Just Another Psycho

Острые мелкие снежинки колкими точками таяли на лице, оседали на светлых длинных волосах и безостановочно мелькали перед глазами, словно после приема психоделиков. От холода было больно дышать, но ветра не было. Воздух, казалось, замерз, и именно он, а не недавно выпавший снег, хрустел под ногами от малейшего движения. Скрестив руки на груди, санитар МакКаган медленно вышел на задний двор больницы, а затем, проскользнув за неприметные ворота, едва заметно черневшие на фоне беззвездной синевы ночного неба, побрел по свежему снегу вперед, оставляя за собой следы. За несколько недель Дафф сильно изменился. Санитар мало с кем общался, да и вообще мало разговаривал. Только задумчиво смотрел перед собой, механически совершая любые действия. Больше он не играл в карты, а лишь бесцельно тасовал в руках старую, засаленную колоду. Играть было не с кем. Шутить было не с кем. А две недели назад стало не с кем и развлекаться. Но если МакКаган и знал, что произошло с Иззи, – доктор ни от кого не скрывал, что пациенту под номером 144 провели лоботомию, то что стряслось с его приятелем, Дафф не знал наверняка. Но санитар был точно уверен, что увольнение Томми было меньшей из бед. По крайней мере, его каморка опустела, и в больнице больше не осталось ни следа этого человека. Так, словно он никогда и не был шестеренкой уродливого механизма под названием Бетлем. В эту ночь, лежа у себя на диване и не смыкая глаз, Дафф ощутил острое желание пойти прогуляться. Он не первый раз ходил за больницу, гуляя по окраине небольшого леска. На километры от цивилизации Бетлем отделяли пустоши да этот лесок, в который, впрочем, ходить осмеливались немногие. Однако было одно место, где МакКаган гулял довольно часто, обычно покуривая сигарету и бесцельно бродя вперед-назад, чтобы успокоить мысли. Местом этим было кладбище. Как бы странно это не казалось, но из всех территорий, примыкающих к Бетлему, самым спокойным местом Дафф считал именно его. Место, где обреченные души уже нашли покой и замолкли навсегда. Санитар даже не боялся, наоборот, мужчина вдохнул холодный воздух, который тут же заколол легкие, и улыбнулся, чувствуя, как тяжесть не спадает, но хотя бы растворяется в мертвой тишине. Шаги давались с трудом, холод пробирал насквозь, но Дафф неспеша шел вперед, иногда оглядываясь на уродливо очерченный на горизонте замок безумия, обитель кошмаров и колыбель обреченности. Красивое лицо мужчины исказила гримаса отвращения. Хотелось уйти, трусливо сбежать, бежать так далеко, пока пелена сумасшествия не перестанет хватать за руки, цепляться в волосы и пронзать сердце. Окурки летели на замерзшую землю, какие-то падали на безымянные могилы. Как только потухала одна сигарета, санитар быстрым и рваным движением вытаскивал зубами вторую из замусоленной и смятой пачки, пока та не опустела, и тогда комок из фольги и картона полетел за спину. Санитар остановился, оглядываясь вокруг. На могилах, что были тут, стояли вроде как разной формы, но казавшиеся совершенно одинаковыми, постаменты – темные силуэты из дешевого камня. А под каждым таким камнем с прибитой на него табличкой из пластика было возвышение за ограждением. Могилы всегда пустовали, будучи поросшими высокой травой, летом достававшей до самого колена, а сейчас все, как одна, были лишь одинаковыми сугробами. В очередной раз проходя мимо длинного ряда могил, Дафф внезапно замер, услышав необычный шум. Санитар не только остановился, но и задержал дыхание. Звук не прекращался. МакКаган стал медленно поворачивать голову, желая взглянуть на источник шума. На окраине кладбища маячил невысокий силуэт, который двигался и издавал этот самый звук. Мужчина ощутил поднимающийся в нем липкий страх, но волевым усилием переборол его, медленно снимая с пояса болтающийся на нем фонарь и направляя его в сторону этого существа. Яркий столб света резко выхватил звериный оскал, грязно-серый мех и продолговатую морду. На кладбище забрел волк. Медленно, так медленно, как только возможно, Дафф присел на корточки и скользнул взглядом на землю, в поиске хоть чего-то, что могло бы послужить оружием. Рука в кожаной перчатке шарила по уже истоптанному снегу, пока не наткнулась на небольшой, помещавшийся в ладони камень. Приложив небольшое усилие, чтобы поднять его, Дафф замахнулся и кинул им в зверя. Санитар не видел, попал ли он, но по характерному шлепку и рычанию понял, что, видимо, да. Вновь посветив животному в морду фонарем, МакКаган стал медленно подходить. Волк рычал, глядя прямо в глаза мужчине, но пятился в сторону леса, откуда, очевидно, и пришел. - А ну вон! - громко крикнул животному Дафф и топнул ногой. Волк глухо зарычал, а после развернулся и скрылся в темноте. Блондин ждал, что зверь вернется, но даже спустя долгие минуты этого не произошло. Санитар не замечал холода, пронизывающего до костей. Немного отойдя от такой неожиданной встречи, он решил посмотреть, что же стало добычей волка. Мужчина медленно подошел к тому месту, отмечая, что земля там недавно была перерыта. Дафф остановился и направил фонарь на нечто торчащее из земли, что могло напоминать руку или то, что некогда было ей. Санитар посветил на холодный камень, но имени указано не было. Холодная рука страха сжала сердце мужчины от предположения, которое Дафф старательно отгонял от себя. Блондин медленно опустился на холодную землю и стал рыть руками, отбрасывая ее в сторону. Зажав фонарь между головой и плечом, для большей эффективности санитар стал копать обеими руками, далеко отшвыривая комья земли, перемешанные со снегом. Несмотря на то, что руки его были в перчатках, спустя несколько минут от жуткого холода он их уже просто не чувствовал, но, тем не менее, продолжал разгребать землю, иногда бросая взгляд за спину, чтобы узнать, не стоит ли там зверь. Человек, похороненный без гроба. Человек, на чьей могильной плите нет таблицы с именем. Прокопав еще несколько минут, Дафф резко вскочил на ноги, утыкаясь ртом в локтевой сгиб и отворачиваясь от могилы. Лица он еще не видел, зато видел туловище трупа. И то, что было на нем, явно не являлось работой обитателей земли, в которой тело гнило совсем недавно. По очертаниям фигуры МакКаган уже мог точно убедиться, чей это труп, но запрещал себе верить в это, пока не увидел лица. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, выпуская изо рта пар, санитар вновь присел перед могилой на колени, принимаясь опять копать. Дафф иногда останавливался, чтобы подавить рвотные позывы, потому что открывавшаяся ему картина изуродованного трупа была мало приятной. Санитар дрожащими руками стал рыть землю в районе головы, иногда путаясь в длинных волосах покойника и случайно выдирая их, после чего прерывался, чтобы истерично начать срывать с перчаток выдранные им же локоны. Дафф неуверенно направил дрожащий луч света на лицо мертвеца и тут же уронил фонарик, узнав в чертах своего товарища и коллегу. Резкие, но красивые линии сохранились, однако были измазаны землей, которая забилась в ноздри и рот Томми. На щеках красовались черные пятна, о происхождении которых Дафф догадывался. В каком-то оцепенении и ступоре МакКаган смотрел на труп своего приятеля и не мог отвести взгляда. Санитар чувствовал ужас, быть может, жалость, но не сочувствие. Со смертью Томми и после лоботомии Иззи Дафф лишь пришел к выводу, что больше его в больнице ничего не держит. Нет, конечно, он не собирался увольняться. Однако, будучи наслышан о зверствах, что творит главврач, не зная, чему верить, а чему – нет. Теперь Дафф впервые с начала работы здесь взглянул в глаза правде. Понял на деле, на что способен Сикс. И теперь единственным, что волновало его, было: как можно то, что он сегодня обнаружил, использовать против доктора. Бросив на Томми последний взгляд, МакКаган, не наклоняясь, ногой придвинул раскиданную им землю, а затем бросил несколько горстей на лицо трупа. Дафф развернулся и направился к больнице. Ноги не держали мужчину, он спотыкался о каждую могилу, едва не падая на холодную землю. Санитар не сдержался и сорвался на бег, неловко огибая сугробы, под которыми беспробудным сном дремали мертвецы. Горло неприятно сжималось, словно чья-то рука душила блондина, но тот не останавливался, несмотря на слезы, которые выступили на глазах от быстрого бега. Дафф не хотел оглядываться. Ему казалось, что он чувствует, слышит дыхание Томми, который следует за ним и тянет свои изуродованные руки в мольбе о помощи. А рядом с ним, сутулясь так, что видно лопатки, неспеша идет зверь. Как только тяжелая дверь больницы хлопнула, Дафф прислонился ней спиной и скатился вниз, закрывая глаза. Он все еще видел образ трупа своего друга. *** Разве эта дверь скрипела раньше? Господи, сейчас, казалось, абсолютно все издавало звуки, незаметные до того. Скрипели половицы, скрипела дверь, а от неловкости и дрожи казалось, что лишь одно неловкое движение, и какой-нибудь предмет с грохотом упадет на пол, разнося ужасный шум по всему зданию больницы. Несколько минут. Всего несколько минут, чтобы найти ее, пока доктор вышел на первый этаж забрать какие-то документы и медицинские карты, оставив дверь своего кабинета открытой. Стол. Шкаф справа. Третья полка снизу. Пестрый ряд книг. Все разные, разной толщины, цвета, размера. Но все, казалось, одинаково серые, как и все в этом кабинете. Белые буквы. Где же они, где? Быть может, Винс ошибся? Или назвал первое, что пришло в голову? Может... Нет, вот она. Блэйлер. Дрожащая рука осторожно вынимает тяжелый фолиант, а вторая рука тянется вглубь, нащупывая шероховатую поверхность. Кончики пальцев ощущают гладкие файлы, и спустя несколько секунд санитар уже держит папку в руках. Сердце замирает, дыхание замедляется. Страшно. Страшно даже открыть ее. - Положи на место. Папка с гулким хлопком упала на пол. Джеймс быстро обернулся и встретился c тяжелым взглядом доктора, который, не отрывая от санитара глаз, плотно закрывал дверь. - Что же ты тут делаешь? - поинтересовался Никки, медленно проходя по кабинету и так же, не торопясь, присаживаясь на диван. Джеймс с бешено колотящимся сердцем наблюдал, как доктор закинул ногу на ногу. - Я пришел, чтобы... Чтобы... - все мысли куда-то вмиг испарились, оставляя лишь глубокий голос Никки. - Чтобы порыться в моих личных вещах? Как тебе не стыдно, Джеймс? Я был более высокого мнения о тебе, - наигранно разочарованно покачал головой Сикс и поднялся, подходя к санитару. Джеймс шарахнулся от него назад, громко врезаясь спиной в шкаф с книгами. Никки стоял точно напротив Майкла, и санитар, чуть опустив вниз голову, мог увидеть холод в глубоких зеленых глазах. В какой-то момент у Джеймса в голове пронеслась мысль, что если доктор его сейчас убьет, вонзив в живот скальпель, то строгая и безжизненная гримаса с обманчиво мягкой улыбкой даже не дрогнет. Никки медленно опустился на одно колено и поднял папку, бережно смахивая с нее пыль. Майкл отошел так далеко, как возможно, упираясь в угол между шкафом и стеной. - Вы убьете меня? - сдавленно спросил он. Сикс даже не посмотрел в его сторону, вложив папку на место и задвинув книгу. - Думаешь, стоит? - холодно спросил доктор, но Джеймс лишь молчал в ответ. - С чего ты решил, что я могу убить? - Потому что Вы убийца, - едва слышно ответил санитар. - И ты пришел сюда, чтобы в этом убедиться? - заложив руки за спину, Сикс медленно подошел к Джеймсу, которому уже было некуда отходить. Но, несколько секунд поглядев на доктора с испугом, Майкл неожиданно выровнялся и посмотрел Сиксу прямо в глаза, чуть склонив голову. - Я пришел сюда, чтобы узнать правду. Я больше не буду терпеть всей той лжи, которую Вы мне преподносите последние два года. И сегодня я не уйду отсюда, пока не узнаю, что с Дареном. - Вот как? - иронично поинтересовался Никки. - В таком случае, быть может, ты вообще сегодня не уйдешь отсюда? Не выйдешь больше из этого кабинета? - Если потребуется, то не выйду, - голос Джеймса дрогнул, но Никки не подал вида, что заметил. - Я хочу узнать. - Тебя что, Винс заразил этим желанием совать свой нос в дела, которые не касаются его? - доктор со скучающим видом подошел к письменному столу и стал бессмысленно перекладывать бумажки с места на место, тем самым давая понять Джеймсу, что разговоры с ним вгоняют Сикса в тоску. - Это касается меня, - Джеймс повысил голос, привлекая внимание доктора. Никки удивленно вскинул брови и снова обратил свой взор на санитара. - Больше не касается, Джеймс. Дарен для тебя только ноша. Непосильная ноша. И я, добрый доктор Никки Сикс, помогаю тебе избавится от этой ноши, - Никки дружески улыбнулся, но Майкл поморщился от этого слащавого тона. - Я бы хотел увидеться с... - Исключено. - Почему?! - Это не пойдет ему на пользу. Джеймс сам шагнул вперед, сокращая имевшееся между ним и доктором расстояние, и буквально зашептал Сиксу в лицо: - Больше так не будет. Вы говорите мне эту фразу два года. Из месяца в месяц. Я. Хочу. Знать. Что. С Дареном. - Почему именно сейчас? - все так же холодно и спокойно отвечал Сикс, лениво скользя взглядом по искаженным злостью чертам санитара. - Что стало поводом для конца твоего терпения? Точнее, кто? - Осознание того, что человек, на которого я работаю - серийный убийца, маньяк и садист. - Ты догадывался обо всем этом, когда пришел работать сюда. - Я не хотел здесь работать. Вы вынудили меня! - Дать тебе бланк на заявление об уходе? Пожалуйста. Хоть сейчас. - Я не уйду, пока не узнаю, что с Дареном. Сикс сощурил глаза, а затем медленно отошел к столу, наклоняясь к ящику и вынимая старый журнал. Найдя нужную страницу, доктор четко и громко прочел: "Пациенту Дарену Джею Ашбе проведена лоботомия от такого-то числа такого-то года. Состояние стабильное. Оставлен на пожизненное содержание в психиатрической лечебнице". С тихим шелестом Никки захлопнул журнал. Джеймс смотрел перед собой невидящим взглядом. - Лоботомия... - не отдавая себе отчета в сказанном, повторил он. - Лоботомия, - согласился Никки, закрывая журнал и убирая его в стол. - А ты что думал? Его болезнь не поддавалась лечению, и мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Поверь, я и сам не рад таким операциям. - Лжете, - тихо проговорил Джеймс, чувствуя, как пересохло горло, мешая говорить. - Прости, что ты сказал? Я не расслышал. - Вы лжете, - уже громче сказал Майкл, сглатывая. - Вы только были рады этой операции. Уверен, Дарена можно было вылечить. Лекарства, процедуры, беседы спасли бы его. Но Вы, как только его увидели, уже подписали ему смертный приговор. - Джеймс, - Никки устало потер глаза. - Джеймс. Ты же просто санитар. А я доктор. Тебе не кажется, что мне лучше знать, можно было ли спасти твоего друга или нет? - Не надо быть специалистом, чтобы... - Да? Серьезно? Тогда держи, - Никки буквально швырнул Джеймсу небольшую папку, которую Майкл едва успел поймать. - Что же ты стоишь? Иди и лечи. Санитар недоуменно опустил глаза на картонную обложку, где каллиграфическим, немного скачущим почерком было выведено "Винс Нейл". Майкл повертел карту в руках и аккуратно, словно стараясь не издать ни одного звука, положил ее Сиксу на стол. - Вылечить можно лишь больного, - отчетливо сказал он. - И вы могли вылечить ДиДжея. А Винса вылечить нельзя. Потому что он не сумасшедший. - Человек, который пытается покончить жизнь самоубийством, априори не может быть нормальным, - сквозь зубы сказал Никки. - У Винса истерия. Неуравновешенность. В какой-то мере, в этом виноват его бывший род деятельности. Гляди, - Никки указал на неразборчиво выведенный черной ручкой диагноз: "биполярное расстройство". – Такое лечат, Джеймс. Пилюлями, в крайних случаях – электрошоком. А в самых крайних –лоботомией. Винс болен. И я еще очень мягок с ним. - Бросьте, доктор Сикс. Прекратите. Сколько в этой больнице пациентов, которые в своем уме? Или которые были в своем уме, пока не познакомились с Вами? - Я делаю лишь то, что будет во благо. Человек, попавший в психушку, получает клеймо на всю жизнь. И лучше уж ему и вправду сойти с ума, чем выйти отсюда со справочкой, которая разрушит всю его дальнейшую жизнь. В Бетлем есть вход. А выхода нет. Разве что, вот туда, - Сикс подвел Джеймса к окну и указал рукой на туманный горизонт, туда, где, как все знали, было кладбище, что за больницей. - Но Вы, как вижу, делаете все, чтобы этот человек приобрел билет в один конец? - Джеймс пронзительно посмотрел на Никки, который недовольно поморщился. - Ты слишком плохого обо мне мнения, Джеймс. Я же, в первую очередь, доктор. Думаешь, глядя на каждого, я мысленно вскрываю ему черепную коробку своими инструментами? - Никки хотел приобнять санитара за широкие плечи, но тот зло скинул ледяные ладони, которые обжигали своим холодом даже сквозь халат и футболку. - Я также стремлюсь помогать людям. И, знаешь, я им помогаю. - У Вас весьма своеобразный способ помощи. - Но, заметь, помощи. Как бы то ни было, недовольных я здесь не вижу. Как и твой Дарен. Его улыбка очаровательна и до сих пор не сходит с губ. Он красив, ты умеешь выбирать себе друзей, - хмыкнул Никки. Джеймс резко развернулся, зло глядя на Сикса. - Дарен – мой друг детства, и Вы знаете об этом. Он дорог мне как человек, а не как красивая кукла. - Увы, больше он уже не человек. Теперь он есть как раз ничто иное, как красивая кукла. Сикс медленно отошел от Майкла и уселся за стол, беря в руку карандаш и делая какие-то пометки в бумагах. - На первый раз я ничего не сделаю. Иди работай, Джеймс. Видишь, насколько я снисходителен. Санитар быстрыми широкими шагами обошел стол главврача и резким движением смахнул с поверхности все бумаги, папки и канцелярские принадлежности, лежащие на ней. Схватившись за край столешницы так, что костяшки побелели, Майкл склонился к самому лицу доктора, говоря отчетливо и громко. - Сперва Вы дадите мне увидеть ДиДжея, а потом я напишу заявление. Никки хмыкнул и откинулся на спинку кресла, увеличивая имевшееся между ним и санитаром расстояние, чтобы заглянуть в искаженные злостью и болью глаза. - И что же ты мне сделаешь, если я не позволю? Ударишь? Ну же, давай, если ты такой смелый, - Никки сверкнул зелеными глазами. - Только помни: в моей власти тот, ради кого ты был готов изменить всю свою жизнь, перевернув с ног на голову обыденные и привычные вещи, втоптав в грязь чувство самосохранения. - Вы отвратительны, - выплюнул Джеймс, пошатываясь, отходя от стола. Никки победно улыбнулся и поднялся, подходя к мужчине. Джеймс хотел вывернуться из рук Сикса, но доктор обхватил его лицо руками и поднял, заставляя смотреть в глаза. - Видишь, как я благороден. Я мог бы стереть тебя в порошок. Какие-то сверхурочные часы работы показались бы тебе сказкой и манной небесной по сравнению с тем, на что я способен. Ты даже не представляешь, с каким огнем ты играешь. Так что предложение написать заявление об увольнении – добрый и очень благодушный поступок с моей стороны. К тому же, Джеймс, меньше всего мне бы хотелось выпускать кого-либо из этой больницы просто так. Будь то санитары, пациенты, медсестры, врачи - кто угодно. Говорю тебе еще раз - иди и работай. Потому, что ты будешь очень жалеть, если я даже в малой степени решу применить какое-либо наказание. - Я не одна из Ваших игрушек и не Ваш пациент, чтобы Вы имели какое-либо право угрожать мне. Никки рассмеялся. - Право? Ты сейчас серьезно? Право? Запомни, санитар Майкл, в этой больнице я обладаю правами. А все остальные - обязанностями. На досуге, который, заметь, у тебя пока остается незанятым сверхурочными часами работы, можешь расспросить санитара МакКагана, что бывает с персоналом, не выполняющим мои требования или идущим против моей воли. - Вы что-то с ним сделали? - быстрым шепотом спросил Джеймс, и Никки звонко засмеялся. - Нет, я к нему даже не прикасался. Но, думаю, он усвоил урок и шалить больше не будет. А теперь иди, у меня много дел. Да и у тебя тоже. Но Джеймс не сдвинулся с места, тяжело дыша и глядя на доктора. Сикс уже хотел вернуться к своей бумажной волоките, как заметил неподвижную фигуру. - Чего же ты стоишь? Хочешь прожечь меня взглядом? Зря стараешься: этим Дарену не помочь. Ему вообще же ничем не помочь, и ты это знаешь. Нравится строить из себя святого? Что же, это не так уж и плохо, если ты не стоишь на моем пути. Повторяю в третий раз. Иди, занимайся своими прямыми обязанностями. О, и кстати... - совершенно незаинтересованно бросил Никки, переходя на будничный тон, - вот эти вот папки, - доктор достал несколько из шкафа, - занеси вниз на первый этаж. Майкл выхватил карты у врача из рук и с громким шлепком бросил их на пустой стол. А затем... Никки провел пальцами по своим губам и поднес руку к глазам, наблюдая кровь на белой коже. Теплая жидкость вытекала из уголка рта, капая на халат. Его кровь. Доктор стоял в оцепенении, недвижимым взглядом смотря на тяжело дышащего санитара, потирающего кулак. *** - Вечер добрый, инспектор, - насмешливо сказал Хадсон. - Надоело перекладывать бумажки, и вы решили заняться делом? Мэтт так натянуто улыбнулся, что казалось, что его маска сейчас треснет, и протянул Слэшу руку, но мулат проигнорировал этот дружеский жест, оглядывая спутников инспектора. Его тяжелый взгляд остановился на Стивене, который, в свою очередь, даже немного вышел из-за спины Кларка, чтобы получше рассмотреть мужчину, забыв при этом о страхе. - Это еще кто такой? Ты прекрасно знаешь, что я предпочитаю что-то обсуждать без свидетелей. - Это не свидетель. Это... В общем, мы можем поговорить? И я тебе по ходу дела все расскажу. Слэш хрипло засмеялся, делая затяжку, и вспыхнувший огонек сигареты отразился на дне непроглядной черноты глаз мулата. - Ты предлагаешь мне дружескую беседу? Какая честь. Что же, я готов поговорить. Но без лишних действий, - Слэш широко улыбнулся, и Мэтт, понимая намек, оглядел посетителей бара, которые заметно напряглись, тоскливо отмечая про себя, что в случае потасовки начальство лечение не оплатит. Неожиданно в беседу вмешался Гилби: - Думаю, мы все могли бы поговорить в весьма теплой и дружеской обстановке. В участке. Слэш захохотал. - Сорум, неужели это тот мальчишка, что еще совсем недавно патрулировал улицы с дубинкой за поясом? Гилби вспыхнул и быстро вытащил из нагрудного кармана документы. - Сержант Кларк. Мистер Хадсон, пройдемте с нами в машину. - Ух, ты как, сержант. Уже сержант, Бог ты мой, как летит время, - иронично сказал Слэш, не отрываясь, глядя на закатывающего глаза Мэтта, который сейчас мысленно проклинал и своего подчиненного, и это место, и самого Хадсона, и Стивена. Сам же Слэш тем временем наигранно поднял руки вверх: - Арестуете невиновного, сержант? Гилби хотел ответить, но Мэтт резко оборвал его, обернувшись к бармену: - Эй! Три стакана пива и место, где мы можем поговорить наедине, найдется? Слэш ухмыльнулся. - Так-то лучше, - прошипел мулат. Сол медленно развернулся и дал знак мужчинам, чтобы те следовали за ним. - Не беспокойтесь, пиво нам принесут, - усмехнулся Слэш, даже не оборачиваясь. Мэтт лишь на мгновение посмотрел на Гилби тяжелым взглядом и укоризненно покачал головой. Кларк пожал плечами и немного отошел от начальника, понимая, что Сорума лучше не выводить из себя. Пока они шли на второй этаж, Мэтт едва заметно оглядывал присутствующих, стараясь не смотреть на них прямым взглядом. А вот Стивен не отказывал себе в удовольствии рассмотреть всех и каждого, но, как только один из посетителей уже поднялся и недвусмысленно направился к блондину, Кларк, схватив Адлера за запястье, быстро потащил его к лестнице. - Ну что же, рассказывайте вашу занимательную историю, - Слэш уселся за одинокий столик на втором этаже, откуда открывался замечательный вид на весь бар. Мэтт уселся напротив, а Кларку и Стивену ничего не оставалось, кроме как сесть между ними. - Пропала девушка. Горничная. - Какая досада. - Досаднее всего то, что все улики указывают на тебя, - вставил Гилби, но Мэтт поднял руку, тем самым давая понять сержанту, чтобы тот замолчал. - Слэш, где ты был неделю назад в четверг вечером? - Я должен помнить, что делал неделю назад, Мэтти? - развязно спросил Хадсон, откидываясь на спинку стула. Мулат заинтересованно разглядывал всматривающегося в него инспектора, с которым был знаком уже очень давно. И с каждым годом печать усталости и безразличия все больше читалась на лице следователя. Тогда Слэш, словно делая поблажку, затянувшись, сказал: - Я был в отеле. Какая-то дыра с тараканами, ползущими из всех щелей. Мэтт достал из кармана плаща пачку сигарет и стал искать зажигалку. Слэш достал свою, чиркнув колесиком и любезно давая Соруму закурить. - Тебе не привыкать, - сказал инспектор, делая затяжку. - Ох, я бы не сказал. Даже в вашем полицейском участке обстановочка будет поприятнее, чем там. - Я думаю, ты понимаешь, что если ты не предоставишь мне вразумительного алиби, я тебя арестую, не так ли? - прищурившись, спросил Мэтт, выпуская дым изо рта. - Арестуешь старого друга? - Мы с тобой не друзья. - Да ну? Мы столько лет уже знакомы, столько раз пересекались, и ты не хочешь быть мне другом? Мэтти, Мэтти... Ты обижаешь меня, - Слэш покачал головой и по-детски выпятил нижнюю губу в подтверждение своих слов. Инспектор тяжело вздохнул, потирая глаза. - Боже, как я устал... - пробормотал Мэтт и снова посмотрел на Слэша. - Это - ее муж. Они молодожены. Сорум кивнул на Стивена, который сжался, когда взгляд мулата обратился к нему. - Что я могу сказать? Упорхнула твоя пташка к другому. Бабы – они такие, - хмыкнул Слэш. - А я-то здесь причем? - Она пропала, мистер Хадсон, - снова влез Гилби, но мулат дал ему понять всем своим видом, что беседовать собирается только с инспектором. - Она пропала, - повторил слова своего помощника Сорум и замолчал, когда пришел бармен и поставил на липкий и грязный стол три больших кружки пива. Слэш скрестил руки на груди и откинул кудри с лица. - Мэтти-Мэтти... - Не называй меня так. - Это уголовно наказуемо? - хмыкнул мулат, - Я бы посодействовал, ведь я невинен, как дитя, но ты уже столько раз оскорбил меня. Когда ты подозревал меня в том, что я ограбил банк, признаюсь, я был польщен. Да и когда сразу догадался, кто убил того чиновника с набитыми карманами, что стоял мне поперек дороги. А сейчас ты пришел, чтобы повесить на меня обвинение в убийстве какой-то там горничной? Разве это не оскорбление? Сорум скользнул взглядом в сторону, отмечая, как напрягся Адлер, как его черты исказились недовольством и даже злостью. - Я не вешаю на тебя убийство. В деле ни одной зацепки. А ты замешан. К тому же, персонал отеля не очень тепло о тебе отзывался, - Мэтт протянул руку, взял бокал и поднес к губам, отпивая пиво, бывшее омерзительно теплым. - Тем более, еще неизвестно, мертва ли горничная, - нехотя проговорил Мэтт, чувствуя, как нервно ёрзает рядом Стивен. - Девушка просто пропала. Ее смена закончилась, а она не вернулась домой. Слэш наклонился чуть ближе, уменьшая расстояние между ним и инспектором. Сорум едва сдержался, чтобы самому не откинуться назад, возвращая дистанцию. - Ты же уже не первый год в этом деле, Мэтти. Ты прекрасно знаешь, что пропавшие автоматически переходят в разряд мертвецов, - тихо, но отчетливо заговорил Слэш. Мэтт повернулся к Стивену, который был готов зарыдать, как ребенок. - Не слушай его. Пропавших находили и возвращали семьям. - Точно, такие случаи были. Один из десяти, - мулат снова откинулся на спинку стула. - Раз Вы так уверены в том, что девушка мертва, быть может, Вы и есть никто иной, как причина этому? - вызывающе сказал Гилби. На этот раз Мэтт лишь взглянул на него, но ничего не сказал, словно позволяя сержанту попробовать выдержать дискуссию с таким человеком, как Хадсон. Слэш выпустил дым Кларку в лицо и снисходительно ухмыльнулся, лениво скользя взглядом по лицу полицейского, по его одежде, по рукам, нервно выстукивавшим на столе какой-то ритм. - Сержант, Вы знаете, что я могу убить Вас быстрее, чем Вы успеете достать пистолет, что спрятан у Вас за поясом? - словно невзначай поинтересовался мулат. Гилби слегка опешил, а Сол расхохотался, после чего повернул голову влево, глядя на замершего от страха Стивена. - Хватит этого фарса, - спокойно сказал Мэтт, вновь поднося бокал к губам. - Я не трогал горничную. Мне это ни к чему, - уже серьезно сказал Слэш, туша сигарету об стол. - А что? Против меня есть веские улики? - Это тайна следствия, - уклончиво сказал Мэтт, опуская глаза. - Я должен знать. Иначе без своего адвоката я не скажу ни слова, - захохотал Слэш. - Ну же? Что такое направило вас искать именно меня? Просто то, что я был в том сраном отеле, откуда даже тараканы сбегают? Или что-то повесомее? - Свидетели говорят, ты был пьян. - Я трезвый бываю реже, чем пьяный. И что? Если каждый раз, когда я напиваюсь, я буду убивать по горничной, то... Кстати, она хоть хорошенькая была? - Ты устроил погром, - продолжил Мэтт, от злости еще крепче сжимая в ладонях кружку с пивом. Слэш снова закурил со скучающим видом. - И что из этого? Я устроил погром – я за него заплатил. - После того, как пришел менеджер, Хадсон. - Именно. Этот лысый усатый коротышка, которому я сунул в руки пару долларов, лишь бы он убрался с глаз моих, - Слэш одним глотком осушил полкружки. Гилби же, словно сказав "я пас" и бросив карты на стол, сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за дискуссией, изредка поглядывая на Адлера, который тоже неотрывно смотрел то на инспектора, то на мулата. - Ничего не подумай, конечно, и не то что бы я относился к тебе предвзято, - начал Сорум, - но погром был в четверг вечером. Именно тогда, когда Черил Адлер обслуживала номера на втором и третьем этаже. Именно в тот вечер, когда ты бы пьян. С того самого времени девушку никто не видел. - Если бы я убил ее, остался ли бы я в этом городе? - Я нашел тебя в этом баре после того, как ты ограбил банк. Здесь же ты был и когда убил того чиновника. Почему я должен думать, что ты будешь скрываться, убив всего лишь горничную? - Что ж, инспектор Сорум. Я думаю, эта беседа не имеет абсолютно никакого смысла до тех пор, пока у Вас нет прямых доказательств, - наигранно-уважительно сказал Слэш, - А посему разрешите откланяться. Хадсон поднялся. Мэтт встал вслед за ним. - Есть свидетели. - Свидетели того, как я убил девушку? - Свидетели того, что ты дебоширил и был в отеле в четверг вечером. - Кажется, я и сам не отрицал того, что был там. - Поехали в участок, Слэш. - Что, прости? - Ты подозреваемый. Я не имею права отпустить тебя. По меньшей мере, я обязан допросить тебя. - Разве не это ты только что делал? - Это должно быть официально. - Что же, мне не составляет труда попросить бумагу у бармена, и я с превеликим удовольствием выделю пару минут своего личного времени, чтобы все законспектировать, - Слэш медленно направился к лестнице. - Извини, но тогда придется тебя арестовать за неподчинение должностному лицу, - Мэтт нехотя вытащил пистолет из кобуры и направил его на мулата. Слэш медленно обернулся, глядя на оружие. - Очень опрометчивый поступок, Мэтти. Очень. Не боишься, что вскоре откроют дело на трех пропавших мужчин, двое из которых - полицейские, м? - Ничуть. Таков наш долг, - снова вступил Гилби, доставая наручники. Мэтт, не глядя, взял из рук Гилби наручники и бросил их на стол, не сводя со Слэша взгляда. - Предлагаю другой вариант. Ты идешь с нами, а я не надеваю на тебя наручники, проводя в них перед толпой твоих дружков. - А что заставляет тебя думать, Мэтти, - спросил Хадсон, крутя в руках складной ножик, который достал непонятно откуда, - что ты пройдешь через толпу моих дружков внизу, м? - Вот эта штука, - Сорум кивнул на пистолет, что держал в руке. - У тех, кто внизу, таких игрушек предостаточно. - Я профессионал, - не дрогнув, ответил Сорум. - Они тоже, - ухмыльнулся Слэш. - Нет. Только ты профессионал. - Что ж, приятно, что ты усвоил урок в свое время. Ведь ты понимаешь, что рядом со мной ты безоружен даже с пистолетом? - Тогда давай решим это все мирным путем, - Мэтт убрал оружие под удивленные взгляды Гилби и Стивена. Слэш улыбнулся. - Ты один из немногих, кого я уважаю. Некоторые лезут, не жалея ни себя, ни близких, - мулат бросил быстрый, но красноречивый взгляд на Кларка. - А ты не такой, Мэтти. Ты знаешь свою работу. - Я ценю это, - быстро прервал Сорум речи мулата. - Так что ты решил? - Я пойду с тобой. По старой дружбе. Может, кто-то посчитает это трусостью, но... - Ты разучился бояться. Уже давно. - Именно, - широко улыбнулся Слэш. *** - Устала? - Есть немного, - вздохнула девушка, проведя рукой по лбу. - Выпить хочешь? Сара удивленно взглянула на санитара, а Майкл лишь пожал плечами, доставая стакан и наливая тот самый виски, которым поил Винса и Иззи после инцидента в столовой. Выпив треть стакана залпом, Джеймс со стуком поставил его на обшарпанный стол и спрятав лицо в ладонях. - Что с тобой? - Сара хотела коснуться плеча мужчины, но отдернула руку, вспомнив, как Джеймс оттолкнул ее, когда она прикоснулась к нему в последний раз. - Тоже устал, - просто ответил Майкл. - Это не просто усталость, Джеймс. Я же вижу. Ты можешь довериться мне, - Сара сжала свои ладони между коленями, борясь с желанием прикоснуться к мужчине. Санитар с трудом поднял голову, и девушка увидела его покрасневшие глаза. - Вряд ли ты поймешь, - хрипло усмехнулся Майкл. - А вдруг пойму? - Я ударил доктора, - просто сказал мужчина, отворачиваясь к окну под аккомпанемент шокированного вздоха девушки. - И он... Что он сделал? - Сара не удержалась и положила ладонь на плечо Джеймса. - Он выполнил мое желание, - дрожащим голосом прошептал санитар. - Я увиделся с Дареном. Девушка убрала руку, не дожидаясь, пока Майкл заметит и сам оттолкнет ее. Она лишь продолжала вглядываться в Джеймса, отвернувшегося от нее. - Ты дрожишь, - невзначай бросила она. - Что ты делаешь здесь? - не поворачиваясь, шепотом спросил Майкл. - Хочу быть рядом. Джеймс, я хотела спросить... Ты не знаешь, где Томми? Майкл хмыкнул. - А как ты думаешь? - мужчина, наконец, обернулся и ухмыльнулся, но улыбка не была мягкой и доброй, свойственной Джеймсу, а скорее напоминала судорогу мышц. - Сикс сказал, что он уволился и уехал. - Знаешь, почему я тогда влез в драку с Томми и Даффом? - Ты говорил, что не из-за Дарена. И не хотел говорить об этом вообще. Поэтому я не спрашивала, - ответила Сара, рассматривая еще видневшиеся ссадины на лице санитара. - Они изнасиловали Винса. - Не может... - Может. И Сиксу это не понравилось, потому что... - Джеймс прочистил горло. – Потому что Винс его игрушка. Дафф не трогал Нейла, а вот Томми... Собственно, поэтому Томми и пропал. А Дафф и без того теперь запуган. Девушка молчала, не зная, что сказать. - Что стало с Томми? - Доктор убил его. Не хочу даже знать, как именно. Но не только я, Винс тоже об этом знает. - У... Убил?! Сикс... - Да. Сикс - убийца. И Томми не первый, кто умер от его руки. - Откуда ты... - Знаю. Я знаю это. Сара поднялась, прижав ладонь к губам, и стала ходить по комнате взад-вперед. Видя смятение на лице девушки, Джеймс предупредил: - Ты не должна никому говорить об этом. - Ты понимаешь, ты вообще осознаешь, что человек, на которого мы работаем... - Осознаю. И я хочу уйти. Теперь, когда я видел Дарена, когда я окончательно убедился, что ничем ему не помогу, я хочу уволиться. Сара замерла на месте, стоя у Джеймса за спиной. Впервые за долгое время, с тех пор как она впервые пришла в больницу, девушка ощутила страх. - Ты сказал, что видел Дарена, - уцепилась она за фразу, стараясь не придавать значения словам Майкла о том, что тот хочет уволиться. - На губах улыбка, взгляд пуст, а на теле... На теле шрамы. Повсюду. Уродливые рубцы, - голос Джеймса дрожал. - Что было дальше, Джеймс? После того, как ты ударил доктора? *** Никки смотрел на свою кровь, как загипнотизированный. Джеймс стал успокаиваться и понимать, что сейчас произошло. - Так значит, да? - шепнул Сикс, прожигая изумрудным огнем стоящего перед ним мужчину. - Знаешь, я передумал. Хочешь увидеть Дарена - ты его увидишь. Доктор быстро подошел к столу, выдвинул ящик и достал оттуда связку ключей. Когда Сикс направился к двери, Майкл даже не дернулся, пристально следя за главврачом. - Что стоишь? Пошли, - тихо зашипел Никки уже в дверном проеме. Санитар замялся, но после недолгих раздумий пошел за Никки. Мужчины шли в полной тишине, Джеймс едва успевал за широкими и быстрыми шагами доктора. Никки быстро поднялся этажом выше. Майкл пытался не отставать. Стоя за спиной доктора, открывавшего тяжелую решетку на скрипучих петлях, Джеймс всеми силами старался, чтобы ничто не выдавало в нем тот страх, который он испытывал. Старался не дрожать. Старался не смотреть на лицо врача, из уголка рта которого по-прежнему текла кровь. Старался не дышать прерывисто. Лишь ладони, сжатые в кулаки, сильно вспотели, выдавая страх. Сикс зашел внутрь, и Майкл последовал за ним. На этаже было так тихо, как нигде более в больнице. Двери камер были абсолютно идентичными и различались лишь номерами. Никки остановился посреди коридора и обернулся. - А не боишься? - холодно спросил он. – Ты ведь совершенно не представляешь, что тебе предстоит увидеть. Джеймс промолчал. В голове возникла паническая мысль о том, что именно в этом темном и мрачном коридоре он и проведет свои последние минуты жизни. Совсем близко от Дарена. - Что же ты молчишь? Язык проглотил? Может, ты передумал? - Никки облокотился на одну из дверей и посмотрел на санитара. - Что же, мы можем прямо сейчас разойтись. Хотя, нет. Сначала ты извинишься перед своим начальством. - Я не передумал, - хрипло сказал Майкл, чувствуя, что на этаже холодно. Никки скользнул по его высокой фигуре оценивающим взглядом и натянуто улыбнулся. - Что ж. Сам напросился, - доктор протолкнул в замочную скважину ключ и повернул его с громким скрипом. Джеймс услышал, как кто-то зашевелился по ту сторону двери. - Постой здесь, - бросил Никки и быстро проскользнул в камеру, прикрывая дверь, а буквально спустя десяток секунд сказал: - Входи. Джеймс медленно потянул за ручку и вошел в палату. Санитару все казалось неестественным. В первую очередь, твердый пол под ногами, ведь он привык, что в камерах пациентов пол обит войлоком и, заходя, не слышишь даже собственных шагов. В камере было столь холодно, что санитар мерз, несмотря на халат и футболку, в которые был одет. Зимний воздух врывался через открытое окно. Не глядя, Джеймс прикрыл дверь и стал вглядываться в стены помещения. Из окошка, на котором не было решетки, бил поток света, косыми лучами ударявшийся о серый цементный пол. Доктор стоял на другом конце палаты, и этот самый столб света отделял его от Джеймса. Дарена не было видно. Едва Майкл хотел задать вопрос, как Сикс сделал один шаг в сторону и Джеймсу открылся вид на скрючившуюся в углу полуобнаженную фигуру, деталей которой он, тем не менее, из-за столба света разглядеть не мог. - Д... Дарен? - фигура даже не дернулась. Паренек продолжал лежать на боку, обхватив себя руками. Джеймс стоял в оцепенении, чувствуя, как глаза щиплет от слез. Никки стоял рядом с кривой ухмылкой, радуясь произведенному эффекту. - Я бы мог оставить вас наедине, но не хочу. Мало ли ты натворишь глупостей, - сухо произнес Никки, скрещивая руки и облокачиваясь на стену. Но Джеймс его не слышал. Мужчина на ватных ногах подошел к Дарену и опустился рядом. Ашба смотрел перед собой пустым взглядом голубых глаз. - Дарен... Это я... Это Джеймс... Слышишь? - санитар не замечал слез, бегущих по щекам. Парень никак не откликнулся, продолжая смотреть вперед. - Он тебя не слышит, - заметил Никки. - Доктор Сикс... сделайте... Сделайте одолжение - дайте нам пять минут наедине. Никки хотел возразить, но Джеймс бросил еще одно умоляющее "пожалуйста", и Сикс медленно вышел, прикрывая за собой дверь. - Дарен. Дарен, Дарен, Дарен! - Никки слышал нарастающий зов, переходящий в вопль, исходивший из камеры, а затем последующие рыдания. - Дарен... Дарен... - Джеймс уже шептал, прижимая друга к себе, тесно зажмурив глаза, чтобы не видеть, не видеть этого пустого взгляда. Холодные, ледяные пальцы заскользили по его лицу, и санитар тут же разжал глаза, думая, что ДиДжей узнает его. - Ну же, - говорил он, - ну же. ДиДжей, это же я. Майкл не мог отвести глаз от огромного, сильно заметного рубца на белой коже лба парня. Дарен поднял руку и поднес ее к лицу Джеймса, касаясь щетины и скользя рукой по шее. Майкл улыбнулся дрожащими губами. - Узнал? Дарен, ты же узнал меня, так? - но рука упала на пол, а сам Ашба перевел пустой взгляд куда-то в угол. Джеймс зарыдал, прижимаясь губами к холодной щеке паренька. - Дарен... Что с тобой стало... Дарен... что этот мерзавец с тобой сделал... - Майкл укачивал Ашбу в своих объятьях, не замечая, как летит время, пока дверь камеры не распахнулась. - Хватит. Он устал, - Никки окинул двух мужчин быстрым взглядом и хмыкнул. - Он все равно полностью холоден к твоим действиям и словам. Джеймс обернулся, все еще сидя на коленях, в его глазах застыли слезы, а во взгляде - ненависть. - Тебя для него больше не существует, - беспощадно сказал Никки, смутно вспоминая, что эту цитату ему самому сказал Мик Марс в его кошмаре. А когда Майкл поднялся и широкими шагами вышел из камеры, даже не обернувшись, Сикс, закрывая дверь, невзначай бросил: - Я не дам тебе уволиться. Доктор услышал, как замерли шаги. - Не подпишу заявления. Теперь тяжелое дыхание. - А если ты попытаешься уйти из больницы - я убью тебя, - холодно закончил врач, кладя ключи в карман халата. *** - Что он сделал с ним? - дрожащим голосом спросила девушка. - Лоботомия, - коротко ответил Джеймс, рассматривая свои ладони. - Но... - Это, знаешь ли, такое хобби у нашего доктора, - мужчина поднял на девушку печальные глаза. - Не со всеми он такое устраивает. Только с теми, кто привлекает его внимание. Коллекция. - Это ужасно... А тех, кто мешает ему или же... - Он убивает, - мужчина поднялся и подошел к окну. - Я уйду отсюда. Что бы мне ни говорил Сикс. Как бы ни угрожал. Я не останусь тут. Джеймс смотрел на вьюгу за окном. Сегодня было особенно холодно. И, прислушавшись, можно было различить вой ветра. Столь похожий на звуки, издаваемые сумасшедшими. Казалось, в этой пустоте ветер тоже сходил с ума. - Я... догадывалась. Но никогда не знала, что он убивает. - О чем ты догадывалась? - О тех вещах, что он делает, - Сара стояла у Джеймса за спиной, тоже глядя за окно и борясь с желанием положить мужчине ладони на плечи или обнять его со спины. - Можно разума лишиться, видя тело, исполосованное рубцами, шрамами, изуродованное, и при этом счастливую улыбку на лице. - Ты оставишь здесь Винса? Он нуждается в тебе. - Винс скоро умрет. И никто этого не способен изменить. К тому же, он хочет умереть. Я ему не нужен - А если Сикс нас найдет? - "Нас"? - Джеймс развернулся и посмотрел на девушку. - Нас. Я пойду с тобой. Рискованно, но я не оставлю тебя. Я беспокоюсь за тебя, - Сара провела рукой по небритой щеке Джеймса, сама поражаясь своей смелости. - Ему будет не до нас. Пока не до нас. А потом мы уже будем далеко, - мужчина осторожно отстранил ладонь Сары. - Если мы собираемся уходить, то сейчас не время. Чуть позже. Сейчас мы... я буду под пристальным вниманием Сикса. - Но потом все будет хорошо... - Ничего хорошего уже не будет. Впереди только череда ужасов, - девушка смотрела в ореховые глаза Джеймса, надеясь, что его слова - неправда, но он смотрел с уверенностью. Сара тяжело вздохнула и обняла мужчину, чувствуя, как крепкие руки Майкла прижимают ее к себе - Чего мы ждем? Чего мы ждем, Джеймс? Санитар опустил голову, глядя на рыжую макушку. - Конца вьюги, - размыто ответил мужчина, еще крепче прижимая Сару к себе, стараясь всеми силами ощутить тепло, что она дарила ему. Джеймс хотел верить, что за годы в больнице он еще не разучился ощущать его. - Тебе жаль Томми? - спросила Сара, подняв голову. Майкл вновь уложил голову девушки себе на плечо и отвернулся, промолчав. - Неужели не жаль? - Я понимаю, что он не заслужил смерти. Но не чувствую жалости от того, что теперь этот человек мертв. - Бетлем ожесточает всех. Ожесточил и тебя, - едва слышно заметила Сара. - Тебя тоже. Думаю, это только нам на пользу. Иначе оказались бы в палатах, - задумчиво проговорил Джеймс, касаясь губами макушки девушки. - Мы потеряли человечность... - Тут человечность потерял только доктор. А мы лишь адаптируемся под окружающую среду, - Джеймс чувствовал, как Сара жмется к нему, ища тепла. - Я бы хотела никогда не попадать сюда. - Я тоже. - Может, это просто сон... - Даже сны не бывают такими кошмарными, как сама реальность. - Ты - тот единственный, кто остался тут человеком. Ни пациенты, ни санитары. Даже доктора. И доктор Сикс – в первую очередь. Что ты чувствуешь к нему? Ненависть? - Пустое бессилие. Поэтому единственное, что мне остается, – это уйти. Что толку ненавидеть, если уже нельзя ничего изменить? - Джеймс, ты был когда-нибудь влюблен? Сара почувствовала, как мужчина резко вдохнул, однако так ничего и не ответил. Посмотрев на него, она увидела, что санитар невидящими глазами смотрит в одну точку. - Нет, - одними губами ответил он, а затем, уже вслух, прибавил: - А ты была? - У меня не было времени быть влюбленной. Моя жизнь сложилась так, что в душе не было месту таким слабостям, как любовь, - пожала плечами девушка, утыкаясь носом в широкую грудь мужчины. Джеймс чувствовал влечение. Ему сейчас была необходима разрядка. А рядом была девушка. Может, и не мисс Вселенная, но привлекательная. - Сара... - тихо позвал Джеймс. Девушка подняла голову, и ее губ коснулись горячие губы Майкла. Поцелуй был грубым и настойчивым. Сара чувствовала усталость, тяжесть и боль, которые скопились в мужчине, и сейчас выходили из него потоком неудержимой мощи. Девушка немного испугалась такого напора, но сама обвила руками шею Джеймса, прижимаясь еще ближе. Широкие, теплые ладони до боли сжали хрупкие женские плечи. Послышался громкий вздох. Джеймс прервался и прикусил губу, глядя на Сару снизу вверх несколько потерянным взглядом. А следующий поцелуй был еще жестче. Еще отчаяннее. В нем куда больше, чем в первом, сквозило желание забыться. Майкл шагнул вперед и Саре ничего не оставалось, кроме как, привстав на носки, мелкими шагами идти назад. Джеймс не прерывал поцелуя. Два-три широких мужских шага в маленькой каморке и Майкл резко уселся на диван, усадив Сару к себе на колени. Руки мужчины поднялись с талии девушки к небольшой груди, поглаживая ее, но после Джеймс резко дернул за воротник халата. Сара мелко дрожала, девушке было страшно, но она понимала, что мужчине необходима поддержка. Сара положила холодные руки на плечи мужчины под расстегнутый халат, крепко зажмуривая глаза и чувствуя, как дрожащие пальцы мужчины пытаются справиться с молнией на ее брюках. Она слышала, как тяжело дышит Майкл, обжигая ее шею горячим и рваным дыханием. - Джеймс, у тебя были девушки? - Я не был влюблен, - быстро сказал санитар, стягивая с Сары майку. Девушка поежилась от холода и быстро пересела с колен Майкла на диван, расшнуровывая собственные ботинки, сбрасывая их, а следом за ними быстро снимая брюки. - Я не спрашиваю, был ли ты влюблен. - Были. Очень давно. Сара отвернулась, но Джеймс видел, что девушка сдерживает улыбку. - Что? - спросил он, тоже снимая обувь и одежду. - Ничего, - санитарка вновь уселась мужчине на колени. - Просто твоя привязанность к Дарену... - Дарен - друг детства. Он был мне как младший брат, - предупредил Майкл, вновь целуя Сару. Девушка под напором мужчины упала на диван, который отозвался громким скрипом, но санитары не обратили на это внимания. Руки Джеймса скользили по телу, которое хоть и было сильным и крепким, но не утеряло своей женственности. Сара обхватила талию Майкла ногами, и санитар резко вошел, вызывая громкий стон боли. Сара уперлась руками в грудь мужчины, останавливая его, но Джеймс, крепко сжав ее бедра, стал резко двигаться практически насухую, заставляя мышцы конвульсивно сжиматься. Ей ничего не оставалось, кроме как положить ладони на широкие плечи Джеймса и закрыть глаза. - Джеймс, ты делаешь мне больно, - простонала Сара, но мужчина не прекратил. Равно как и не постарался быть нежнее. - Ведь я не первый делаю тебе больно, не так ли? - спросил Майкл, рвано дыша. - Знаешь, ты права. Здесь я ожесточился. Бетлем отобрал у меня часть человеческого. Сара зарылась пальцами в растрепанные волосы Джеймса, сильно сжимая их в кулаке, возвращая обратно лишь малую часть той боли, что приносил ей мужчина. - Не первый, Джеймс. Не первый в этой больнице ты приносишь мне боль. И от тебя я ждала другого. - Но ты привыкла к этой боли, - шепнул Джеймс перед тем, как снова впиться в искусанные и опухшие от звериных поцелуев губы девушки. Сара пыталась отвлечься от боли, но все факторы были против нее. Джеймс двигался резко и рвано, в каждом его движении ощущалась душевная боль, которую девушка ставила перед собой как оправдание, но все равно чувствовала, что мужчина не должен был так поступать. - Это же Никки, да? Он сделал тебе больно, научил любить боль? - Джеймс немного приподнялся на локтях, чтобы пристально посмотреть на девушку, но Сара закрыла глаза и отвернулась. - Доктор... делал больно всем... тем или иным способом, - отвечала девушка, прерывая фразу короткими вздохами, сглатывая комки в горле. - Своего рода, знаешь ли, проверка. Кто выдержит, а кто сломается и... уйдет. Джеймс!.. - Сара больно царапнула мужчину по спине, выкрикнув его имя, когда Майкл сделал ей особенно больно. А он не видел. Не видели боли, не слышал просьб. Глаза были зажмурены, а в ушах набатом стучала кровь, пульсируя звучанием его собственного имени: "Джеймс, Джеймс, Джеймс..." - Чего церемониться, ты же знаешь, что такой боли, как Сикс, я никогда не причиню, правда ведь? Девушка молчала, стараясь пропустить мимо ушей реплики мужчины, но каждый раз, когда Сара отворачивалась, глядя на бурю за окном, Джеймс словно специально делал ей больнее, вызывая стон или тихий всхлип. - И ты была влюблена... - зашептал Майкл, склоняясь к уху санитарки. - И он сделал тебе по-настоящему больно. Девушка закусила губу, чувствуя горячие слезы, которые бежали по ее раскрасневшимся щекам, когда Джеймс совершил еще один рваный и особенно болезненный толчок и кончил в девушку. Пролежав молча с несколько минут, Сара оттолкнула от себя Джеймса и стала, словно оцепенении, одеваться. - Зачем соврала? - спросил Майкл, разглядывая девушку со спины. - Потому что это прошлое. Потому что я предпочитаю считать, что его не было. - В таком случае, почему ты осталась работать здесь, когда это прошлое постоянно напоминает о себе? - Потому что это была проверка. А вот ты своей не выдержал, - санитарка резко обернулась, взмокшие рыжие пряди взметнулись, а холодные глаза впились в подернутые пеленой глаза Джеймса. - Рано или поздно каждый познает в Бетлеме что-то ужасное. И вот, пришла твоя очередь, и череда кошмаров посыпалась на тебя. Что же ты делаешь? Бежишь? - Ты осталась здесь не поэтому, - буркнул Майкл. - Он мне сам предлагал уйти. Протягивал заявление со своей ухмылкой, сверкая дьявольскими глазами... Говорил, что держать не будет, - пальцы дрожали, и девушке никак не удавалось застегнуть пуговицы. - И я прошла проверку. Я осталась работать тут. Каждый раз, проходя мимо, он ухмылялся мне, заставляя вспомнить все то, что произошло. - Потому что ты влюблена в него. До сих пор. Поэтому ты тут. Нормальный человек убежал бы отсюда, не оглядываясь, - прошептал Майкл, наблюдая за тем, как девушка с трудом поднялась. - Как он сделал тебе больно? Просто оттолкнул? Думаю, любой, кто видит его, знает, что он не способен на любовь. Это чувство слишком сильное для него. Оно просто разорвет его. Что он сделал? - То же, что и ты, Джеймс. Майкл опешил. Он взял девушку за руку и удивился, что та не оттолкнула его. - Почему ты позволила мне? - тяжело спросил он. Сара отвернулась. - Я поверила тебе. Думала, что ты поможешь мне забыть. Джеймс сел на диване, притягивая санитарку к себе спиной. - В нем есть что-то. Дьявольское. Что-то не от мира сего. Неужели ты и правда могла полюбить его? Девушка ничего не ответила, но Майкл видел, что она вот-вот расплачется. - Это было очень давно. Очень давно. Лет десять назад. - А что-то могло измениться за эти десять лет? - Могло. Его глаза. Раньше они были чуть светлее. В них я и влюбилась сначала, - девушка быстро смахнула со щеки слезу. - А теперь? - Теперь он стал другим. - Он всегда был таким. Всегда жаждал убивать. - Но раньше я об этом не знала! - закричала Сара так, что Джеймс вздрогнул и крепче обнял девушку. - Так ты влюбилась в него или в тот образ, что все еще живет в твоей памяти? - тихо поинтересовался мужчина. - Ты здесь совсем недавно, Майкл. А Бетлем меняет всех. Он изменил и доктора. - Ты оправдываешь его? - изумился Джеймс. - Я просто говорю тебе, как есть. - Скорее доктор изменил эту больницу, превратив ее в филиал ада. Сара обернулась, зло глядя санитару в глаза. - Люди замирали, когда он проходил мимо. Оглядывались. Все были очарованы им. Тогда он еще только первый год работал главврачом. Десять лет назад. Не смей винить меня, Джеймс. Не смей обвинять меня. - Человек, оставшийся в этой больнице, должен быть сумасшедшим. Или влюбленным. Неужели теперь, когда ты знаешь, что он убивает, ты все еще можешь любить его? - Майкл распалялся, ему было больно от осознания подобного. - Я ведь не рассказал тебе всего. А у меня сердце замерло, когда я увидел Дарена. Тело, исполосованное грубыми рубцами и шрамами. Представь себе, какие это были раны, - говорил Джеймс Саре прямо в лицо. - А Винс? Знаешь, что он делает с ним? Знаешь? - Я не хочу знать, что... - Он согласился убить его, если Винс станет его игрушкой. Он делал человеку, чья душа и без того изранена смертью дочери, еще больнее, понимаешь? Для доктора не существует никаких правил и законов. - В Бетлеме он сам есть закон, Джеймс, - девушка вырвалась из рук Майкла, вскакивая. - Винс сам виноват в... - В чем? В том, что маленькое тельце его четырехлетней малютки пожирала опухоль? В том, что он только в смерти видел свое спасение? - В том, кем он является. Это плата за его грехи. А доктор - тот, кто поможет Винсу. - Поможет? - Джеймс громко и нервно рассмеялся. - Помощь? Это ты и называешь помощью?! - Винс хочет смерти, он ее и получит. К тому же, Винс особенный. - В чем особенный? - непонимающе спросил Джеймс, наивно округляя глаза, - Чем он отличается от того же Иззи, нормального Иззи, которого доктор тоже, заметь, убил! - Иззи не мертв! - вскричала Сара. - Да, не физически. Это смерть без убийства. И Дарен точно так же мертв! Что ты знаешь? Ты не видела, не видела этого пустого взгляда, не ощущала ледяных пальцев, что скользят по твоему лицу, но ничего не чувствуют! - Когда Винс исчез семь лет назад, ты даже вообразить не можешь, что было. Я помню это. Дафф помнит. Это затронуло всех. Где-то год доктор безостановочно отрывался на каждом. Под ударом была вся больница. Он избивал даже санитаров. Тогда госпиталь действительно превратился в ад. И тогда я снова едва не ушла. Но, когда он видел меня, он вновь улыбался одним уголком рта, и это заставляло меня оставаться. Ты прав, Джеймс, в нем есть что-то не от мира сего. В те дни я приходила к нему, была рядом, старалась сделать все, чтобы он успокоился. Я терпела его необузданную силу, его власть и безумие, и ему становилось легче. Ненамного, но после он снова улыбался, и около трех дней Бетлем мог жить спокойно. Но он не переставал везде видеть этого блондина. Он говорил о нем, думал, мечтал, жаждал. Никто ему не нужен был, кроме Винса. Никто не мог потушить черный огонь, пылающий в душе и глазах доктора. Никто, кроме Винса. - Так было со всеми, кто угодил в его коллекцию. Он был одержим всеми. - Но не так, как Нейлом. Остальные тушили этот пожар, а Винс, наоборот, подливает масла в огонь, - грустно покачала головой Сара. - И именно этот пожар и сожрет больницу со всеми её обитателями. - Поэтому надо уходить отсюда. Оставаться тут - безумие! - Не большее безумие, чем пытаться сбежать. Если Никки понадобится, он найдет любого, вытащит из-под земли. - Если. Это только если. А если мы останемся, в эту самую землю доктор нас и зароет! Грядет что-то страшное. Что-то ужасное. Психи чувствуют это, а я их чутью, знаешь ли, доверяю. Поэтому нужно убираться, пока не поздно. Пройдет пару недель, внимание доктора ко мне ослабнет. И тогда мы сможем уехать. В другой город, в другой штат. - Я уже не знаю, хочу ли уехать с тобой, Джеймс. Майкл опешил, а Сара продолжала: - После того, что было. Я думала, ты будешь лучше него. - Дело не во мне! - Ты даже не сожалеешь, - грустно покачала головой девушка. - Он тоже никогда не сожалел. Джеймс резко вскочил на ноги. - Не сравнивай. Никогда не сравнивай меня с ним. С этим убийцей. С этим подонком, - зашипел он, сжимая плечи Сары. - Сейчас ты ничем не лучше него. Дважды я влюбилась и дважды оказалась втоптанной в грязь. Чем ты лучше? Только тем, что печешься об этих психах? - девушка вырвалась из хватки Майкла, делая шаг назад. - Тем, что пытаешься сохранить жизнь и рассудок тем, кто жаждет забвения и смерти? Ты еще хуже Никки. Он хотя бы помогает. - Ты говоришь бредовые вещи, - покачал головой Джеймс. - В тебе говорит любовь. - Во мне говорит здравый рассудок. Встань на место того же Винса. Чего бы ты хотел, если бы убил по случайности друга и потерял дочь? Именно. А Никки с удовольствием предоставит Нейлу возможность все забыть. Сара оглядела высокую фигуру мужчины и направилась к двери. - Он убийца... - Я знаю. Я его не защищаю, я только вижу суровую правду. Сними уже розовые очки. Дверь хлопнула так, что где-то отвалилась штукатурка, а мужчина медленно опустился на диван, обхватывая голову руками.