Когда плачут звезды.

Теряя себя.

      Тишина давила. Цунаде сидела на краю кровати, пристально глядя на тонкую полоску бумаги, которую сжимала дрожащими пальцами. Символы на ней казались слишком яркими, буквально ослепляли, отпечатываясь горячими следами на обратной стороне век. Она давно догадывалась. Не могла не догадываться. Но одно дело — подозрения, другое — подтверждение.       Ее пальцы сжались, смяв бумагу.       «Вы позорите имя Хокаге!» — Эхом пронеслось в голове. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Внутри было странное смешение чувств. Растерянность? Да. Страх? Определённо. Голова кружилась. Всё, что происходило с ее телом в последнее время, теперь обрело смысл. Тошнота, усталость, раздражительность. Она списывала это на стресс. Но причина оказалась другой.       Она поднялась, прошла в комнату и бросила тест в верхний ящик прикроватной тумбы, тут же резко захлопнув его.       Как будто это могло что-то изменить.       Цунаде чувствовала себя чужой в собственном теле. Её место на поле боя, в госпитале, за бутылкой сакэ, но не здесь, в этой новой реальности, где внутри нее зарождалась новая жизнь.       Цунаде села на диван и потёрла виски. Мысли в голове путались. Она устало провела рукой по лицу и прикрыла глаза. Хотелось тишины. Хотелось хотя бы на мгновение перестать быть Хокаге и просто разобраться в себе.       Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.       — Госпожа Цунаде, простите, что беспокою, — голос Шизуне был настороженным. — Какаши очнулся.       Она подняла голову. Несколько секунд смотрела на Шизуне, будто пытаясь осмыслить услышанное. Потом кивнула, медленно поднявшись с дивана.       — Хорошо. Я иду.       Всё ещё чувствуя слабость, она шагнула к выходу, отгоняя лишние мысли. Сейчас не время для отдыха, нужно просто работать.       Госпиталь Конохи. Запах лекарств, свежих бинтов и слабый аромат дезинфицирующих средств наполняли воздух, усиливая тошноту. Но Цунаде старалась держать себя в руках.       — Ты нас всех сильно напугал, — голос Цунаде был ровным, но в нём слышалось напряжение. Она стояла у койки, скрестив руки на груди.       Какаши, опершись на подушки, слегка опустил голову и почесал затылок.       — Простите, — его голос был приглушенным, а взгляд усталым.       С того злополучного дня, когда его притащили к воротам деревни, прошла уже неделя, но только сейчас он окончательно пришёл в сознание.       — Значит, ничего выяснить не удалось? — холодный взгляд Цунаде пронзал его насквозь.       — Нет, — ответил Какаши, потупив взгляд, едва заметно сжав пальцы на одеяле.       Цунаде вздохнула, поднесла руку к виску и, чуть поморщившись, присела на край кровати.       — Тогда рассказывай всё по порядку.       Какаши глубоко вдохнул и начал:       — Мы с псами прочёсывали окраины деревни Звука, когда они почуяли запах Саске и Орочимару. След привёл нас к расщелинам между скал — там оказались тоннели, уходящие глубоко под землю. Я слишком поздно понял, что это ловушка. Как только мы двинулись назад, в нас полетели кунаи. Затем... Точно не помню как всё произошло… — он на мгновение замолчал, переводя взгляд на Шизуне, стоявшую у стены. — Всё поплыло перед глазами, и я потерял сознание.       На секунду его веки опустились, а лицо стало очень напряженным, будто он пытался отогнать навязчивые воспоминания, вызванные рассказом.       — Паккун сказал, что нас вытащили к воротам деревни. А из слов Шизуне я понял, что это был яд.       Цунаде невольно отвела взгляд.       «Да. Шизуне уже его навещала», — пронеслось у неё в голове.       Она чуть глубже вздохнула и вновь вернула внимание к Какаши.       — Главное, что ты остался жив, — её голос смягчился, но в нем все ещё считалась строгость. — В следующий раз будь осторожнее.       Она поднялась, поправляя плащ, и, бросив быстрый взгляд на Шизуне, усмехнулась:       — Похоже, о тебе есть кому позаботиться. Не подведи.       Какаши и Шизуне одновременно отвели взгляды, смущённо кашлянув.       Цунаде, ухмыльнувшись, развернулась и, не сказав больше ни слова, вышла из палаты.       Оказавшись снаружи, она глубоко вдохнула.       Свежий воздух не принёс облегчения, лишь напомнил, насколько тяжёлым стало ее тело. Что вообще с ней происходит? Беременность не могла вызывать такие сильные спазмы в мышцах как во время лечения Какаши.       Цунаде крепче сжала кулаки, вдыхая прохладный воздух. Она слишком хорошо знала своё тело и понимала, что есть что-то ещё.       Но что именно?       Она устала от всего.       От людей, от работы, от мыслей, которые не давали ей покоя.       От воспоминаний о нем.       И от этого ребёнка.       Зачем он ей?       Стоит ли его оставить?       Цунаде закусила губу, словно в ожидании ответа.       Но в этой тишине, в этом одиночестве, кроме неё самой отвечать было некому.       Закат окрасил деревню в тёплые оттенки золота. Узкие улочки наполнялись мягким светом, запахом свежей выпечки и радостными голосами прохожих. Цунаде неторопливо брела вдоль витрин, делая вид, что просто наслаждается прогулкой. Свернув с главной улицы, Цунаде направилась к озеру. Холмы мягко обрамляли водоём, а узкие тропинки петляли между деревьев, теряясь среди полевых цветов. Тишина здесь была другой — живой, наполненной шорохом травы и редкими голосами.       Внезапно раздался детский крик и всплеск воды. Цунаде вздрогнула, выдернутая этим резким звуком из собственных мыслей.       — Мио-чан держись! — кричали несколько детских голосов.       Цунаде оглядела озеро и увидела маленькую девочку, барахтавшуюся в воде. Сердце забилось быстрее. Цунаде подскочила к ребёнку, встала рядом на воду, крепко схватила за руку и резко выдернула девчонку, крепко прижав к себе.       — Ты цела, милая? — спросила Цунаде и поняла, что даже не помнит, как успела так быстро оказаться возле ребёнке.       Громкий плач девочки прерывался тяжёлым кашлем. Цунаде сконцентрировала чакру в ладони и поднесла к спине девочки, сразу почувствовав судороги в мышцах. Она зажмурилась, слегка выгибаясь вперёд от боли.       — Легче? Мио-чан, верно? — кряхтя спросила Цунаде, открывая глаза.       Девочка кивнула и, немного шмыгая носом, посмотрела на Цунаде.       — Госпожа Хокаге…? — еле слышно прошептала Мио.       Цунаде болезненно улыбнулась в ответ, прекращая лечение, и прыгнула на берег к остальным детям, держа девочку на руках.       — Так! Кто обижал Мио-чан!? — грозно крикнула Цунаде, сурово смотря на детей перед собой.       Дети испугались и попятились назад, а один мальчик, дрожа от страха, упал на землю и расплакался.       — Не бойся, милая, расскажи мне всё, я же Хокаге, я тебе помогу, — Цунаде приподняла брови.       — Нет. — Девочка помотала головой, обняла Цунаде за шею и прошептала на ухо. — Это всё — мои друзья, я случайно упала, они правда пытались мне помочь и ни в чем не виноваты.       — Вот значит как, — прошептала Цунаде. — Как зовут этого плаксу?       — Каору-кун… — ответила Мио.       Цунаде подошла к Каору, наклонилась и поставила рядом с ним Мио.       — Прости меня, Каору-кун, Мио-чан мне все объяснила, — Цунаде улыбнулась, протягивая ему руку. — Не плачь, ты же мужчина. Давай, я помогу тебе подняться.       Мальчик перестал кричать, убрал ладони от лица, испуганно глядя на Цунаде, и осторожно взял её за руку.       — Что вы тут все делали, ребята? — спросила Цунаде, поднимая на ноги Каору.       — Мы кормили уток, — Каору показал пальцем в сторону озера.       Как только Каору показал на уток, Цунаде услышала кряканье.        «И правда утки. Почему же я не заметила?»       — Мио-о-о! — послышался мужской голос. — Спасибо вам, госпожа Цунаде. Боже, это счастье, что вы были рядом, — запыхавшийся мужчина упал перед Цунаде на колени с поклоном.       —А..? — Цунаде нахмурилась.       — Папа, со мной все хорошо, — Мио подбежала к мужчине, запрыгивая к нему на руки.       — Я был на той скамейке, — мужчина указал свободной рукой в сторону. — Наблюдал за детьми, но не успел даже подбежать, как вы, к счастью, уже вытащили Мио из воды.       — Да, все хорошо. Будьте внимательнее, не отходите больше так далеко, — поравнявшись с мужчиной, произнесла Цунаде. — Нет ничего важнее, чем жизнь собственного ребёнка, — сказав это, она прошла к дорожке.       — Конечно! Спасибо вам! — крикнул мужчина ей вслед.       — До свидания! — хором произнесли дети, махая ей на прощание.       Цунаде медленно поднялась на вершину холма и присела на скамью, откуда открывался живописный вид на озеро. Ветви ивы касались земли, словно пытаясь прошептать ей свои тайны. Лёгкий ветер играл с листьями, наполняя воздух тихим шелестом. В тени, скрытая от посторонних глаз, Цунаде молча наблюдала за детьми.       Отец Мио легко подбрасывал дочь над головой, и девочка, раскинув руки, словно крылья, поднималась в воздух и заливисто смеялась. Они кружились, танцуя в лучах заходящего солнца, пока оба не упали в густую траву. Остальные дети тут же налетали на мужчину с визгами восторга, наперебой требуя такой же полет, и он, смеясь, поднимал их одного за другим, подхватывая каждого с той же радостью.       «Нет ничего важнее, чем жизнь собственного ребёнка».       Свои же слова прозвучали в голове теперь как насмешка и больно резанули по сердцу, заставляя судорожно сглотнуть. Неужели после этих слов она собиралась убить своего ребёнка? Нет, боже, как вообще можно задумываться о подобном.       Цунаде нахмурилась и покачала головой.       Когда-то, в прошлой жизни, когда она была моложе, наивнее, Цунаде мечтала о ребёнке. О семье. О будущем, где рядом Дан, где у них есть дом, где слышен детский смех. А теперь?       Теперь всё иначе.       Она и Джирайя… Чёртов Джирайя.       Они никогда не были вместе по-настоящему. Не встречались, не строили отношений. Да и любили ли они друг друга? По-своему, наверное. Но не так, как должны любить те, кто создаёт семью. Он – гуляка, бабник, вечно пропадающий в путешествиях. Разве можно доверить ребёнка такому человеку? А она сама? Вечно прячущаяся за бутылкой сакэ, привыкшая жить в ритме битв и смертей. Разве у такого человека может быть право на материнство?       «За столько лет можно уже и ошибиться…»       Его голос, чуть насмешливый, эхом прозвучал в голове.       «И это тоже ошибка?»       Закат растекался по небу алыми и оранжевыми мазками, растворяя последние лучи солнца в темнеющем небе. Парк наполнился людьми: семьи с детьми, влюблённые пары, компании друзей. Они смеялись, болтали, жили своей обычной жизнью. Цунаде же чувствовала себя отстранённой от всего этого, словно стеклянная стена отделяла её от остального мира.       Она сидела на лавочке у пруда, рассеянно наблюдая за резвящимися детьми. Их звонкий смех эхом отдавался в голове, заставляя мысли путаться. Она машинально погладила живот, едва касаясь ткани плаща. Там, внутри, билось крошечное сердечко — сердечко её ребёнка. Их с Джирайей ребёнка.       Мысль заставила сердце сжаться. Но разве ребёнок может быть ошибкой? Даже если их ночь была мимолётной слабостью, даже если всё случилось случайно… Это не его вина. Эта жизнь внутри неё – реальная. Настоящая. И от этого уже никуда не деться.       — Добрый вечер, госпожа Цунаде, — раздался знакомый голос.       Цунаде вздрогнула, одёрнула руку от живота и обернулась. В полутьме парка она едва различила фигуру Какаши, который стоял чуть поодаль, с подвязанной рукой и в больничной одежде.       — Какаши… — вяло протянула Цунаде.       Он смотрел прямо перед собой, кажется, тоже наблюдал за резвящимися детьми.       — Как ты меня здесь нашёл? И почему ты не в больнице?       — Как у них там весело… — счастливо произнёс Какаши, садясь рядом с Цунаде на лавочку.       — Мне повторить вопрос? — Цунаде поправила волосы и повернулась к озеру.       — Шизуне…       — Шизуне, значит… — Цунаде перебила Какаши и хитро улыбнулась, игриво закатив глаза. В ее голосе скользнуло тепло. Конечно. Её преданная и заботливая Шизуне, кто еще станет её искать?       — Д-да, — запнулся Какаши, неловко усмехаясь. — Она искала вас и очень переживала, я просто предложил ей помощь в поисках. Как видите, не зря.       Повисло неловкое молчание.       — Ты никогда не хотел завести ребёнка? — Запнувшись от ужаса прозвучавших слов, Цунаде опустила взгляд, теребя край своего плаща, краем глаза наблюдая за реакцией Какаши.       Он выглядел удивлённым. И что только на неё нашло? Теперь он может и догадаться.       — Честно говоря, я об этом никогда ни думал… — он почесал затылок. — Но иметь ребёнка от женщины, которую я люблю, было бы прекрасно.       Цунаде приподняла брови, неловко отводя взгляд.       — Я надеюсь, вы же это сейчас не о нас с вами, да? — решил пошутить Какаши.       Цунаде удивлённо открыла рот, плохо скрывая волнение, а после горько усмехнулась.       — Ты перечитал дурацких любовных романов, Дж…? — У Цунаде перехватило дыхание; запнувшись на его имени, она приложила ладонь ко лбу и закатила глаза, злясь на саму себя.       — Извините. Плохая шутка. Моя жизнь состоит из постоянных заданий. Я и дома-то редко бываю. Какую женщину это устроит?       — И то верно, — вздохнула Цунаде. — Да, вы — мужчины — просто болваны.       — Вы это о ком-то конкретном? — загадочно спросил Какаши.       Цунаде передёрнуло; её сердце ёкнуло в необъяснимом дурном предчувствии. Она недовольно посмотрела на Какаши.       — Почему ты так подумал?       — Не обращайте внимание. Я опять неудачно пошутил.       — Объясни, — потребовала Цунаде, чувствуя, как кровь в жилах начинает кипеть от злости. Она не была дурой, чтобы не понимать на что намекал Какаши. Но больше её волновало — с чего он так подумал.       — С моей стороны будет неуместно говорить такое. Тем более, что это, наверняка, простые городские сплетни, — заметил Какаши. — Говорят, что вы … Как бы это сказать… — Какаши сделал паузу. — Любите развлечься с подчинёнными …       Какаши продолжал говорить, но Цунаде уже не слышала добрую часть слов.       — Что за глупости? Кто это сказал? — У Цунаде закружилась голова, но в этот раз от наполняющей её паники.       — Я случайно подслушал разговор. Мужчина уверял, что слышал всё собственными ушами. Он рассказывал, как одной ночью проходил мимо дворца и слышал ваши крики и стоны, — Какаши сделал паузу.       Цунаде помассировала пальцами переносицу, не зная, что ответить.       Соврать? Отшутиться? Уйти от ответа? Да, именно так.       — Знаешь, ты прав. Это какие-то сплетни. Зачем ещё и нам с тобой об этом говорить? Уже поздно. Я пойду, — Цунаде отвернулась от Какаши, слишком хорошо понимая, что уже не может скрывать выражения боли на лице.       — Я вас провожу?       — Не стоит, а то потом окажется, что я и с тобой спала. — Цунаде широко улыбнулась из последних сил и поднялась со скамейки. — Это… не … — она попыталась выдавить слова, но губы не слушались.       Паника сдавила грудь. В глазах потемнело. Ноги ослабели, звуки вокруг стали далёкими и глухими. Всё закружилось, будто её уносило бурным потоком.       Последнее, что она почувствовала перед тем как провалиться в темноту, как сильные руки схватили её за плечи.       — Цунаде! — послышался встревоженный голос.       Сознание вернулось на короткое мгновение. В ушах звенело. Её несли. Она не знала куда. Сил едва хватило, чтобы вцепиться в чью-то одежду… а затем снова тьма.       Следующее пробуждение было мягким. Тепло окутывало её. Постель. Чьи-то заботливые руки укрывали её одеялом.       — Она просто упала передо мной, я еле успел её поймать, — голос Какаши звучал глухо.       — Надеюсь, тебя никто не видел? — Второй голос. Шизуне.       — Ну… было темно. Будем надеяться, что никто, — вздохнул Какаши. — Черт, я должен был что-то сделать…       Послышался звук поцелуя.       — Ты тут ни при чём. Иди уже, — мягко ответила Шизуне.       Щелчок двери. Тишина.       Показалось, что прошло несколько секунд после того, как закрылась дверь. Цунаде с трудом разлепила веки, но глаза тут же заслезились от резкого света. Голова гудела, тело ломило, а во рту стоял неприятный привкус. Всё плыло, но она сразу поняла, где находится, да и Шизуне спала на диване рядом. Ощутив сильный приступ тошноты, Цунаде откинула одеяло, поднялась с постели. Шатаясь из стороны в сторону, она шла по направлению к ванной комнате.       — Вы очнулись, госпожа Цунаде! — Шизуне тут же поднялась с дивана и подбежала.       — Мне нужно в уборную… — Цунаде оттолкнув тянущиеся к ней руки Шизуне, захлопнула за собой дверь и рухнула на колени перед унитазом, опустошая желудок.       Слабость окончательно взяла своё, не в силах удержаться, Цунаде легла на холодный пол. Прохлада кафеля принесла мимолётное облегчение. Комната перед глазами приняла нечёткие очертания: по лицу потекли слёзы. Яркий свет проник в комнату, когда дверь медленно открылась. Сквозь ресницы Цунаде видела, как Шизуне показалась в дверном проёме, жалостно глядя на неё.       — Ты видела тест? — Цунаде оторвалась от плитки, упираясь руками в пол.       Шизуне так же молча кивнула.       — Черт! — голос сорвался. — Надеюсь, ты его уничтожила?       — Да.       Передвигая руками по полу, Цунаде подползла к раковине, схватилась за край, медленно подтягиваясь, пока не облокотилась спиной о стену душевой кабинки, тяжело дыша. Слепо нащупав кран, она включила воду и склонила голову вперёд, буквально ныряя под прохладную струю воды. Правая рука устроилась в раковине, а левой она продолжала держаться за край, украдкой наблюдая за тем, как Шизуне борется с желанием помочь ей.       Цунаде с трудом вымыла руки, умылась и прополоскала рот.       — Передай Сакуре, что в ближайшее время ты будешь тренировать её вместо меня, — Цунаде выключила воду, продолжая тяжело и глубоко дышать. — Если мне будет лучше, я смогу продолжить обучать её медицинской части, — она протянула руки в сторону Шизуне. — Помоги мне, боюсь, что упаду.       Шизуне молча подошла и закинула ее руку себе на шею, крепко удерживая, а второй обхватила корпус.       — Вас всю трясёт.       — Мне нужно отдохнуть…       Шизуне помогла Цунаде переодеться в пижаму и лечь обратно в постель.       Цунаде отвернулась, медленно погружаясь в черную неизвестную пустоту сна.