Зимняя вишня

Только услышав на том проводе смех незнакомых людей, музыку, Барнс начал пробивать по геологации, где находилась его мышка. Он позвонил чтобы поговорить, так как на то были веские причины. Но, оказывается, спас её от изнасилования. Чутьё солдата никогда не подводило и это один из плюсов его жестокой судьбы. На свежем воздухе Саша медленно начинала приходить в себя, хоть наркотические вещества оказались довольно сильными, и голова точно будет раскалываться несколько дней. — Чёрт... — прижимает ближе к себе её тело, ведь то начало дрожать от наступивщего холода начавшегося бурана. Студентка жмётся к солдату и вдыхает его настолько знакомый запах, не осознанно проводит кончиком носа по набухшей венке и чувствует как по телу пробегают мурашки. — Как я скучала.. — выдыхает, опаляя его кожу собственным дыханием. — Посмотри на меня, — бережно ставит любимую на ноги, но продолжает крепко держать, — Блять, кто же тебя так накачал... Зрачки значительно расширились, а по щекам льются слёзы, невозможно понять из за чего именно. Её тело дрожит то-ли от холода, то-ли от возбуждения, которое читается в глазах. В доме слышатся вскрики, заставляющие вздрогнуть и только сейчас Саша замечает мигалки полиции, это её завораживает, все огни смешиваются с огоньками от дома, это так красиво. — Так, пошли, — скорее выражение, ведь девушка даже шагу сделать не может. Он вновь поднимает её на руки и прижимая к себе отводит к машине. Осторожно кладёт мышку на заднее сиденье и включает печку. Не сдерживается и целует её в запотевшую макушку, ещё не хватало, чтобы заболела. Это действие, хоть и очень короткое, вызывает много мурашек, тяжкий выдох наслаждения Джеймс уже не слышит, закрыл дверь и ушёл непонятно куда. Очень сильно хотелось есть, пить даже больше. Соски затвердели вспоминая прикосновения желанного мужчины, его дыхание и мелькнувшее возбуждение в глазах, которое он быстро подавил в себе. Показалось? Зачем и почему? Наверно не хотел её больше? Как девушку, как свою мышку? Тогда зачем приехал, мог не спасать от Рона. Но зачем-то приехал, вопросы не давали покоя как и жуткая головная боль, всевозможные воспоминания просыпались, заставляя взвывать и переворачиваться с бока на бок, на живот и спину, принимать сидячее силенье и сжимать голову руками до ещё большей боли. Становилось страшно за Баки. Тревожность просыпалась с каждым левым шорохом, которым оказывалось шуршанием снега на улице, а там происходил полный ад. Гениальная мысль мелькнула в голове, и Саша глубоко вздохнула. После чего поползла к двери и уже хотела открыть её, как в салон на переднее сиденье присел солдат. — Далеко собралась? — посмотрел на неё через зеркало заднего вида. — Далеко... — виновато протягивает, роняя подбородок на кресло спереди, на котором сидит мужчина её мечты. — Говорить можешь, уже хорошо, — более менее облегчённо выдыхает, но чувствуется его напряжение. — Эй.. ты чего? — вытягивает подрагивающую руку вперед и сжимает его локоть, так как нет сил дотянуться до ладони. — Всё в порядке, — отвечает спокойно, видимо, решил не наседать на Сашу, когда она в таком состоянии, ибо это может плохо закончиться. — Я же чувствую, — чмокает его в плечо, закрытое пальто под которым ещё и тонкий свитер, но напряжение всё же немного спадает, — Извини... — За что? — сжимает её руку своей прохладной и чувствует тяжкий выдох на своей шее. — За то.. что заставила тебя нервничать, я не хотела, — и в глубине души так захотелось ещё больше прикоснуться к нему, обнять, поцеловать, заняться любовью и в конце концов снова влезть к нему под кожу. — Всё в порядке, не волнуйся, — Баки почувствовал перемену её настроение и довольно быстро взял себя в руки и заведя машину поехал. — Я скучала, — серые глаза встречаются в зеркале заднего вида. Она понимала, что говорит, что думает, но просто не могла сжерживать свои порывы поговорить или прикоснуться. — Я тоже, — возможно понимает, что Саша всё равно многое не вспомнит с этой ночи, так же отвечает, даже не думая, но не даёт себе зайти дальше, к чему-то большему. — Получается я испортила тебе Новый год, прекрасно, — хнычет запрокидывая голову назад и тут же жмурясь от того, настолько черепная коробка тяжёлая, — Ещё дяде нужно будет позвонить. А Мэри вообще там осталась, — ложится на спину и утыкается взглядом в потолок. Места на развороты почти нет, да и наркотики только сужают задние места. Хочется взвыть от постоянно повяляющегося возбуждения, особенно когда Баки приоткрывает окно, позволяя свежему воздуху войти в салон. А ветер сдувает запах его порфюма назад, заставляя тело покрыться мурашками. Саша ёрзает на седеньях не в силах просто сидеть на месте, нос забился, из глаз продолжают хлестать слёзы, щёки красные, точно так же как и кончики ушей, она постоянно облизывает губы и те сразу обветриваются. Постоянное выделение слюны заставляет делать глубокие вдохи и выдохи, вечно сглатывать горячую слюну. Напряжение в машине нарастало с каждым её движением, конечно, по большей части не от неё. Барнс наблюдал за мышкой, через зеркало заднего вида, немного поворачивая голову на красном светофоре, засматривался и обрывал себя. Он понимал, что не должен делать с ней что-то, особенно когда она в таком состоянии, но сука, как тяжело было себя сдерживать, даже выдержка солдата здесь не помогала, как бы он не старался отвлекаться, всё равно слышал её вздохи и выдохи, чувствовал любимый запах вишни, который сейчас только усилился. И вроде бы наркотики как и алкоголь на него не действуют, только засыпаешь быстро, а на следующий день вполне нормально себя чувствуешь. Так тут хочется принять её. Вишня смешивается с другими запахами, которые он чувствует отлично блягодаря сыворотке, и от этого ничуть не легче. Саша как наркотик как для Барнса, так и для Зимнего, они хотят её взять, сделать своей, своим личным красным льдом и принимать каждый раз когда захочется. Но нельзя, постоянно одёргивает себя смотря в покрасневшие, любимые, серые глазки. Они расставили свои позиции, ещё две недели назад, он ушёл, забрал жетон, который она сама ему отдала, который он отдал ей когда-то очень давно... Спустя ещё несколько минут они наконец-то доехали до дома, до его дома. — Зачем ты меня сюда привёз? — шмыгает Саша, как маленькая немного сжимая за кусочек пальто. Мужчина не ответил, лишь вздохнул, открыл дверь и вышел. Следом он открыл заднюю дверь и самостоятельно взял на руки девушку, которая прижималась к нему как кошка и почти мурлыкала. Было настолько приятно прикасаться к нему, особенно когда пальто растёгнуто и можно обвить его талию ногами, провести дрожащими ладонями по торсу не боясь, что упадёшь, ведь его руки держат очень крепко, не давая упасть. В до боли знакомой квартире пахло солдатом, пахло Баки, но было холодно, контраст горячего тела и ледяного пространства вызвало табун мурашек, заставляя прижаться к нему сильнее, соски затвердели ещё сильнее, когда из его уст сорвался хриплый выдох. Чёрное платье было задрано, колготки были в большую тёмную сетку, от напряжения от оставляли на коже красные полоски. Солдат сам снял зимние кеды с ног мышки, и кинул их на пол, сам не разделся, но тонкое пальтишко с неё снял. Немного шершавые ладони проехались по плечам, заставили тихо простонать. Он застыл на месте и глубоко вдохнул, после чего напряжённо прошёл в свою комнату. Саша успела несколько раз всё обдумать, просмотреть всевозможные варианты развития событий, но ни одно не походило на то, что произошло действительно. Баки заботливо посадил малышку на кровать, отошёл к шкафу и достал одну из своих футболок, отдал ей и сказав переодеться, просто вышел. Понимал, если останется, не сдержится и набросится на неё, съест нежное, хрупкое и поддатливое тело, а она потом будет его винить, ведь половину вспомнить будет не в состоянии. Спустя около двадцать минут, когда возбуждение более менее спало, Саша показалась в проёме гостиной, где и сидел солдат, с кем-то активно разговаривая по телефону. И как же он смотрел на неё...