We were not meant for eternity (so we created one)

Лань Сичень не уверен, не спит ли он сейчас. Он чувствует, как Ваньинь нежно протирает его лицо и руки влажной тканью. Ему нужно... Он должен сказать ему... Лань Сичень просто не может перестать смотреть на Ваньиня. Его шею больше не сжимает нить. Он пытается заговорить, но Ваньинь каждый раз останавливает его, поэтому Лань Сичень просто ждет, пока он закончит и осматривает комнату, в которой находится. Прошло почти два года с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он так давно не сидел на этой кровати. Когда Ваньинь заканчивает, Лань Сичень перестает дышать. Ваньинь... Ваньинь выглядит прекрасно. Впервые за много лет ему не ненавистно видеть красное на нем. Вот только... Ваньинь надел красное не для него. Он надел его для кого-то другого.       - Теперь можешь начинать. Лань Сичень беспомощно смотрит в подведенные алым глаза, замечает мазки красного на губах. Голубые глаза смотрят с беспокойством. Почему Ваньинь все еще здесь... Ведь он причинил ему столько боли... Но Ваньинь смотрит на него все так же... Почему... Лань Сичень делает дрожащий вдох. Первый звук, вырвавшийся наружу, он не узнает. Зрение снова подергивается влажной пеленой. Он... Он так устал. Он закрывает глаза, пытаясь сдержать слезы. Ему нужно... Он должен сказать... Когда Лань Сичень открывает глаза снова, Ваньинь стоит перед ним на коленях. Его глаза наполняются еще большим беспокойством.       - Что случилось? Лань Сичень надломлено смеется. Все. Ничего. Ваньинь берет его за руку, и Лань Сичень крепко сжимает ее в ответ. Он прочищает горло. И пытается снова.

***

Лань Сичень помнит, как занимался бумажной работой в Ханьши вместе с Ваньинем. Между ними царило комфортное молчание, пока они занимались своей работой. Свечи мерцали теплыми бликами на стенах. Легкий шелест кистей о бумагу был единственным звуком, раздававшимся в покоях. Это было после Совета Кланов в Гусу. Ваньинь не мог остаться на ночь. У них обоих было слишком много работы, чтобы заниматься чем-то еще. Но если быть честным... Он не против. Иногда... Иногда достаточно просто быть рядом с Ваньинем. Лань Сичень поднял голову, услышав, как Ваньинь начал двигаться.       - Черт. Я действительно это сделал. Ваньинь наклонился, чтобы достать свою кисть, которая закатилась под один из столов. Забавно было наблюдать, как он бормотал что-то себе под нос и вслепую двигал рукой, пытаясь нащупать искомое.       - Развлекаешься, Ваньинь? Со стороны фигуры в фиолетовом донесся хрип.       - О, мне очень весело. Думаю, это знак богов, чтобы я начал игнорировать письма Главы Ордена Яо. Лань Сичень усмехнулся и вернулся к своим бумагам. Когда движения и бормотание Ваньиня внезапно прекратились, он поднял голову. Ваньинь держал в руках несколько листов и внимательно их рассматривал. О... Он нашел их... Ваньинь внезапно поднял на него широко раскрытые глаза.       - Прости, я не хотел лезть не в свое дело. Они просто были рядом с кистью... Лань Сичень подошел к сжимающему листы Ваньиню, сел рядом и осторожно взял бумагу из его рук.       - Все в порядке, Ваньинь. Честно говоря, я забыл, что они здесь. Он разложил страницы перед ними и начал разглаживать края. Они пролежали под этим столом много лет. Ваньинь прислонил голову к его плечу.       - Это ты нарисовал? Лань Сичень только хмыкнул в ответ. Лежавшие перед ним картины он рисовал много лет назад. Здесь была пара изображений Облачных Глубин. Несколько портретов его дяди и Ванцзи. Один его отца. Один его матери. И один... Один Да-гэ и А-Яо. Ваньинь легко провел пальцами по картинам.       - Я не знал, что ты умеешь рисовать. Лань Сичень взял руку Ваньиня и провел большим пальцем по ладони.       - Я не рисовал уже много лет. Последний раз я рисовал до... до всего этого. До уединения. Он повернулся лицом к Ваньиню и встретился с ним взглядами. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. В конце концов Ваньинь снова заговорил.       - У тебя отлично получается, Хуань-гэ. Лань Сичень поцеловал его в лоб.       - Спасибо. Они еще некоторое время рассматривали картины. Ваньинь сжал его руку немного крепче.       - Когда-нибудь ты должен снова начать рисовать. Лань Сичень сжал руку в ответ.       - Может быть когда-нибудь начну.

***

Когда Лань Сичень заканчивает, он уже не уверен в том, что сказал. На половине рассказа ему пришлось закрыть глаза. Он так устал. Все ли он сказал... Правильно ли он сказал... Достаточно ли этого. Лань Сичень чувствует, как Ваньинь отпускает его руки. Нет... Нет, пожалуйста... Лань Сичень открывает глаза и пытается снова дотянуться до его руки. Пожалуйста... Но когда он смотрит на Ваньиня, то видит, что он прижимает обе руки ко рту. Голубые глаза наполняются слезами, тело под красными одеждами дрожит. Лань Сичень медленно кладет руку на плечо Ваньиня.       - Ваньинь? Он убирает руки ото рта, раздается прерывистый всхлип.       - Мне жаль, мне так жаль. Я должен был понять, что что-то не так... Я должен был стараться больше... Ты прошел через это в одиночку... Прости... Прости меня. Лань Сичень немедленно протягивает обе руки, чтобы обхватить лицо Ваньиня.       - Прекрати. Это не твоя вина. Ты пытался... ты пытался несколько месяцев, Ваньинь. Я не дал тебе ни единого шанса. А если бы у тебя получилось - тебя бы здесь не было. Он чувствует, как Ваньинь хватает его за запястья.       - Мне жаль, мне так жаль... Лань Сичень прерывает его, наклоняясь, чтобы их лбы соприкоснулись. Прошло так много времени с тех пор, как он мог обнять его вот так. Он снова слышит всхлип и осторожно вытирает слезы с лица Ваньиня. Наполненные влагой голубые глаза смотрят на него не отрываясь. Он слегка улыбается.       - Ты прекрасно выглядишь, Ваньинь. С алых губ срывается недоверчивый смешок. Лань Сичень чувствует, как его руки начинают дрожать на лице Ваньиня, и тот тоже это замечает.       - Шэнь Гуйин кажется милой девушкой. Он видел, как Ваньинь протянул ей руку. Прошло почти два года с тех пор, как они расстались. И он помнил, что сказал Юэ Лао. Он просто хотел, чтобы Ваньинь каким-то образом был в его жизни. Они больше не связаны судьбой. Поэтому он не винит его... Если он будет двигаться дальше. Но... Голубые глаза смотрят на него в замешательстве.       - Она действительно милая. Он не уверен, может ли он спросить...       - Ты... Он не может вымолвить и слова. Лань Сичень закрывает глаза. Он не уверен, что готов услышать ответ. Он открывает их снова только когда чувствует легкое прикосновение к своему лбу.       - Кроме лотосов на церемонии был еще один цветок. На лице Ваньиня появляется ухмылка. Он совсем ничего не заметил.       - Это были орхидеи, Хуань-гэ. Орхидеи... О... Ухмылка становится шире.       - Мы не интересуем друг друга. Она больше интересуется Янсу-цзе. О... Но почему...       - Ей нужна была помощь, и я помог. Она хороший друг. Лань Сичень чувствует, как будто камень упал с его плеч. Но... Ваньинь все еще хочет быть с ним? Ваньинь пытается встать. Украшения в его волосах начинают звенеть, когда он толкает Лань Сиченя, пытаясь уложить на кровать. Тот пытается заговорить снова, Но Ваньинь лишь качает головой.       - Мы можем поговорить позже. Ты на ногах не стоишь. Как только голова Лань Сиченя касается подушки, сознание начинает меркнуть. Но... Он все еще хочет спросить... Он чувствует, как Ваньинь отходит от кровати. Нет... Нет, пожалуйста... Пожалуйста, не оставляй меня спать одного... Из последних сил он хватает Ваньиня за запястье.       - Пожалуйста, останься. Он пристально смотрит ему в глаза. Пожалуйста... Ваньинь медленно забирается под одеяло.       - Ты поможешь мне избавиться от всего этого утром. Лань Сичень крепче сжимает запястье Ваньиня. Ему нужно... Ему нужно знать, есть ли у них еще шанс. Потому что Ваньинь еще не сказал... И... Лань Сичень прикладывает все свои силы, чтобы остаться в сознании.       - Я люблю тебя. Взгляд голубых глаз смягчается. Он видит, как Ваньинь открывает рот, чтобы ответить... Но засыпает прежде, чем слышит ответ.

***

Лань Сичень помнит, как занимался бумажной работой в Ханьши вместе с Ваньинем. Он также помнит, как они рассматривали картины. Лань Сичень наблюдал, как Ваньинь перелистывал рисунки, подносил страницы к лицу, проводил пальцем по краске. Он не стыдится их. На самом деле он гордится этими картинами. Но после потери стольких людей... Смотреть на них стало еще тяжелее. И кисть в руках стала ощущаться совершенно по-другому. Поэтому он перестал. Когда Ваньинь взял картину с Да-гэ и Цзинь Гуанъяо, Лань Сичень протянул руку, чтобы вместе с ним проследить контуры фигур.       - Я скучаю по ним. Он повторяет линии нарисованных одеяний.       - Они ушли из-за меня, а я все еще скучаю по ним. Ваньинь наклоняется ближе к нему. Он знает, что Ваньинь не согласен с ним в этом. Но одна из причин, почему он так сильно любит этого человека... Он всегда знает, когда нужно отступить. И когда просто нужно оставить его в покое.       - Я не знаю, каким человеком это меня делает. Ваньинь проследил мазки краски вместе с ним.       - Я думаю, это делает тебя просто человеком, Хуань-гэ. Рука Ваньиня остановилась у края картины.       - Люди, которых мы любим, порой становятся призраками, преследующими нас. Для этого им даже не обязательно умирать. Лань Сичень неразборчиво хмыкнул, а Ваньинь продолжил.       - Любовь оставляет после себя следы. Некоторые из них нежные... Ваньинь едва касаясь провел пальцами по венам на его руках.       - А некоторые забирают что-то у тебя. Лань Сичень прижался ближе.       - В каком-то смысле любовь никогда не заканчивается. Она просто меняется. И иногда... иногда превращается в то, что причиняет боль. Они встретились взглядами.       - То, что они ушли, не значит, что любовь исчезла. И порой это причиняет еще большую боль. И Лань Сичень... Он просто... Он наклонился, чтобы поцеловать Ваньиня в губы, чувствуя, как на щеку легла ладонь. Он просто любит его.

***

Проснувшись утром, Лань Сичень сразу же садится в кровати. Он что... Сорвал свадьбу, на которой присутствовал весь заклинательский мир... Будучи Главой Ордена Лань... Остановил свадьбу Главы Ордена Цзян. Дядя... У него явно будет искажение ци.       - Ты проснулся. Можешь разрешить мне встать? Мне нужно вытащить эти чертовы шпильки из волос. Лань Сичень поворачивается на бок и видит, что так и не отпустил запястье Ваньиня. Неужели... Неужели он заставил Ваньиня спать в этом свадебном одеянии? Он отпускает его руку и наблюдает, как тот встает с кровати и подходит к зеркалу. Ваньинь ругается на свою прическу, и это заставляет Лань Сиченя тоже подняться. Он неуверенно отталкивает руки Ваньиня и начинает выпутывать заколки и украшения из его волос. Ваньинь вздыхает с облегчением. Лань Сиченю удается вытащить большинство из них, но вскоре руки начинают дрожать, и он не может продолжать. Он бросает взгляд в зеркало и видит, что Ваньинь смотрит на него с беспокойством.       - Я испортил твою свадьбу. Ваньинь поднимает бровь.       - Я заметил. Лань Сичень больше не может сдержать дрожь.       - Ты... ты все еще хочешь быть со мной? Голубые глаза недоверчиво смотрят на него. О... Он не... Это... Это хорошо... Но...       - Я знаю… я знаю, что причинил тебе много боли. И прошло столько времени…. и наша нить судьбы разрушена, поэтому я понимаю, если ты не хочешь, но... Ваньинь прерывает его, поднимаясь с кресла, и встает перед ним.       - Как ты можешь быть таким идиотом? Ваньинь начинает поднимать многослойный рукав. Когда Лань Сичень видит под ним белую ленту, он перестает дышать. Он все еще... Прошло почти два года... Лань Сичень поднимает на него неуверенный взгляд.       - Я никогда не переставал любить тебя. Ваньинь делает шаг ближе.       - Мы дали обещание. Между ними считанные сантиметры.       - Мне все равно, какое будущее уготовила нам судьба. Мы создадим свое собственное. Лань Сичень видит, как из его рукава показывается красная нить, которую дал ему Юэ Лао. Они молча наблюдают, как мерцающая нить обвивается вокруг их пальцев. Когда она исчезает из виду, Лань Сичень обхватывает лицо Ваньиня обеими руками и прижимает свои губы к его. Он чувствует, как Ваньинь обхватывает его спину руками, и лижет его теплые губы. Ваньинь цепляется за его плечи и сильнее прижимает к себе. Он... Он так скучал по этому. Когда они отрываются друг от друга, их губы все еще соприкасаются. Лань Сичень делает глубокий вдох, прежде чем заговорить.       - Снаружи нас ждет полная неразбериха. Ваньинь опускает голову ему на плечо.       - Черт, даже не напоминай. Лань Сичень на это криво усмехается.       - Вытащи остальные шпильки из моих волос и дай мне переодеться. Тогда мы разберемся с остальным. Лань Сичень обнимает его за плечи.       - Звучит как план, Ваньинь.

***

Лань Сичень помнит, как занимался бумажной работой в Ханьши вместе с Ваньинем. Он помнит, как они рассматривали картины. Он также помнит, как пил чай с Ваньинем перед его уходом. Лань Сичень собрал все картины и убрал их со стола. Но на этот раз... На этот раз они были убраны в шкафчик. Они оба сидели за столом, потягивая чай. Лань Сичень поставил свою чашку и начал водить пальцами по ее краю.       - Я думаю, мы не созданы для одиночества. Ваньинь повернулся к нему.       - Я думаю, отчасти это и есть причина, почему мои родители закончили именно так. В голубых глазах застыло ожидание.       - Дело даже не в любви. А просто в том, чтобы кто-то был рядом, не только в романтическом плане. Я думаю, что одиночество может убить человека. Потому что я видел, как моя мать медленно умирала от этого. Он сделал глоток чая, прежде чем продолжить.       - Одиночество имеет свои преимущества. Оно дает тебе время подумать. Но в нем легко потеряться, найти утешение. И в конце концов становится слишком трудно положить этому конец. Думаю, именно это произошло с моим отцом. Ваньинь мягко ответил.       - Я знаю, каково быть одному. Лань Сичень мягко улыбнулся ему.       - Но хочешь ли ты быть один? В голубых глазах промелькнул огонек уязвимости.       - Нет. Нет, не хочу. Еще один глоток чая.       - Я тоже не хочу.

***

Лань Сичень обнаруживает себя на полпути в покои целителя, куда его тащит за собой Ваньинь.       - Я чувствую себя хорошо, Ваньинь. Он не замедляется.       - Просто сделай это для моего спокойствия, хорошо? Когда они открывают двери, их встречают главная целительница и Шэнь Гуйин. Ваньинь втаскивает его в комнату и усаживает на койку.       - Ты можешь взглянуть на него, Янсу-цзе? Она приподнимает бровь, глядя на них.       - Все в порядке, Глава Ордена? Ваньинь протяжно вздыхает.       - Это долгая история, Янсу-цзе. Лань Сичень поворачивается к Шэнь Гуйин и кланяется.       - Мне жаль, что я испортил вашу свадьбу. Когда он выпрямляется, он видит, что она смотрит на Ваньиня.       - Серьезно? Тебе нравятся формалисты? Ваньинь тихо смеется.       - Нет. Мне просто нравится он. Шэнь Гуйин снова поворачивается к нему.       - Все в порядке, Глава Ордена Лань. Все тайное рано или поздно становится явным. Хотя вы, конечно, объявили это с размахом. Главная целительница предлагает ему сесть обратно на кровать и начинает проводить тесты.       - Я понимаю, почему она тебе нравится, Ваньинь. Ваньинь садится рядом с ним на кровать и тянется к его руке, чтобы слегка сжать ее, поворачивается к целительнице.       - Так что случилось после, Янсу-цзе? Целительница продолжает проводить диагностические тесты.       - Ваши адепты разобрались с гостями, а Глава Ордена Цзинь сейчас занимается политическими вопросами. Он слышит, как Ваньинь бормочет себе под нос.       - Этот сопляк никогда не расскажет, чем все закончилось. Лань Сичень крепче сжимает его руку.       - Я полагаю, мне тоже не расскажут. Ваньинь мягко улыбается ему, а затем снова обращается к Шэнь Гуйин.       - Мое предложение остается в силе. Если ты хочешь, чтобы твоя сестра осталась здесь, она может. Шэнь Гуйин машет рукой.       - Я спросила. Она сказала, что не против просто навещать меня. Хочет еще немного подержать отца подальше от всего этого. Она криво улыбается.       - Я всегда думала, что защищаю ее. Оказывается, она куда лучше защищает меня. Главная целительница отходит от Лань Сиченя.       - Все анализы в порядке, Глава Ордена. Ему просто нужно немного поспать. Ваньинь вздыхает.       - Спасибо, Янсу-цзе. Лань Сичень встает перед Ваньинем, который все еще сидит на кровати.       - Доволен, сердце мое? Ваньинь потирает большим пальцем тыльную сторону руки.       - Да, доволен.

***

Лань Сичень помнит, как занимался бумажной работой в Ханьши вместе с Ваньинем. Он помнит, как они рассматривали картины. Он помнит, как пил чай с Ваньинем перед его уходом. Он также помнит, как поцеловал его на ночь. После того, как Ваньинь покинул Ханьши, Лань Сичень некоторое время сидел за своим столом. Может быть... Может быть, он мог бы попробовать. Он достал бумагу, краски и кисть. Постучал кистью по пустой странице. Что... Что он должен попытаться нарисовать? Он сидит так некоторое время и уже почти откладывает все в сторону. Но потом... Потом он вспомнил, что однажды видел светящиеся цветы. Он обмакнул кисть в одну из красок. И сделал первый мазок.

***

Лань Сичень сидит в Ханьши и пишет множество писем с извинениями. Им с Ваньинем пришлось разбираться со многими неприятностями. Он откладывает кисть, чтобы немного размять руки. Ваньинь проводил его на пристань. Вэй Усянь, Ванцзи и его дядя собирались лететь обратно вместе с ним. Вэй Усянь только кивнул ему, а Ванцзи шагнул вперед.       - Ты в порядке, брат? Он слабо улыбнулся.       - Да, Ванцзи. Он повернулся к своему дяде и приготовился к тому, что будет дальше.       - Ты храбрее, чем я, Сичень. Лань Сичень даже приоткрыл рот от удивления. Его дядя обернулся.       - Пойдем домой, Сичень. Лань Сичень возвращается к написанию писем, но через некоторое время откладывает кисть. Нужно написать еще много писем. Рука будет болеть несколько дней. Но... Он подходит к комоду и достает картину. И пишет записку на обратной стороне. Он отправляет ее в Юньмэн. И возвращается к написанию писем с извинениями.

***

Хуань-гэ, Я принимаю твое предложение. Я хочу, чтобы на нашей свадьбе были лилии. Картина прекрасна. Спасибо. Твой, Ваньинь