляет ничего такого, что можно потом вспомнить, глядя в зеркало . Не оставляет напоминаний на коже... Не оставляет им достаточно меток друг от друга. Так что все начинается нежно. И очень редко так заканчивается.

***

Через пару часов Лань Сичень тайком выбирается из комнат Ваньинь и направляется в Гусу. Он заходит в Ханьши. Садится за свой стол и просматривает предложение Главы Ордена Яо, быстро откладывает его и начинает писать письмо Ваньиню. Он начинает его с... Я скучаю по тебе.