Дедушкина рождественская история

      Приближалось Рождество. Саванна-центр не был усыпан снегом, здесь вообще нечасто гостили холода. Тем не менее, все магазины вокруг Сахара-Плаза уже обвивали мигающие гирлянды из разноцветных лампочек, а кое-где рядом с живыми пальмами стояли пластиковые ёлки, тоже украшенные игрушками и мишурой. Атмосфера же царила совсем праздничная, отовсюду звучала весёлая музыка, а суетящиеся звери, даже если сталкивались или наступали друг другу на лапы, не ссорились, а извинялись и улыбались. Словом, «на земле мир и в каждой живой душе благоволение».       Рыжий лис Николас Уайлд со своей женой лисой-огнёвкой Наоми собирались в театр. Их ждала совершенно потрясающая постановка, на которую билетов было не достать даже у скупщиков. Ник не смог найти билеты, хотя он и «прошёлся» по всем своим старым связям. Даже Дюк Хорьковиц развёл лапами. И тогда по просьбе Наоми, которая просто жаждала попасть на этот спектакль и ни о чём кроме этого даже думать не могла последнюю неделю, Ник позвонил своему отцу, Максимилиану Рустерфилду, который был ни кем иным, как Шефом полиции Зверополиса.       Немного смущаясь и запинаясь, Ник озвучил ему просьбу своей беременной жены. Он всё ещё нечасто общался с отцом, по-прежнему чувствуя неловкость, ведь того не было в его жизни тридцать с лишним лет. Нет, Ник не злился, просто… всё ещё не привык, хотя прошло уже больше семи лет, как он узнал, кто его отец. И даже не знал до сих пор, хочет ли он привыкать и впускать Рустерфилда в свою жизнь. Хотя Ник понимал, что высокий пост отца иногда мог быть очень полезным. Вот, как сейчас.       Не прошло и пары часов с той минуты, когда он нажал на телефоне кнопку «отбой», как раздался звонок в дверь. Это был посыльный, который… принёс два билета на этот спектакль. С улыбкой во всю морду Ник поспешил обрадовать Наоми.       Теперь дело было за малым: попросить кого-нибудь присмотреть за детьми. В другое время найти такого зверя не составляло бы ни малейшей трудности: с радостью согласились бы хоть Когтяузеры, хоть Роджерсоны. Но первые уехали в Приозерье, а вторые — в Большие Норы. Рождество, такое дело, всё-таки семейный праздник…       Красивые коричнево-зелёные глаза Наоми вмиг наполнились слезами, и она с глубоким вздохом села на кровать, прижимая лапку к заметно округлившемуся животу. Села почти на платье, шёлковое просторное, которое с таким трудом отыскала среди своих нарядов. Её умоляющий взор был направлен на мужа, она надеялась, что Ник, как всегда, сможет найти выход из любой ситуации. А Ник тем временем растерянно скрёб затылок: ну, в самом-то деле, кого можно попросить посидеть даже с самыми послушными на свете лисятами накануне Рождества?       И тут опять раздался звонок в дверь. На этот раз у двери Ник был не первым: из детской вылетели две небольшие кометы с ярко-рыжими хвостами. Семилетний лисёнок в жёлтых шортах и чёрной футболке и пятилетняя лисичка в платье в красно-синюю клетку весело взвизгивали и подпрыгивали, пытаясь достать до замка и при этом, конечно, мешая друг другу. Ник ухмыльнулся, перегнулся через детёнышей и открыл дверь. Визги моментально стихли: на пороге стоял и смущённо улыбался солидный чёрно-бурый лис в дорогом пальто. На плече у него висела большая сумка. Сын моментально спрятался, завернувшись в хвост отца, а дочь, как белка, а не лисица, вскарабкалась тому на шею. Оба детёныша, блестя глазами, поглядывали то на отца, то на незнакомца. А Ник невольно разинул пасть, глядя на этого гостя.       — Кто там пришёл, дорогой? — крикнула Наоми из спальни.       — Э-ээ… это… — замялся Ник, у которого внезапно сел голос.       — Здравствуйте, сэр, — пискнул его сын, показывая из-за спины Ника длинный нос и зелёный глаз. — А вы кто? Гость улыбнулся и сказал:       — Я ваш дедушка. Я могу войти? Ник растерянно попятился, но поскольку сын замотался в его хвост, он споткнулся и едва не упал. Лисичка спрыгнула на пол и вежливо присела:       — Здравствуйте, дедушка. А вы дедушка на Рождество или насовсем?       — Хороший вопрос, милая, — усмехнулся Макс Рустерфилд, поставил сумку на пол, снял пальто и шарф и аккуратно повесил их на вешалку. Затем он повернулся к сыну и внукам: — Только об этом нужно спросить твоего папу. Ник Уайлд отступил ещё дальше, он словно совсем лишился дара речи. Зато лисята восхищённо уставились на парадный мундир Шефа полиции. Нашивки, аксельбанты, медали… Они так маняще поблёскивали!       — Ух ты-ы… — не выдержал лисёнок. — А можно потрогать?       — Подожди немного, малыш. Николас, ты разучился разговаривать? Даже не поздороваешься?       — Здравствуй, отец, — хмуро сказал тот, с долей ревности замечая восхищение в глазёнках своих детёнышей, направленное не на него. Наконец в коридор вышла и Наоми, она уже надела нарядное платье и украшения.       — Ми-стер Рустерфилд? — замерла она на полушаге, и её встревоженный взор заметался между мужем и начальником.       — Хорошо выглядишь, Наоми, — сказал, как ни в чём не бывало, чёрно-бурый лис. — С наступающим Рождеством.       — С-пасибо. И вас также. Ник, что происходит? Рыжий лис всё так же молча моргал. Он совершенно не представлял, что ему делать. Обрадоваться отцу, или же выставить его за такое бесцеремонное вторжение? Но вообще-то на носу Рождество… Семейный праздник, мир и благоволение, то да сё… Рустерфилд ухмыльнулся:       — Николас, разве ты не сказал своей жене? Вы же идёте в театр. И кто-то должен посидеть с вашими детёнышами, разве нет? Мы договорились, что я и посижу. Для этого и нужен дедушка.       — Ник, ну, скажи уже что-нибудь, — всё ещё насторожено промолвила Наоми. — Оказывается, ты договорился с отцом, что ж не сказал? Я бы не беспокоилась.       — А… э… д-да.       — Что «да», Николас Уайлд?       — Да, я договорился, что отец, — он бросил на Рустерфилда испепеляющий взгляд, — посидит с детьми.       — Ну, вот и прекрасно, — Наоми даже не стала скрывать вздох облегчения. — Мистер Рустерфилд, располагайтесь, где вам удобнее. Хотите — в гостиной, хотите — в детской. На кухне есть кое-что перекусить. Словом, чувствуйте себя как дома. Ник, не стой столбом, иди уже переодевайся. Такси вот-вот приедет.       Она утащила мужа в комнату, а дедушка взял свою сумку и сказал внукам:       — Ну, показывайте, где у вас стоит ёлка. И не пора ли вам представиться, юные звери? Брат зашептался с сестрой, одним глазом наблюдая, как старший лис вытащил из сумки… фуражку! Такую же, как у папы, тёти Джуди, дяди Джейка, дяди Бена и тёти Флавии, а также у всех остальных полицейских в Первом участке. Такую, да не такую! Эта была выше, с золотым шнуром и огромной сияющей кокардой. Лисёнок жадно уставился на фуражку. Лис заметил это и улыбнулся.       — Ну, что, юные звери, вы, наверное, тоже хотите как папа служить в полиции? Лисята кивнули.       — А знаете, как в полиции здороваются? Он надел фуражку, посерьёзнел, хотя в зелёных глазах по-прежнему блестели задорные искры, вытянулся и приложил лапу к козырьку.       — Полковник полиции Максимилиан Рустерфилд! Здравия желаю! — гаркнул он так, что детёныши почтительно прижали ушки. Потом он надел свою фуражку на лисёнка: — Теперь ты. Малыш зажмурился и выпалил:       — Я-не-полковник-но-хочу-быть-полицейским! Александер Уайлд! Здравия желаю.       — Отлично, — дед снял с него фуражку и потрепал по макушке. — Ещё надо лапу к козырьку прикладывать. Но только если ты в головном уборе. А ты? — он протянул фуражку лисичке. Та быстро водрузила её на голову, и, хотя фуражка съехала на нос, отрапортовала, приложив лапку к козырьку:       — Я тоже хочу быть полицейским! Руби Уайлд! Здравия желаю. Алекс сорвал с сестры фуражку, и они принялись вертеть её и разглядывать. Они не заметили, как опечаленно вытянулась морда дедушки. Он переступил с лапы на лапу и быстро вытер глаза, возвращая себе прежнее настроение.       — Значит, вы — Александер и Руби. Приятно познакомиться. Можете называть меня дедушка Макс. Ну, так вы покажете мне, где ваша ёлка?       Родители уехали в театр, лисята радостно показали свой дом дедушке, и вот они расположились в гостиной возле нарядной ёлки. Рустерфилд сел в кресло, а внуки вскарабкались ему на колени. Сначала они насмотрелись на мундир, потрогали все медали и подёргали аксельбанты, потом, уже совсем освоившись с дедом, которого видели впервые в жизни, стали просить:       — Деда, а расскажи сказку! — умильно похлопала глазками Руби.       — Нет, не сказку! Деда, расскажи страшную историю! — встрял Алекс.       — Нет, я не хочу страшную, я буду бояться! Хочу сказку! Чтобы всё хорошо закончилось!       — Ага, ты ещё скажи, чтобы все поженились и жили долго и счастливо!       — Конечно, чтобы принц и принцесса, и чтобы поженились!       — Фу-у! Это для маленьких девчонок! Деда, расскажи… а расскажи страшную сказку! Чтобы про сокровища и про разбойников!       — И чтобы принц спас принцессу!       — От разбойников? Тогда ладно. Но только чтобы сокровища тоже были. Рустерфилд почесал в затылке. Он служил в полиции, а до того — в армии, он хорошо знал, что такое подчиняться приказам. Хотя в последнее время он ещё больше привык сам отдавать приказы и знал, что подчинённые, звери зачастую больше и грознее него — львы, белые медведи, тигры… и, да, буйвол тоже, — будут беспрекословно их выполнять. Но вот со сказками он как-то давно не сталкивался… Даже не помнил, какие сказки ему рассказывала мама. Это же было очень, очень давно… Но эти вот два малюсеньких пушистика, едва достающих макушкой ему до пояса… Их просьбы были равны теперь для него приказам самого главного начальника.