Just Another Psycho

- Идите к черту! Там едва ли не минус! - Закалку еще никто не отменял. На выход, - незнакомый санитар за локоть вытащил Винса из палаты в коридор, толкая в толпу других сумасшедших. - Я заболею! Лекарства от простуды у вас вряд ли найдутся! - Это ты с чего взял, неженка? - грубо спросил мужчина и захихикал. Нейл смутился и прикусил губу. Действительно, обстоятельства, при которых он узнал данный факт, были не в его пользу. Под строгим присмотром санитаров, пациенты один следом за другим спускались со своих этажей вниз, собираясь у главного входа. Вместе с ними туда же сходились и санитары, одетые в кожаные куртки. На первом этаже было холоднее всего. Винс не смог унять дрожь во всем теле, когда сквозняк, со свистом врывающийся внутрь через неплотно прикрытые двери, пробрался под тонкую льняную кофту. Несколько охранников прошли через ряды больных, бросая каждому из них по какой-то тряпке, возможно, когда-то и бывшей предметом верхней одежды, но сейчас превратившейся в абсолютнейшие лохмотья. - Так, не толпимся, выходим, все выходим. Все до единого. Пора проветрить ваши разлагающиеся мозги и легкие. Винс зло посмотрел на санитара, и этот взгляд, полный ненависти, не укрылся от кричащего. - Что уставился? Давно по ребрам не получал? - Винс лишь гордо промолчал, мысленно успокаивая себя тем, что такое общение не достойно его уровня. Гудящая толпа медленно шла к выходу, и Винсу ничего не оставалось, как следовать потоку. Кто-то пару раз схватил его за руку и с силой дернул, а потом с хихиканьем скрылся в толпе, кто-то пялился, а кто-то пытался заговорить, и тогда блондин, неловко улыбаясь и зачем-то бормоча слова оправдания, отходил в сторону, чтобы его "собеседник" отстал от него. Винс огляделся, пытаясь взглядом зацепиться за знакомые фигуры, но не смог найти даже Джеймса, полагая, что мужчина либо уже на улице, что было более вероятно, либо еще позади. Также не было и Иззи, и Нейл не знал, чего он желал брюнету больше - отлежаться в палате и прийти в себя или же выйти на улицу, где целая толпа, и Дафф не посмеет причинить тому большой вред. - Что застыл, красавчик? Вашему величеству особое приглашение надо или сами соизволите, наконец, выйти? - с издевкой пробасил двухметровый санитар, и Винс лишь помотал головой и быстрым шагом вышел на улицу, ежась от пронзительно холодного ветра. Облетевшие уродливые листья валялись под ногами, неловко перелетая с места на место, поднимаемые порывами воздуха. Голые ветви старых ветхих деревьев указывали своими иссохшими конечностями в мутное, вязкое даже на взгляд, серое небо. Санитары спокойно ходили между пациентами, о чем-то болтая между собой, хоть ненадолго оставив, наконец, своих жертв в покое. Обхватив себя руками, Винс быстро шагал вперед-назад по ограниченному пространству больничного дворика, стараясь держаться подальше от других психопатов. Ветер, бьющий прямо в лицо, как бы он не старался встать к нему спиной, спутывал волосы, заслоняя кругозор, порой становилось трудно дышать. Нейл продрог до костей и теперь стоял, прислонившись к толстому стволу старого дерева, лениво скользя взглядом поверх голов всех бывших во дворе. Прошло уже около недели с тех пор, как Сикс уехал. Неделя, как к Винсу никто не прикасался. Неделя, как кожу перестало жечь при малейшем воспоминании о тех самых прикосновениях. - Здравствуй, Винс, - раздался спокойный голос из-за спины. - Ты! - мужчина резко развернулся. Маленький, невысокий брюнет неподвижной статуей стоял у того же самого дерева. Ни один мускул его не дергался, дрожь не пробирала тело. Казалось, Марс просто не ощущал холода. Ничего не ощущал. - Какого черта ты устроил, ты, маленький уродец?! Ты хоть понимаешь, чем это обернулось?! Ты хоть осознаешь, что из-за тебя серьезно пострадал человек?! - Винс кричал слова прямо в лицо Мику, но тот даже не дернулся, продолжая смотреть на Нейла пустым и безжизненным взглядом. Возмущение блондина перебивало весь страх. - Ты ничего не понимаешь, - спокойно сказал брюнет, не отрывая взгляда от ореховых глаз мужчины, что для Нейла было ново: обычно все скользили взглядом по его лицу, отмечая женственные черты, телу, любуясь подтянутой фигурой, или волосам, гадая, сколько же краски и лака тратится на такую длину. Но почти никого не интересовало, что таится в глазах. - Да ну? А ты, вижу, понимаешь? Так объясни мне, раз такой умный, - Винс зло выхватил из волос упавший на голову лист и швырнул на землю. Мик проследил тусклым взглядом траекторию его падения и снова заглянул в глаза Винсу. - Бетлем не отпускает никого. - Да ну? А я? - А что ты? Ты же снова тут. Ты вернулся. Видишь - Бетлем не отпустил тебя. Винс нахмурил пшеничные брови, и весь его бравый дух тут же испарился. - Мы не пытались бежать, Мик. Я просто хотел поговорить с Иззи и узнать, почему он так ненавидит тебя, - Нейл укутался в лохмотья еще больше и с завистью посмотрел на Марса, который даже не ежился от холодного ветра, а спокойно стоял, словно статуя. - Да? Надо же, как неожиданно, - брюнет вскинул брови в наигранном удивлении. - Неловко получилось, не правда ли? Винс поморщился от этого фарса: Мик знал, что они не собирались бежать. Но все же поднял тогда шум и теперь устраивал цирк, делая вид, что не понимает. - А если серьезно, Марс? Скажи, как есть. Хватит этих загадок. Просто хоть один раз скажи мне прямо. - Джеймс славный малый, не правда ли? - Мик приподнял бровь. - Я рад, что вам представился шанс узнать друг друга поближе. - И только ради этого? Нас с Иззи избили по причине того, что ты хотел моего знакомства с вашим местным ангелом-хранителем? - Не спеши списывать его со счетов. Он тебе еще пригодится, - хмыкнул Мик. - Ты не мог просто... познакомить нас, или как у вас это тут заведено? Где сейчас Иззи, а? Жив ли он вообще? Или его труп уже давно где-нибудь на какой-то помойке, или же его прах давно развеян по ветру? Я не видел его всю неделю. - Иззи в своей палате. - Почем тебе знать, безумец? - вспылил Винс. - Ты сомневаешься в том, что я знаю это? - холодно спросил Мик. Нейл замялся. - Нет... - робко ответил он. - Не сомневаюсь... Но если бы не ты - этого бы не случилось! - Я? Это если бы не твоя опрометчивость и глупость, Винс. Додуматься говорить с пациентом на виду у санитаров - ничего глупее просто нельзя было совершить. Ты нарушил правила этой больницы. - Ах, правила! Винс резким движением головы смахнул лезшие в глаза спутанные волосы. Он представлял собой полную противоположность Мика: Нейл много двигался, любая эмоция тут же отражалась на лице, а голос то и дело скакал, показывая всем окружающим возможности некогда вокалиста. - Правила. Правила! Вокруг одни правила! Все вокруг только и говорят о них, вечно какие-то правила, которых, по сути, нет, но все им следуют... Как же я устал от этого вечного "не по правилам", - Мик едва заметно улыбнулся, наблюдая, как выходит из себя импульсивный блондин, но Винс не замечал этого теплого взгляда. - А ты хочешь им следовать? Ты же у нас борец с системой, "не такой, как все", особенный. Однажды ты нарушил главный устой, так что на тебе уже клеймо революционера, - слова Мика были пропитаны язвительностью, и Винс поднял глаза ровно в тот момент, когда глаза снова остекленели, а улыбка растворилась так же быстро, как и появилась. - К черту ваши правила. Ваши негласные правила. Я еще согласен следовать тому, что написано во всяких бумажечках, а вот тому, что надумали себе психи и не менее неадекватные санитары, не намерен. - Это не закончится хорошо, Винс. - Удивил. В этой больнице, да и в любом другом месте, для меня хорошо уже ничего не закончится, - равнодушно сказал Нейл. Марс откинул волосы с лица, впиваясь в блондина взглядом. Винс смущенно отвернулся. - Смотри на меня, - сказал Мик, но простая фраза прозвучала как приказ. Мужчина не посмел ослушаться. Голубые глаза брюнета смотрели на него, словно покрытые тонкой корочкой льда, проникая внутрь, заставляя дрожать, вселяя жутчайший холод, куда более ощутимый, чем ранний холод октября. Винс снова задрожал. - Мне жаль тебя, - прошептал Мик, наконец отворачиваясь и беря Винса за руку. - В твоей жизни тебя ждут одни лишь ужасы. Много ужасов. И все они впереди. - Не... не верю... Что ты можешь... знать... - сглотнув ком в горле, запинаясь, спросил Винс, но внутри его до самых костей пробрал страх: он не сомневался ни в едином слове, сказанным Миком Марсом. - Не обманывай сам себя, Винс, достаточно лжи. Бетлем срывает маски с одних и протягивает их другим, - Мик оглядел сумасшедших, ища подтверждение своим словам. - Тут теперь не помогут тебе ни твои деньги, ни связи, ни известность. - Откуда ты знаешь про... А хотя... неважно, - Винс махнул рукой и вздрогнул, когда Мик сильнее сжал его руку, и Нейл почувствовал боль. Он и не думал, что в этом сухом и маленьком мужчине столько силы, что его пальцы такие ловкие и цепкие. - От-пус-ти меня! Мне больно! Но брюнет совсем близко подошел к блондину и наклонился к самому уху Винса так, что мужчине пришлось прижаться к дереву. - То, что впереди... Готовься, Винс. Сейчас доктора нет, это - затишье перед бурей, которая несет перемены. Под ударом окажешься не только ты. Мы все почувствуем это, и тогда мы... - Что, голубки, потискаться решили? - едва к ним подошел один из санитаров, размахивающий дубинкой, тем самым подчеркивая и показывая свою власть, Мик сразу далеко отшагнул от Винса. Блондин вздрогнул от такой перемены: глаза его недавнего собеседника обезумели, глазные яблоки быстро завращались, а на губах заплясала сумасшедшая улыбка. Санитар недолго постоял возле них, демонстративно разглядывая кутающегося в лохмотья Винса и, мерзко ухмыльнувшись, ушел прочь. Вновь подул ветер, с пронзительным свистом пробираясь во все щели. Винс отошел от дерева и медленно положил руки на высоченную сетку, ограждавшую территорию. Пустынная равнинная местность, простиравшаяся во все стороны на много километров от Бетлема, таила на горизонте свинцовые тучи и изредка мелькающие зарницы. Винс вцепился в сетку, жесткая проволока оставила на нежной коже красноватые следы. Подняв голову, блондин бездумно следил глазами за последними падающими листьями, отцеплявшимися от скелетов деревьев и с мягким шорохом ложащимися на землю. - Но скоро все кончится. Очень скоро... Винс резко обернулся, однако фигура Мика уже медленными шагами удалялась по направлению ко входу в больницу: мужчина, по зову санитаров, шел следом за другими пациентами. - Скоро все кончится... - словно пробуя эти слова для себя самого, шепотом повторил Винс. *** - - И таким образом, изучая диаграмму, мы видим, что количество людей, страдающих шизофренией... - Никки швырнул ручку на стол и обвел присутствующих взглядом, играя в свою любимую игру под названием "Придумай тому уроду в очках мучительную смерть". Монотонная речь читающего доклад действовала лучше всякого снотворного, смешанного с алкоголем, но Никки изо всех сил старался не подать виду, что ему здесь не просто скучно и уныло, а откровенно хреново. Все его мысли были заняты Винсом и больницей. Доктор и раньше уезжал в командировки в другой город, оставляя больницу в распоряжении кучки недалеких санитаров, которые размышляли на лобковом уровне, но тогда все было иначе. Никки прекрасно знал, что творит персонал в его отсутствие. Когда Сикс возвращался, то ему все приветливо улыбались, кто-то имел наглость даже бросить "Мы скучали по Вам", но в глазах рабочих он видел ту ненависть и бегущую строку "Какого дьявола ты еще не сдох". - Толпа ничтожных ублюдков, - процедил сквозь зубы Никки и стащил резинку с волос, позволяя иссиня-черному каскаду упасть на плечи, только для того, чтобы через мгновение снова связать их в хвост. - За последние несколько лет количество людей, страдающих шизофренией, в данном районе значительно возросло, - гнусавя, продолжал выступающий. - Целью моего доклада было исследовать... Никки и не замечал, как глаза сами закрываются, голова склоняется вперед, и лишь резкое движение вновь вырывало его из окутывавшей теплым одеялом дремы. Мужчина нетерпеливо поглядывал на наручные часы, отсчитывая минуты до конца конференции. Со времени приезда сюда, в маленький тихий городок с подстриженными газонами, приветливыми горожанами и огромным старинным зданием Медакадемии, где и проходила конференция, Никки не покидало смутное предчувствие чего-то нехорошего. Брюнета бесила собственная нервозность, столь несвойственная ему, но странные мысли, за которые он, тем не менее, не мог ухватиться, не давали Никки покоя. Чувство волнения точило изнутри, заставляя все время одергивать себя и напускать на лицо столь свойственное ему, но неестественное сейчас, безразличие. - А что думаете по этому поводу Вы, доктор Сикс? Никки вскинул голову, встречаясь с докладчиком взглядом. В глазах вспыхнул огонек раздражения. - Нам бы хотелось услышать Ваше мнение, - повторил выступающий, и Никки почувствовал на себе десятки взглядов слушающих. Сикс широко и обаятельно улыбнулся, убирая выбившуюся прядь волос. - Не думаю, что это удачная идея, - быстро проговорил Никки, сам не понимая, что он несет, но, тем не менее, продолжая и не давая вставить докладчику ни слова. - То, что Вы говорите - бред. От начала до конца. Не думаю, что пациентам нужно подобное. Ваши исследования лишь еще раз подтверждают, что не стоит переходить от традиционных способов лечения к чему-то радикально новому. - Но я же не... - под тяжелым взглядом ярко-зеленых змеиных глаз, выступающий уже и сам не был уверен в том, что он говорил. - Поэтому подобные методики бессмысленны и глупы. А мне пора, - Никки быстро поднялся и, собрав вещи в портфель, быстро вышел из кабинета. Хлопок двери, поворот ключа, мягкий стук портфеля, брошенного на разобранную кровать. Гостиницы... Какая мерзость. Яркие цвета, мелькающие то тут, то там, пестрые ковры, дешевые безвкусные картины - все это неприятно резало взгляд, лишь повышая чувство дискомфорта. Никки бы сейчас отдал многое, чтобы вновь оказаться в привычных белых стенах своего кабинета. Доктор уселся на мягкий стул за невысоким столом и уронил голову на ладони. В номере пахло какой-то химией: не то моющими средствами, не то чем-то еще. Сейчас Никки ничего не хотел так, как расслабиться. Вновь ощутить комфорт. Сделать что-нибудь приятное, привычное. Например, взять в руки маленький острый скальпель и... услышать крики, мольбы прекратить. На губах заиграла улыбка, но тут же пропала. Сикс привык быть реалистом. А пустые несбыточные мечты - неважно, на годы ли они вперед, или их от осуществления отделяют лишь несколько дней, - это все удел его отчаявшихся пациентов. Доктор поднялся и взял с кровати портфель, со щелчком открывая старый замок. Засунув руку глубоко внутрь, Сикс нашарил небольшой пакетик и с улыбкой вытащил его, бросив на стол. Мужчина достал кредитную карточку и положил ее рядом с пакетиком. Сейчас ничего так не хотелось, как ощутить приятную теплоту, разносящуюся по крови и заставляющую сердце работать быстрее. Сикс аккуратно сформировал с помощью карточки две дорожки и, достав из кармана банкноту, скрутил ее, пристраиваясь к наркотику. Как только «ангельская пыль» попала в организм, Сикс стащил резинку с волос и повалился на кровать, позволяя волнам кайфа уносить его далеко за пределы гостиницы. Он слышал обезумевшие крики своих пациентов, видел широко распахнутые глаза, наполненные страхом, чувствовал запах крови, и на губах Никки заиграла улыбка удовольствия. Сейчас хотелось оказаться в Бетлеме. Там, где он был самим дьяволом, а души грешников корчились в муках в котлах. Его личный мир, где только у него была власть над потерянными душами. Никки лежал на кровати, его смоляные волосы разметались по подушке, а сам мужчина улыбался блаженной улыбкой. Иногда он тихо постанывал, когда импульс наслаждения был особенно ощутим, а тело наполнялось легкостью. В дымке эйфории Сиксу казалось, что он вновь ходит по длинным пустым коридорам, заглядывает в палаты, откуда доносятся вопли, видит лица сумасшедших. Одно за другим, одно за другим. Они мелькают перед глазами, сменяясь в бешеном темпе в его личном калейдоскопе, вызывая на губах доктора блаженную улыбку, делая взгляд стеклянным. Но постепенно краски смазываются, и лица психов, мало заботящих доктора, сливаются в одно - лицо того, кто зовет доктора обратно в Бетлем, - ад для всех его обитателей, но рай для самого Сикса. Расслабленное тело содрогается в конвульсиях, по мышцам проходит приятная судорога, когда хрупкая цепочка иллюзий и галлюцинаций ведет воображение за собой по тонкой нити. Когда образы встают то тут, то там, Никки кажется, что его пальцы сжимают хирургический нож, а зрение обманывает, подсовывая картинку его маленького херувима, лежащего в луже крови. Он чувствовал все. Ощущал, как слипаются пальцы от крови, когда он касается уже грязно-бурых волос, он слышал тихие постанывания и всхлипы, прерываемые тяжелым дыханием, он видел, как ослабевшие окровавленные пальцы скребут грязный пол Бетлема. - Винс... - сорвалось с губ брюнета, но лежащий перед ним не ответил, лишь сжался еще больше на полу. - Винни. Мой маленький, мой беззащитный Винни. Как же ты прекрасен, как же ты красив, мой ненаглядный Винни... Никки уже хотел перевернуть мужчину на спину, чтобы увидеть красивое лицо, искаженное болью и страхом, но его остановил тихий детский голосочек. - Папочка... И тогда он в ужасе поднимается на ноги, отходя на несколько шагов назад от своей жертвы. Он, словно наяву, видит, как ослабевшие руки отталкиваются от пола, как Винс поворачивает лицо и видит, что в кабинете врача, в этом филиале ада, стоит маленькая белокурая девочка. Она словно светится, она - маленький ангел. Винс понимает это, Никки понимает это. Доктор с отвращением наблюдает, как блондин улыбается, наконец, поднимаясь на ноги - израненный, окровавленный - и раскрывает ей объятия, а на губах играет слабая счастливая улыбка. Рука Никки сжимает воображаемый нож, а на деле лишь сминает банкноту, которую доктор так и не выпустил из пальцев. - Винс! - строго окликает он его, как всегда в разговорах с Нейлом, стараясь сдерживать ярость. - Ей здесь не место. Прогони ее. Но блондин не слышит его. Он подбрасывает дочь на руках, целует ее, пачкая в собственной крови, а девочка через плечо отца смотрит на самого Сикса холодным, совсем не детским взглядом. Она не боится его. Она знает его суть. И Сикс явственнее чувствует отвращение, когда рядом с ним находится чистая, невинная душа. - Он плохой, - поджав губы, произносит девочка. - Он делает людям больно. Винс не слышит слов своей малютки, он продолжает целовать ее ангельское личико, пачкая его своей кровью, шепчет слова любви и плачет. А девочка смотрит на Никки, который хочет лишь одного - чтобы Скай ушла отсюда и оставила их с Винсом в покое. - Винс, не смей ослушаться меня. Прогони. Ты должен слушать меня! - но Нейл ослеплен своим счастьем и не слышит, как Никки срывается на крик, еще крепче сжимая скальпель. - Не слушай его, папочка. Он плохой. Плохой. Не слушай его, - Скай обняла Винса за шею и закрыла свои глазки, которые были точной копией отцовских, когда крепкая рука вырвала девочку из окровавленных рук пациента. - Нет! – закричал он, как обезумевший, когда острое лезвие вошло в хрупкое детское тельце, именно туда, где билось маленькое сердечко. - Ты уже похоронил ее, Винс! Она уже мертва. А это все - ошибка. И я только что исправил ее. - С этими словами Сикс медленно опустил маленькое тело девочки на пол, у своих ног. - Я вернул все на круги своя. Видение развивалось в голове независимо от сознания, Никки сам в ужасе смотрел киноленту, творимую его воображением. Тело мужчины содрогнулось, когда в наркоманском сне Винс с воплем отчаянья бросился на него, ловко выхватив из рук скальпель. На губах Сикса заиграла улыбка, взгляд застыл. - Убьешь меня? - доктор с легкостью мог скинуть обезумевшего от ярости Винса с себя, но вместо этого лишь откинул голову, подставляя шею. - Не тебя, - неожиданно спокойно ответил Винс. - Я иду следом за ней. Я иду туда, где мы будем вместе. И где даже ты не сможешь нас разлучить. Блондин поднялся на ноги и приставил скальпель к своему горлу. Никки вновь улыбнулся. - Нет, Винси. Не за ней. Мы с тобой. Вдвоем с тобой и будем вдвоем до конца. Ведь нам обоим прямая дорога в пекло. Глаза Винс сверкнули в последний раз, и он быстрым движением провел ножом себе по горлу, упав на колени перед Сиксом, а затем повалившись на труп собственной дочери. Доктор поднял выпавший из руки блондина скальпель. Сикс разглядывал свое отражение в окровавленном лезвии, но ничего, кроме горящих зеленых глаз, увидеть не мог. Его отражение искажалось, уродуя красивое лицо, а Никки смотрел на то, во что он превращался. - Винс... - Никки опустился на колени рядом с блондином и прислушался, но в тишине комнаты услышал лишь булькающие звуки, вырывающиеся из горла Нейла. Ореховые глаза остекленели, в них замерла жизнь, и звуки прекратились, погружая помещение в давящую пустую тишину. - Убийца... Монстр... Никки вскочил, оглядываясь вокруг, с трудом разглядывая тени, скользящие по стенам. Сикс резко обернулся - никого. - Кто здесь? Отзовись! - Никки еще крепче сжал скальпель, готовясь нанести удар, если кто-то осмелится напасть на него. - Монстр. Убийца. Это был не один человек. Это был хор голосов, и Никки с ужасом узнавал их. Перед глазами снова завертелся калейдоскоп лиц - и незнакомых, виденных лишь однажды в жизни, и пациентов, с которыми Сикс встречался неоднократно. - Монстр... Убийца... - словно зомби, низкими хриплыми голосами повторяли они. Один голос доносился отчетливее других. Сикс знал его, но не мог поймать ниточку в расслабленном сознании. - Он сам убил себя! - в отчаянье крикнул доктор. - Убийца.... убийца... убийца... - Убирайтесь прочь! Убирайтесь! Если бы непрошеный наблюдатель сейчас зашел в тот самый гостиничный номер, он бы увидел, как судорожно металась голова доктора по подушке, как содрогались все мышцы, как мужчина бормотал какую-то неразбериху. А сон все затягивал и затягивал его дальше, превращаясь в настоящий изысканный кошмар. Цепкая рука ухватила Никки за запястье, но, обернувшись, он увидел лишь черный силуэт. Черный силуэт и горящие голубые глаза. Некто вырвал скальпель из его руки, поднеся к самому горлу врача. - Вы не покинете нас, так ведь, доктор Сикс? Мужчина узнал эту ухмылку - ухмылку, напоминавшую, скорее, судорогу мышц. - Нет! - вскрикнул Сикс, когда его вечный пациент поднял руку, занося нож, готовясь вонзить его в горло своего врача. С рывком руки, опускающейся вниз, Никки проснулся. Безумный вопль вырвался за пределы сознания и витал по комнате. По лбу градом катился пот. А в душе было ощущение... Которое доктор Сикс считал давно забытым. Главврач психиатрической клиники Бетлем сидел на кровати в гостиничном номере, и его зубы стучали от чистого, сокровенного, первобытного страха. Никки неловко вскочил с постели, едва не упав, но все же подлетел к окну и резко раздвинул шторы, позволяя серому вечернему свету ворваться в гостиничный номер. Сикс чувствовал, как колотится сердце, обещая выпрыгнуть из груди. - Успокойся, Никки. Это всего лишь сон. Бэд трип, не больше. С кем не бывает. Успокойся, - Сикс старался говорить как можно громче, пытаясь прогнать тех призраков, что вырвались из его кошмара, но голос дрожал и срывался, что было впервые за многие годы. Мужчина схватил висевшее на спинке стула полотенце и шатающейся походкой отправился в ванную, чтобы смыть с себя пот и липкое чувство страха. Никки старался не смотреть в зеркало, боясь увидеть там изуродованное мертвое лицо пациентов, ставших одной фигурой, мертвую девочку или, что самое страшное, голубые глаза. - Я уничтожу тебя, Марс, обещаю, - прошипел Никки, срывая с себя одежду. - Ты больше не посмотришь на меня... Никогда... Резким движением отвернув кран с холодной водой, и, переключив воду на душ, Сикс подставил лицо ледяным струям, стараясь полностью отдаться ощущению пронизывающего до боли холода, лишь бы он вышиб из головы все мысли - именно то, чего не смогла сделать даже "ангельская пыль", вместе с кайфом принеся один из самых страшных кошмаров. Вода лилась под слабым напором, быстро стекая вниз по изгибам тела, и Никки с ужасом ощущал, что практически ничего не чувствует: кожа не покрывалась мурашками, даже боль, проникавшая в кости, совсем затихла. Лишь зубы стучали друг о друга, но Сикс даже не пытался обманывать себя мыслью о том, что это холод. Никки замахнулся и ударил кулаком по керамической плитке, покрывающей стену. И снова. И снова. Пока на стене не появились кровавые следы, которые тут же смывались ледяной водой, но Сикс не замечал боль, он хотел ее почувствовать, чтобы знать, что он - живой. Но он не чувствовал ничего. Мужчина стоял под холодным душем, пока его ноги не подкосились, и он не рухнул на пол. - Я живой... Я живой! Я человек! Его крик отражался от кабинок душа и не вырывался за пределы ванной комнаты. Никки был наедине со своими демонами, их влажные от гноя и крови руки опутывали его, желая утащить к себе. - Пошли вон! Сикс выскочил из кабинки и побежал к двери, оскальзываясь и едва не падая, даже не выключив душ. Обнаженный мужчина вылетел в комнату и с громким стуком захлопнул дверь, прижимаясь к ней ухом, но ничего, кроме звука падающей и разбивающейся тысячами брызг воды, он не слышал. Наконец, несколько успокоившись, Никки зашел обратно в ванную, закрутил кран и набросил на себя мягкий махровый гостиничный халат. Белый. Он был белый. Доктор сразу же ощутил, как сквозь стену ужаса чего-то нового пробивается ощущение комфорта. Усевшись на кровать в позу лотоса, Никки нервно перевернул портфель вверх дном, вытряхивая все его содержимое на постель. Ручки, записи с конференции, кошелек, пачка сигарет и зажигалка - все это доктор в порыве ярости отбросил в сторону. Послышался шелест упавших на пол листов. Перед мужчиной теперь лежала лишь толстая черная папка. Сикс улыбнулся, проводя кончиками пальцев по ее поверхности и затем открывая первую страницу. Файл за файлом, фотография за фотографией, одно за другим доктор просматривал личные дела пациентов из своей коллекции - недоверие ко всем и всему не позволило ему оставить столь личную вещь на время отъезда - даже в собственном запертом кабинете, даже спрятанную в надежном месте. По мере того, как Никки листал страницы, улыбка сходила с его губ, он, к своему удивлению, не ощущал обычного чувства эйфории, что всегда сопровождало "визиты" доктора Сикса в чертоги своих воспоминаний, подкрепленных вещественными доказательствами. Глядя на фотокарточки, с которых безмолвно кричали голоса его жертв - еще живых или уже умерших, - Никки чувствовал омерзение. Ужас. Ужас самого себя. Ожили отголоски воспоминаний, перед глазами встали образы - вот он, маленький мальчик, тянет руки к матери со словами "любимая", срывает цветок и дарит его ей, а счастливая детская улыбка заставляет смеяться и радоваться всех окружающих. - Во что я превратился... - шепчет брюнет сам себе. - Правы, они все правы... Убийца. Монстр. Не человек. Больше не осталось во мне ничего человеческого... Никки с силой швырнул папку об стену, и листы рассыпались по полу вместе с уродливыми фотографиями. Мужчина рухнул на кровать, глядя в пожелтевший от времени и сигаретного дыма потолок. - У меня же была мечта в жизни. Была цель. Я был, как все. Я хотел стать музыкантом. Кто знает, может, я был бы с Винсом в одной группе по забавному стечению обстоятельств. Распивали бы одну бутылку виски, трахали одну шлюху после концертов и жили бы одной мечтой. Но на самом деле... Кто я на самом деле? Убийца. Монстр. Сикс глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь представить себя другим, но не получалось. Фантазия даже вроде бы к безобидному образу дорисовывала кровь или безумные глаза, наполненные желанием убивать. - Это вы во всем виноваты! Вы свели меня с ума! - кричал Никки притихшим призракам прошлого. - Если бы не вы, я бы... Ублюдки! Никки резко сел и схватил настольную лампу, кинув ее в дверь, за которой, по его мнению, скреблись демоны. Лампа со звоном разлетелась на сотни кусков, и этот звон еще долго эхом раздавался у врача в голове. Так больше не может быть... не может продолжаться... Никки быстро поднялся с кровати, в беспорядке закинул сброшенные им на пол вещи в портфель и стал одеваться. В дверь постучали. Взволнованный женский голос сказал: - Обслуживание номеров. Сикс молчал, и, продолжая одеваться, застегивал пуговицы на помятой рубашке. Руки дрожали, мешая выполнить столь простое действие, и доктор тихо чертыхался. - Сэр... - замявшись, вновь позвала девушка, - Я знаю, что вы там. Вы в порядке? Никки подобрал с пола папку, сложив в нее обратно все фотографии и записи, выпавшие при падении. Вещь жгла врачу руки. Впервые в жизни ему захотелось избавиться от нее. Сжечь в огне, увидеть, как, корчась, свернутся листки тонкой бумаги, как сгорят фотографии, как языки пламени, обратив их в кучку пепла, вместе с этим сожгут и следы его преступлений, омоют его душу, снова превратив в человека. Доктор стоял посреди номера, неуверенно сжимая черную папку в руках. Горничная вновь постучала. Стук стал более настойчивым, и Никки поморщился, но выбора не было - мужчина медленно открыл дверь и нехотя улыбнулся. - Добрый вечер. Нет, что Вы, все прекрасно. Девушка вздрогнула, увидев перед собой высокого и красивого мужчину, - было в этой личности что-то пугающее, и горничная немного отступила. - Я слышала звук бьющегося стекла. Простите, но Вам придется пропустить меня в номер, чтобы я посмотрела, какой урон Вы нанесли. Еще раз извините, но таковы правила. - Да, конечно, - процедил сквозь зубы Никки и раскрыл дверь пошире, пропуская девушку. Взгляд горничной сразу уцепился за осколки лампы, и она покачала головой. - Я это сейчас уберу, а после Вам придется выплатить штраф. Никки понимающе улыбнулся и кивнул, для него сейчас было важнее всего, чтобы эта чертовка ушла из номера, оставив мужчину одного. Девушка стала старательно собирать осколки, а Никки продолжил укладывать вещи в портфель, когда горничная по неосторожности бросила взгляд в сторону. - Ой, вы обронили... - Никки похолодел, когда тонкая бледная рука сомкнулась на лежащей на полу фотографии, вывалившейся из папки. В номере повисла тишина. Девушка с ужасом смотрела на фотографию голубоглазого парня, чье лицо было орошено кровью, а лицо исказилось гримасой боли. Никки поморщился, но тихо обошел комнату и наклонился, чтобы подобрать осколок лампы. - Ч...Что это? Это же не... Этот юноша... Он не... - горничная, дрожа, обернулась, и ее тело стала бить крупная дрожь, когда девушка увидела фигуру в не до конца застегнутой рубашке. - Мне очень жаль. Ты не должна была этого видеть... - Никки действительно сожалел. Эта молоденькая девушка не заслуживала смерти. Горничная заплакала, и рыдания исказили ее и без того не особо привлекательные черты. - П... Прошу... Н... нет... Я... Я буду молчать.... Я не... - Т-ш-ш-ш... Конечно. Конечно, ты будешь молчать, - и Никки вонзил осколок девушке в шею, из ее горла стала фонтаном брызгать кровь прямо на лицо и одежду мужчины, и уже через несколько секунд безжизненное тело рухнуло к ногам доктора. Сикс холодно посмотрел на труп и огляделся, ища место для того, чтобы его спрятать. Безумная идея пришла в его голову. Никки с легкостью донес безжизненное тело до ванны, оставляя за собой кровавый след, и положил труп на дно. Выйдя из ванны и прикрыв дверь, Никки подошел к шкафу, на котором висело зеркало. В отражении доктор заметил, что вся его одежда перепачкана кровью. Впервые за всю жизнь, видя себя таким, доктор не улыбнулся своему двойнику за холодной зеркальной поверхностью. Вместе с тем, он не смотрел на это существо и с ненавистью. На подсознательном уровне к мужчине словно пришло осознание, что с убийством этой девушки умерла еще одна часть его души, еще одна часть человека в нем, позволяя чудовищу полностью завладеть телом и разумом. Холодная мысль пробралась в мозг и в сердце доктора. Он отчетливо услышал в голове фразу, сказанную когда-то им самим: - Точка невозврата уже давно позади, - повторил ее Никки вслух. Доктор бросил последний взгляд на зеркало и спокойным движением стянул с себя испачканные джинсы, а следом за ними и не застегнутую до конца рубашку. Достав из шкафа новые вещи, Сикс спокойно и неторопливо оделся, расправляя воротник, аккуратно застегивая все пуговицы. Разум был теперь спокоен. Сердце не колотилось в бешеном ритме, а совесть и отвращение к самому себе лежали в луже крови вместе с телом убитой девушки. Накинув пальто, Сикс запер номер на ключ и отправился на технический этаж. Из одного окна вниз вела шаткая пожарная лестница, выходящая на пустынный двор, практически полностью скрытый от наблюдателя туманами и ложащимися на город сумерками. Глянув по сторонам, Никки открыл окно, сдвинув вверх тяжелую раму и осторожно, стараясь не шуметь, выбрался на улицу, уверенно ступая на железную перекладину. Когда Никки спрыгнул на мягкую рыхлую землю, он быстро огляделся, не заметили ли его "побег". Доктор усмехнулся: если раньше он шагал с гордо поднятой головой навстречу опасностям, то теперь вел себя, как трусливый пес, вздрагивая от каждого шороха. Ему не хотелось оставлять Винса одного. Не хотелось лишать себя больницы. Если его поймают, то он, в лучшем случае, попадет в тюрьму. В худшем - в Бетлем. Сикс мотнул головой, отгоняя отнюдь не радужные картины, и неспеша отправился в сторону бензоколонки, чьи огни приветливо подмигивали Никки. Людей почти не было, не считая толстого кассира, в чьи обязанности входило следить, чтобы клиенты оплачивали бензин, и дегустировать пиво. Никки обаятельно улыбнулся и направился к мужчине, про себя отмечая, что лишний раз контактировать с людьми - не самая лучшая затея. - Мне бы канистру на пять литров, - Никки небрежно положил смятую банкноту, и кассир внимательно оглядел посетителя. - Я что-то не видел Вашей машины, мистер, - вместо приветствия буркнул толстяк. - Бензин кончился. Она стоит за поворотом. Сейчас заправлю и поеду дальше. Канистру. На пять литров, - улыбка Никки исчезла, а в зеленых глазах заиграло раздражение. Кассир лениво поднялся, бросив последний взгляд на странного посетителя, и, медленно выйдя из своей каморки, достал канистру ярко желтого цвета, поднося ее к шлангу. Мужчина лениво скользил взглядом по фигуре доктора, пока тот, нервно постукивая ботинком об асфальт и, хрустя костяшками пальцев, следил, в свою очередь, за действиями толстяка. Когда тот, наконец, отдал Никки то, за чем он пришел, Сикс быстро направился по направлению к гостинице, игнорируя брошенную в спину реплику о том, что он забыл сдачу. Никки, все так же оглядываясь по сторонам, обошел отель, попадая во внутренний двор, и по той же пожарной лестнице взобрался наверх, на этот раз с куда большими усилиями: лезть без помощи одной руки, в которой он держал канистру, было непросто, а лестница под ногами ходила ходуном и громко скрипела, привлекая внимание любого, кто мог бы в это время пройти внизу. Наконец, оказавшись внутри и стряхнув с одежды пыль, доктор, не глядя по сторонам, быстро зашагал в свой номер. Никки резко дернул за ручку ванной комнаты, словно хотел застать то, как мертвая девушка пытается сбежать, но она лежала все так же неподвижно, глядя в потолок стеклянными глазами. - Прости, дорогая, просто ты оказалась не в том месте не в то время,- Никки присел рядом с трупом и ладонью опустил веки девушке, чувствуя холод смерти. Сикс немного посидел рядом, разглядывая безжизненное тело и думая о том, что у нее, может быть, есть муж и ребенок. Или же ей недавно сделали предложение. А может, она одинока. Никки резко поднялся, так, что заболели мышцы ног, и поднял канистру, опрокидывая содержимое на труп. Одежда горничной тут же пропиталась резко пахнущей жидкостью. Ноги, руки, тело, лицо и волосы - все было облито бензином. Сикс чиркнул спичкой и бросил ее в ванну, девушка сразу вспыхнула факелом. Никки не хотел смотреть на это, поэтому быстро вышел, в последний раз бросив беглый взгляд на горничную и отмечая простенькое золотое колечко на безымянном пальце.