Твои глаза как солнце лучи, но почему-то они погасли.

Тёмные обои в полу пустой комнате. Кровать которая была холодна. Похоже там давно не спал хозяин. В углу этого помещения сидела одна тёмная фигура. Не было видно ни кистей рук, ни самого лица. Можно было только услышать тихий, почти неуловимый плач. Тушь давно превратилась в чёрные дорожки слез на бледном лице. Волосы были все лохматые, похожие на бегуди нерасчесаного барашка. Темно синяя кофта уже намокла от слез своей хозяйки. Была гробовая тишина, пока не послышался шорох за стеной. – Клео, вылезай! Все уже беспокоятся за тебя и за твоё самочувствие.- сказала Эмма, стоя за дверью. – Уходи Эмма. Тебе нечего меня утешать, иди лучше к остальным клонам.- сказала Клеопатра почти с охриплым голосом Эмме и сильнее прижалась к углу. – Я так просто не уйду! Слышишь!? Не уйду!!!- кричала Эмма, постукивая чёртову преграду между ними. – Зачем тебе это, Эмма? Я простой клон, не занимающийся ни чем интересным. Я могу только сочувствовать всем.- еле, еле говорила она, плача большими реками слез. – Я конечно не понимаю тебя, но я попробую тебе помочь хотя-бы чем то. Только... Не бросай нас, ты нам нужна. Только ты можешь нас утешить, помочь с помощью морали. Ты прям как наш любитель чая— Данте! Слышишь, ты нечто... Ты наша Клеопатра, одиннадцатый клон, дама треф! Ты моя подружка, а как подруга я тебя не брошу!- сказа Эмма, немного поплакивая, оперевшись об дверь. Дверь стала скрипеть и от туда вышла наконец Клеопатра. Она смотрела Эмме прямо в глаза, мешки под глазами придавали ей чут-ли не столетний вид мумии. Она отошла от двери и только хотела сказать что-то, но Эмма начала обнимать её, плача от счастья. – Дурашка, больше так не далай. Хорошо... О то следующий раз выбью дверь. – Хорошо. Больше так не буду делать.- сказа Клео, улыбаясь Эмме широкой улыбкой. Эмма поцеловала Клеопатру в лоб и сказала шёпотом: – Я не позволю тебе так страдать... Клео