Зимняя вишня

— Ты не говорил, что у тебя есть машина.. Спутники садятся в BMW X6, чёрный, с тонированными окнами, да ещё и с ахринительно удобным салоном. — Ты ещё много обо мне не знаешь, — с ухмылкой отвечает Баки. — Звучит многообещающе, — отвечает такой же улыбкой, невольно сжимая руку которая сейчас в бинте, — Ты обещал, что напишешь. — Были дела, извини, — машина заводится и они трогаются с места. Девушка поджимает губы, когда за окном видит компанию Адрианы, все активно разговаривают, но вот новенькая, она смотрит на неё неотрываясь. — Отвезёшь меня домой? — голос предательски вздрогнул, заставляя немного прикрыть глаза. — У тебя всё хорошо? — Барнс явно взволновался, он сжал руками руль, и как тот ещё не лопнул? — Да просто.. – сложно рассказать то, что в их группе появилась новенькая, которая является дочерью заклятого ненавистника, который был ужасен, — Василий Карпов.. он ведь, мёртв? Наступает гнетущее молчание. Мужчина явно разозлился только при упоминании имени этого ублюдка. — Да, — краткий ответ, но чувствуется сталь в его голосе, которая заставляет мурашкам резко ожить, совершенно не от страха. — Его дочь учится со мной в одной группе, я узнала только сегодня, — вновь молчание в ответ, но она продолжает, — И меня это ужасно напрягает, особенно когда понимаешь, что просто так пойти за мной на факультет литературы... Карпова не могла пойти на такое просто так, учитывая проступки её отца. — Я слышал о ней, — это заявление заставляет девкшку повернуть голову и врезаться взглядом в его профиль, — Когда был в Ваканде, да и до того, но не предавал как такового значения. — Думаешь, она делает всё это специально? — Не могу ничего утверждать, но это действительно странно, — он поводит плечами и вздыхает, вроде смотрит на дорогу, но косится на забинтованную руку. — Царапина оказалась не царапиной, а так всё в порядке, правда, — кивок и молчание. Такое чувство, будто между ними оказался некий барьер, который не даёт сказать хоть слово. — Зайдёшь? — задаёт вопрос Саша, когда уже почти выходит из машины. Солдат постукивает пальцами металлической руки по рулю, он напряжён, но почему она не может почувствовать его состояние? — Только кружки больше не разбивай, — очень легко улыбается, но всё же выходит из машины. — Договорились, — щеки заливает лёгкий румянец. Пара заходит в дом и студентка сразу принимается готовить чай. — Кстати, как ты себя чувствуешь? — он садится за стол. — Вполне себе, видимо мне просто нужно было отдохнуть, — Саша потягивается на месте, стоя спиной к мужчине, пальцы на ногах сжимаются, — Ещё раз спасибо, вылечил меня. — Не стоит, — отмахивается мужчина, но чувствуется, что ему приятно слышать это. Она поворачивается к нему, держа в руках две крудки горячего шоколада, из под свитера показался жетон, а Баки словно заколдованный смотрит на него и пытается не смотреть ниже, или выше, где губы. Саша смущённо улыбается, помешивая напиток ложкой, в животе начинают порхать бабочки, вот, теперь она поняла, что это такое. Такое чувство, которое невозможно описать словами. Но похоже на то, как когда у тебя сердце бьётся настолько быстро, что кажется, вот-вот разобьёт рёбра вдребезги. Только сейчас оно бьётся где-то в животе, отдаёт в груди и висках, а чуть ниже стягивается тугой узел. От неловких мыслей прикулсила губу, почему при этом мужчине хочется расплыться и стать лужей однородной субстанции? Он правда так действует? А может просто гормоны подростковые? Вполне возможно, ведь он старше лет на сто, чуть меньше, но всё же. Да и не настолько он красивый, и рука эта металлическая, пугающая. Взгляд странный, то холодный, а в следующую секунду уже с хищными искрами. — Ты до сих пор его носишь.. — смешок вырывается из его уст, глаза чуть ли не покрываются пеленой слёз, но всё обошлось, когда она заговорила. — Да, не снимала с того самого момента, — не продолжает, они оба понимают, о каком моменте идёт речь, — Мой Дядя.. Он помогал мне все эти годы реабилитации, нас обошло исчезновение, но тем не менее было сложно. — Дядя.. — невольно повторяет мужчина, смотря в пустоту. — Да, он единственным остался родным по крови. Бабушка с дедушкой погибли ещё до щелчка Таноса, сердечный приступ и инфаркт, сейчас дядя мой лучший друг, может даже познакомлю вас как нибудь.. — взгляд Барнса фокусируется на лице Саши, она неловко улыбается немного прикрыв глаза. — Зачем? — склоняет голову в бок, отпивая немного напитка. Она услышала в его голосе тревогу, но тут же её распылила. — Не волнуйся, за всё время я и слова плохого о тебе не сказала, но всё же нужно будет ему объяснить, как мы встретились.. — они смотрят друг другу в глаза, не в силах оторваться. — А насчёт..? — Он думает, что их убили солдаты по приказу Карпова, — Саша пожимает плечами, а в мыслях проявляется несколько картин из прошлого. Воронов. Как он хватается за бок окровавленной рукой, а второй держит пистолет на прицеле. Он мог выстрелить в неё, но не выстрелил, потому что подоспел Баки. Руки начали мелко подрагивать, как и уголок губ, — Кстати.. давно хотела спросить насчёт моего прозвища... — Что? — мужчина словно выходит из транса, немного потряхивая головой.. — От куда ты узнал, что меня называют мышкой? Даже Мотя меня так не называл, особенно в присутствии кого-то... — Твой отец попытался позвать тебя тогда, когда увидел меня.. — резко прерывает говор девушки напротив, заставляя её прирывисто вдохнуть, — А потом появилась твоя мать. Сначала он назвал тебя мышкой, а после и она.. — по телу пробежали мурашки, а к горлу подступила тошнота, — Не стоило тебе этого говорить. — Я сама попросила, — шепчет, не в силах сказать громче. — Но я мог не отвечать, чтобы не делать тебе больно, — сделал. Уже давно сделал, ещё восемь лет назад, когда бросил и пообещал выжить, вернуться - в крайней мере. И тогда все эти годы она мучала себя, от непонимания, муки были безжалостны, лучше бы её конями разорвало... Барнс прочитал это всё в её внезапно опустевшими глазам. Он попытался что-то сказать, но ничего не могло прийти на ум, лишь бессвязное бормотание. — Саша... — единственное, что связывается. Девушка срывается с места, мужчина ожидал чего угодно. Что она убежит, сорвётся и скажет, чтобы он свалил подальше, а лучше из её жизни, навсегда, на веки вечные и даже в следующей жизни не появлялся. Но она наклоняется над небольшим столом и тратит большую часть уверенности и силы на то, чтобы притянуть его за кофту и поцеловать. — Джеймс, — выдыхает ему в губы, прижимаясь губами снова. Между ними стол и это большая преграда, но не для него. Солдат осторожно сжимает её талию, выбивая из лёгких тихий стон, он перетягивает её через стол на себя и прижимает к груди. Ноги автоматически обвивают его бёдра. — Саша, — более звучно, но тем не менее хрипло отзывает её, девушка раскрывает веки и он готов был утонуть в этом тумане, — Пока я могу сдерживать себя.. — Молчи, — шепчет и снова целует его в губы, мужчина повинуется и молча отзывается на её ласки. Это чувство неописуемо, когда можешь целовать человека, которого бесконечно любишь и готов сделать всё что угодно, чтобы сделать ему приятно, но когда не умеешь этого делать, приходится импровизировать, или подчиняться... Барнс быстро понимает, где комната девушки и направляется туда, по пути целуя свою принцессу, которая сжимает пальцы на ногах, он чувствует её напряжение, не давит, делает то, что считает нужным, и это ей нравится. Эта забота, жар исходящий от тела, к которому прижимаешься своим даже не понимая, что творится в его голове. В комнате темно, но им это нравится, даже свет не включают и сразу уходят к кровати. Баки предельно нежно укладывает девушку на спину, словно она хрустальна, одно неверное движение и разобьётся на миллионы мелких осколков. Саша не открывает глаза, страх, а может стыд не даёт этого сделать. И действительно, в мыслях мелькает лицо ублюдка Воронова, который от удовольствия закусывает губу, от девичьих и молодых слёз кончает, ломая мелочное тело. — Открой глаза, мышка, — горячий шёпот обжигает ракушку уха и по телу пробегают мурашки. — Мне страшно... — к вискам стекают слёзы.