Угрюмый Иль

Иль Насколько себя помню, всегда мечтал о любви длиною в оставшуюся жизнь. Нет, не с собой, а с человеком, на которого буду смотреть с волнением, ловя ответный взгляд, возьму его за руку, и он ее пожмет. Потом мы, конечно, поцелуемся и признаемся друг другу в чувствах. Будет секс, нежный и долгий, в котором мы лишим друг друга девственности, после будут разговоры при луне, совместные планы о том, как мы окончим школу, куда поступим, как будем объяснять нашу любовь родителям, возможно, бороться с ними или, что было бы лучше, сразу убедим их, что у нас всё серьезно, что это навсегда. Потом мы станем успешными взрослыми, затем милыми старичками, вместе сидящими на лавочке возле дома. Свою девственность я оставил Олегу Десятникову на два класса старше. За руки мы с ним толком так и не подержались, потому что после долгого обмена взглядами он, как только почувствовал свою руку в моей, набросился на меня, как голодный пес. Он кричал, стонал, царапал мою кожу, матерился и кончал, марая одежду, которую мы толком не успели снять. Да и куда там — уединились мы в подсобке, заставленной ведрами и тряпками, куда в любой момент могла нагрянуть техничка. Потом он ослабленно на мне повис и сказал: — На морду ты бревно, Иль, но ебешься атас. Хочешь, еще с парнями познакомлю? Втроем — охрененно, вот увидишь. Хотя сегодня ты минимум за двоих и отработал, ха! Ну как, согласен? Я согласен не был. А потому сразу стал неинтересен. Потом взгляды-ладони-секс повторились, на этот раз в постели и с разговорами при луне, но с Егором Лабушевым. Его разговоров хватило на неделю, а потом внезапно я оказался для него таким же скучным, как и для Олега. Выходить из шкафа перед родителями мне пришлось самостоятельно, когда они на третьем курсе института слишком усердно начали сватать мне соседскую девчонку. И серьезный мальчик, гордость отца и матери, в одночасье и безо всяких усилий со своей стороны стал для них замкнутым извращенцем. Года через три родители оттаяли, и я снова стал им сыном, но оступившимся, которого бесполезно пытаться изменить, да и жалко нормальную девчонку отдавать в лапы такого угрюмца. Так что помирились. Правда, к этому времени я успел окончить институт и съехать с общей жилплощади. По имени и фамилии я помню только двух своих первых, дальше сплошной водоворот лиц с тремя меняющими друг друга константами интерес-секс-отказ. Сначала я крутой и загадочный, потом ненасытный и крышесносный, потом бесчувственный и занудный. За все время мне никому так и не удалось объяснить, что я не меняюсь, меняются их ожидания. Поэтому ни разу мое «навсегда» не длилось дольше двух месяцев. Детские мечты на то и детские, что погибают до того, как ты успеваешь вырасти. Рекорда, сколько разбивалось мое сердце, наверное, никому не перебить. И самое непостижимое, что едва зарубцевавшись, оно снова готово биться за любовь. Мне двадцать восемь, спина ровная, плечи широкие, руки ласковые, лицо серьезное. Я пятый месяц одинок и почти не мечтаю. Работаю главным администратором претенциозного массажного салона, вношу своим лощеным видом еще немного претензии в заведение, умею скупо улыбаться клиенткам и отказывать им в близости так, чтобы они приходили к нам еще. Решаю споры с клиентами, отчитываю персонал, жму руку директрисе, дружески киваю владельцу. С ним я не спал, а вот с его другом — да, поэтому меня сюда и взяли, когда моя корочка о вышке с отличием оказалась никому не нужна. Но оставили за способность к купированию конфликтов, которую я не устаю демонстрировать изо дня в день вот уже три года. Все, от директрисы до мальчика, раздающего на входе наши флаеры, называют меня Угрюмый Иль. Всегда было интересно, если бы я умел весело улыбаться, у моей мечты были бы шансы? Макс Я давно понял, что нет ничего легче славы разбивателя сердец. Нужно всего лишь иметь легкий характер, подвешенный язык и, отвечая на улыбку, не влюбляться. Что может быть проще? Без ложной скромности, я — красавчик. Мне часто улыбаются, и я не вижу причин не улыбнуться в ответ. Я был с женщинами, что в постели требуют лишь стояка, пока они стонут и расцарапывают мне спину маникюром, был с такими, которым нужна акробатика/нежность/грубость, был с мужчинами, сладко подмахивающими мне задом, приходилось и держать ноги, пока вбивались в меня. И должен сказать — секс переоценивают. Нет в нем ничего, что описывают в книгах и показывают по телевизору. Это всего лишь физическое упражнение и полезная разрядка для организма. Все остальное — романтическая чушь для девственников. Как бы оно ни происходило ночью, утром мы улыбаемся друг другу, через «ха-ха» врем, что было замечательно, я отсыпаю килограмм дежурных шуток, и мы расходимся довольные друг другом. Мой статус снова подтвержден, зацепить меня на отношения не удалось, да и попытки все, как одна, такие же дежурные, ведь Макс Круглов ловелас и душка, который не может принадлежать кому-то одному. Народное достояние, не иначе. Думаю, эта игра мне никогда не надоест. Любви не существует, но люди готовы играть в нее бесконечно. И это забавно. Единственное, в чем я себя ограничиваю, это не охочусь на работе: слишком много диких от скуки дамочек, с кучей денег и времени, которые некуда потратить. С одной стороны, можно вытянуть бабла на собственную квартиру, а с другой — нужен мне этот гемор? Пусть я и умею прыгать зайчиком, но по собственной воле, а не через дрессировочные обручи. Но сегодня снова передо мной разлеглась эта прилипучая старушенция, считающая себя девочкой-подростком. Может, не в массажисты надо было идти, а в ритуальные услуги? Там бы никто не стонал «двусмысленно», а на самом деле более чем однозначно, когда я растираю, вообще-то, спину-руки-шею-ноги, а не клитор. Когда клиентка разошлась окончательно, внаглую переставляя мои руки туда, куда хочет, я незаметно зажал между бедром и лежаком специальную кнопку, которая здесь есть у каждого работника. Угрюмый Иль, а полностью Илья Геннадиевич Зарцев — наш админ-спаситель. Все проблемные клиентки — его прямой профиль работы, и он тут же вырастает рядом с нами услужливой башней из сырого известняка. Глаза-амбразуры, лицо без выражения, красивое, словно отполированный водой голыш, ноги идеально вниз в отутюженных брюках, ботинки мягко сверкают, на губах хардкорный вариант услужливой улыбки. Лапа мерзкой бабки соскальзывает с моего бицепса и начинает трепыхаться в попытках зацепить новую цель. Чем он их всех привлекает? Нет, никакой профессиональной ревности, но, все же, чем? Он же кусок скалы, такой же подвижный и эмоциональный. Ему гром прогреми над головой, не поморщится. Однажды прямо над ним закоротило лампу, хлопок, искры, девчонки визжат, а он только неторопливо посмотрел вверх, вздохнул и пошел за лестницей, чтобы заменить убитую световую панель. С тех пор ему еще и обязанности завхоза добавили. Сейчас он стоит рядом, пока я заканчиваю курс своей обезьяне, а та больше не стонет и не извивается, а как кролик на удава смотрит только на Иля, и тот на нее. Когда сеанс заканчивается, он благожелательно ей кивает и покидает кабинку, которая по правилам приватна, потому что клиенты там голые. Но я ни разу не слышал недовольства, когда он вламывается туда по вызову такого же зуммера, который использовал я. А с другой стороны, кому придет в голову стесняться горный хребет? Тектоническую складку? Безжизненный риф посреди моря? А вот хотеть очень даже. Но мартышка обломается, как и все дамочки до нее. Иль — гей. Не очень понимаю, зачем ограничивать себя только одним полом — своим или противоположным, но глядя в его гипер-супер-серьезные глаза, замечаний делать не хочется. Один раз было прикольно. Год назад где-то. В тот раз я закончил смену поздно, еще дольше копался, готовясь к завтрашнему дню, потом отвлекся на чат с одной навязчивой, но милой красоткой, на флирт которой, все же, решил ответить. Судя по тому, что девчонка заказала мне цветы, особо в постели стараться не придется — она все возьмет на себя. Пока я с ней виртился, морально настраиваясь на бурный вечер, салон уже опустел и охрана готовилась закрывать двери. Иль вышел чуть раньше меня, спустился по ступеням, кивнул охране (Терминатор кивает своему отражению) и весь прямой и отутюженный, словно целый день простоял у стенки, направился в сторону парковки. То есть туда же, куда и я. И вот там из-за машины на него и выскочил тот пацаненок. Точнее, я подумал, что ребенок, но это оказался вполне себе взрослый парень, просто мелкий, подвижный и очень эмоциональный. Начал он задорно — с оплеухи Илю в прыжке. Потом набросился на него с кулаками, пинался в коленку и ругался в глаза. Я технично свалил за ближайшую опору, чтобы не портить выступление, а сам растопырил уши и, как краб, выкатил глаза. Иль перехватил его руки и посмотрел со всей своей фирменной бесстрастностью. Пацан взвыл. — Урод! Кто я для тебя?! Думаешь, затащил в постель и все, успокоился? Да, я сказал не звонить, но не неделю же! И в итоге я сам тебе звоню, козел! Все, что я от тебя слышу, это «работа-работа-работа»! Без тебя ничего не рухнет, незаменимых нет! Вот честно, я прибалдел. Даже не потому, что скандал Угрюмому Илю закатывал парень, а потому, что ему вообще можно закатить скандал. Хотя, судя по набору претензий и общей экспрессии, этот малыш устраивал истерики даже кастрюлькам на кухне. — Витя, — большего, похоже, наш цельнометаллический сказать не мог. А Витя выдернул руки из его захвата, по ходу, не особо крепкого. — Я Витя уже много лет. Был до тебя и буду после. Если я тебе не нужен, так и скажи. — Ты мне нужен. — Ой, да не мучь лицевые мышцы. — Ты мне нужен, Витя. — Тому, кто нужен, говорят о любви, водят на свидания, оказывают знаки внимания, думают о будущем, а не только молчат и трахают. — Ты мне нужен, я тебя люблю, хочу быть с тобой, и я думаю о нашем будущем. — И как же? — Хотел съехаться после твоего дня рождения. — Зашибись. — Витя схватился за волосы и взъерошил укладку. Судя по ее состоянию, делал он так часто. — Он хотел. А я? Мое мнение что-то значит? Тебе не кажется, что это должны решать двое? Ты меня ни в грош не ставишь. Если кто-то, услышав подобную разборку, подумает, что истерика Вити что-то изменила в лице или голосе Иля, то должен разочаровать — тот стоял в своей манере мемориального комплекса и его голос по тишине вполне соответствовал образу. Витя же, наоборот, вглядывался в лицо, на котором даже дежурной улыбки не было. Иль был серьезен, Витя стервозен, а все остальное логично. Стоило Илю заикнуться про сюрприз, Витя выдал наболевшее, отсек лишнее, закрыл лицо руками и несколько раз показательно вдохнул и выдохнул. — Ладно, будем считать, сюрприз удался. Мне надоело угадывать твои мысли. Если тебе на меня ровно, то и мне на тебя тоже. Желаю тебе понять, что секс в отношениях — не главное. Прощай. Резко развернувшись, он пошагал прочь. Иль смотрел ему в спину, опустив руки и не делая шагов вслед. Идиот. Этому истерическому созданию всего-то нужна небольшая игра в догоняшки, обнимашки и целовашки на новой квартире. Вся удаляющаяся спина Вити словно кричала — догони и трахни! Но наш истукан не двигался. И то верно, если он вдруг на бег сорвется, еще, не дай бог, человеком станет. Иль уселся в свой навороченный седан, плавно вырулил с парковки и уехал, а я вызвал такси и поехал к своей озабоченной милашке. Все-таки отношения — слишком сложно, и неважно, кто у тебя в парнях: Угрюмый Иль или псих Витя. Тогда я так и решил. Прошел год. Наверное, и сейчас так думаю. Но мне интересно, Иль реально дома такой же, как на работе?