Король и шут

Арсений мечтал об этом, думал, что когда он станет королём, то в полной мере сделает всё, что хотел. Выведет всех недобрых на руку придворных на чистую воду, обязательно разберётся с законом о возможности брака для всех, кто на то имеет желание и намерения, приумножит казну, да и вообще станет легче дышать. Ещё в детстве понаслушавшись отцовских жалоб на всяческие напасти и предателей среди своих, он видел во снах идеальный мир, счастливое королевство, которым он правит мудро и добро́. И выходит это легко настолько, как дышать. А сидя на троне сейчас, слушая вести от глашатая, вздыхает Арсений, ибо это совсем нелегко. Из соседнего королевства выдвигается посол, требует аудиенции и переговоров, их правитель недружественно настроен совсем; выводятся засидевшиеся на месте толстосумы особенно сложно, за руку приходится ловить; а ещё на него давят приближённые, мол, вам проще станет, коли ваших величеств будет двое, жениться пора. Но на такие случаи у его шута всегда находился ответ в виде ухмылки и издёвки: – Да позвольте, какую нашему величеству жену? Повара, ткачи, охрана да прислуга есть? Так большего и не надо. – Ваше величество, – возмущается главный советник Сергей, – как вы можете позволять этому... сударю так о вас говорить? – Чего от дурака хотите? – отвечает вместо Арсения шут, корча наигранно обиженную рожицу, – в делах правительственных не смыслю толком, однако по глазам вижу. Король наш не по королевам. – Это возмутительно! – не оставляет попыток заступиться за своего покровителя Сергей, – вы обвиняете господина в мужеложестве! – А что грешного в том, что его величество предпочитает брать от жизни всё самое сильное? – пожимает он плечами, усаживается на подоконник, болтая ногами, – сколь мне недалёкому известно, его величество потому и настаивает на законе, разрешающем браком сочетаться парам одного пола. Чем же плохо то, что господин знает, о чём говорит? – Довольно, – устало выдыхает Арсений, поднимаясь с места, – благодарю за защиту, Сергей, можете быть свободны. Советник почтительно кланяется, подбирает удобнее плащ, чтобы тот по полу не влачился, и удаляется. – Задержись, – проговаривает король ровно, – Антон, останься. Шут, благо только по должности зовущийся так, одетый просто, но не без лоска (рифмой этой Арсений гордится), снова недовольно морщится, разворачивается на месте и смотрит в глаза так нагло, что будь у короля больше сил, отвесил бы оплеуху такую мощную, что искры из глаз полетели бы. – Что, ваше величество, я опять что-то не то сказал? – снисходительно улыбается Антон, поправляя сбившуюся ткань на рукаве. – Неужели ты настолько на меня зол? – так же ровно интересуется Арсений, хотя внутри закипает от негодования. – Да за что, ваше величество? – он делает до того удивлённый взгляд, что можно поверить в то, что он и правда понятия не имеет, о чём идёт речь, – всё как обычно. – За что ты так со мной? – отчаянно почти стонет Арсений, снимая корону и хватаясь за волосы, – почему ты ненавидишь меня настолько, что перестал говорить «ты» и звать меня по имени? – Куда мне, дураку, короля называть иначе? – Антон пыжится так, что Арсений готов начать шипеть на каждое слово, – к моему мнению никто ведь особо не прислушивается. С чего бы мне выступать вашим советником? С этой должностью и Серёженька-пироженка справляется. На каждое ваше слово только кивает и строит глаза такие жалостливые, что даже повышая голос, он точно не выглядит устрашающим. – Прекрати, – голос короля становится опасно тихим, – Сергей тут вообще не причём, ты прекрасно об этом знаешь. – Неужто во мне дело? – наигранность удивления уже порядком надоедает, Арсений подавляет в себе злость всеми возможными способами, даже набирает воздуха в грудь побольше, чтобы там его задержать, – так перед вами я чем виноват-то? Арсений длинно выдыхает, оглядывая Антона с ног до головы. – Я ведь извинился, брат мой, – искренне и совсем беспомощно произносит король, на что в глазах напротив зажигается такой сильный огонь ярости, что лучше бы отойти хоть на шаг назад. Но Арсений не отходит, не смеет. – А с каких это пор вы, ваше величество, родственными связями козыряете? – Антон, говорящий таким вкрадчивым тоном, выглядит поистине угрожающе, – не мешало же вам это стать королём. – Ты сам отказался от того, что тебе принадлежало по праву… – Правда? – бровь удивлённо поднимается, голова наклоняется вбок, – какие права у того, кто наследником по крови не является? Как, впрочем, и братом вашим. – Антон, – Арсений чувствует вину столь сильную, что готов кинуться к его ногам и вымаливать прощение. – Вы всё уже сказали, я вас услышал, – но Антон останавливает выставленной рукой возможные действия, – извинение за сказанное вами я принимать не собираюсь. Остаётся так как есть. *** – Пришла пора моя, дети мои, – хрипел король, подзывая к себе обоих сыновей, – я обязан вам сказать… поведать только одну тайну. Антон, светлый мой, ты… не мой родной сын. Арсений глядел то на брата, то на отца и не мог сдержать слёз. Он так не хотел, чтобы Антон узнал это так, но болезнь их папеньки стала невыносимой. – Папенька… – плакал и Антон тоже, обхватив трясущуюся руку отца, прижавшись губами. – Наследовать трон только Арсений может, – слабел голос с каждым мгновением всё больше, – будь рядом с ним, он будет достойным королём, помогай во всём. А коли пожелает тебе лучшей участи – прими как дар. – Как пожелаешь, отец, – принял с достоинством Антон, отойдя чуть подальше, подпустив брата поближе. – Арсений, – совсем уж тихо произнёс король, – я тебе тайну скажу. Меня стравить пытались несколько лет, как видишь, успешно. Разоблачи всех, на свет выведи. Да помни, тебе необходимо браком сочетаться с принцессой, той, что я тебе советовал. Альянс мощный будет… всех победим. – Силы берегите, папенька, – прерывал его Арсений, но тот вцепился в руку ему так крепко, что пришлось вплотную наклониться. – Обещай мне, что избавишься ты от предателей и сплавишь ты… нечистокровных. Сейчас обещай, пока ещё дышу… – Клянусь, отец. А после похорон безутешен был принц Арсений, видеть никого не желал. И как бы брат к нему ни рвался, впускать никого к себе он не хотел. Взойти на престол пришлось едва ли не на второй день после смерти отца. Арсений был строгим и холодным, для своего возраста совсем ледяной. Антон был рядом, да всё больше возникало вопросов, чего это старшему сыну корона не отдана. Арсений не придавал тому значения, пока не надавили на него те, кого кликали наместниками. Не по правилам, мол, это, причина должна быть уважительная. – Антон, – заговорить пришлось, названный по имени тут же кинулся брата обнимать. – Я уж испугаться успел, что ты дар речи потерял, – но ответного объятия не получил Антон, Арсений от него отстранился, глядел прямо, – что такое, брат мой? – Папенька завещал, коли другая тебе участь будет уготована, прими это как дар, – холод речей расползался по покоям опасным инеем. – Да кому оно надо, Арсений? – опасливо спрашивал Антон, назад отойдя и посмотрев совсем настороженно, – ты теперь на всё своё слово наложить можешь. А значит не их ума дела, почему по старшинству корона перешла. – Я выдал им то, что ты мне не родной брат. – А они что? – Выдвинули требование: если не хочу свержения, нужно тебя документ подписать заставить, – Арсений протянул свиток, – отречение от всех прав. – Конечно, мне править никогда не хотелось, совсем, – торопился Антон перо найти, – если тебе легче станет от этого. Я всё сделаю, только бы не видеть отчаяния в твоих глазах. Арсений стиснул зубы до скрипа, выждал, когда Антон роспись свою поставит, да только получил обратно документ, вышел из покоев. А через пару дней уже на Антона стали глядеть как на того, кого быть здесь не должно. – Представляешь, Арсений, – зашёл тогда в кабинет Антон, рядом усевшись, – меня повариха наша не узнала, сказала, мол, а вы чьих будете? Диву даюсь, как такое происходит. – Так и чего бы ей тебя узнавать? Она тебя первый раз видит, – глаз от важных писем не подняв говорил Арсений. – Справедливости ради, не я себя запер во палатах, брат, – хотел Антон дружеский жест сделать – боднуться кулаком в плечо – да не вышло, Арсений встрепенулся и отсел подальше, – слушай, я всё понимаю. Но и ты прояви сочувствие, я тоже потерял отца. – Он не твой отец, – резко кинул Арсений, одарив взглядом, полным боли, – и мне ты не брат. Антон как перестал дышать, с места поднялся и пытался хоть слово вымолвить. – Совсем тебя задурманила власть. Где тот светлый, добрый, тянущийся к прекрасному Арсений, которого я знал? – Умер вместе с моим отцом, – упёрся взглядом в стол Арсений, – у меня больше нет никого. А ты… ты и твой дружок Журавль стравили отца. – Да что ты несёшь? – взъярился Антон совсем не шуточно, – хоть и не по крови мне он, но я его уважал и чтил, любил! Не стал бы я своего кормильца и благодетеля губить! – Пошёл вон! – крикнул в ответ Арсений, скинув все бумаги со стола, – никогда мне не показывайся! Видеть тебя не желаю. – Кто же тебя надоумил, брат мой? – кинулся в ноги ему Антон, обхватил за колени отчаянно, – не стал бы я, власть мне к чёрту не сдалась! Я ведь его любил сильно, он меня вырастил. Я бы никогда тебя не предал, не подставил, я же и тебя лю… – Прочь отсюда! – отнял руки от своих колен Арсений, оттолкнув «брата» в сторону. Антон побитой собакой и вылетел из кабинета, пока Арсений из последних сил сдерживал слёзы. А содрогнулся в них, когда ему сообщили, что нечистый покинул дворец. В дрожащей руке намокало от солёной воды письмо, в котором отец во всём винил своего старшего, нерадивого сына. Спокойным Арсений перестал быть совсем. Он поставил на уши всех, кого можно, но по итогу, нашёл настоящих виновных в заговоре против их семьи. Арсений ещё и вместе с этим велел отследить, куда его брат убежал и где схоронился до поры, до времени. А как всё утихло, явился в имение Журавлёвых. – Ваше величество! – воскликнула мать семейства, едва Арсений на пороге оказался, – радость-то какая! Димочка, Антоша, к нам гости пожаловали! Арсений, заприметив знакомую фигуру в проёме, весь затрепетал, чуть не затрясся как лист на ветру. Он так скучал, эти долгие месяцы совсем поменяли его брата, так сильно, что он успел обзавестись видимой щетиной, строгим взглядом и ещё несколькими новыми кольцами. – Вы, ваше величество, как мне кажется, для беседы с Антоном пришли, – умно подметил Дима, тут же под руку мать подхватив, – мы пока распорядимся об ужине, а вам мешать не станем. – Антон, – выдохнул тогда облегчённо Арсений, поспешив протянуть руки для объятий. – Чем обязан, ваше величество? – вот и время Арсению удивлённо наклонять голову, хмуриться и негодовать. – Антон, я… – слова в горле застряли и вырываться не торопились, – виноват перед тобой. Выяснил всё, даже отец наш заблуждался, что… невиновен ты. Прости меня, прошу. – Ваш отец, ваше величество, – чётко отвечал Антон, помрачнев немного, – вы мне это ясно дали понять при нашей последней встрече. Да и потом, мне теперь входа во замок нет. – Я всё сделаю, только бы не видеть отчаяния в твоих глазах, – говорил искренне Арсений, он знал, что вернуть брата будет непросто. – Вы уже сказали, что видеть меня не желаете, так чего же вы тут стои́те и драму разводите? Ступайте делами заниматься, а то ещё кого несправедливо обвините не разобравшись. – Антон, молю, дай мне шанс всё исправить, – Арсений на всё готовый был, даже на колени встать и как идолу возносить мольбы и воздавать заслуженное. – Родство не исправишь, ваше величество, – Антон вестимо не стал бы так просто сдаваться, он имел право. – Скажи, чего ты хочешь? Я всё сделаю. Арсений этот взгляд запомнил. Он не был похож ни на один прежде. Он Антона всяким видел, но таким... опасным ни разу. Бросало от этого взгляда то в жар, то в холод, но Арсений стойко держался. – Ничего мне от вас не надо, – прекратил пытку взглядом Антон, развернувшись на месте и уже намеревался закончить беседу, как Арсений не стерпел и за руку к себе притянул обратно. – Да что же ты дурака-то валяешь? Сказал же, всё для тебя сделаю, только вернись. Я... один не справляюсь. Не знал Арсений тогда сколько боли в себе подавил в момент Антон, чтобы сказать: – Мне бы работку непыльную, коли так. Шута при вашем уважаемом дворе нету. Вот им и стану. *** Антон свои обязанности выполняет исправно, не придраться. Арсению очень по нраву, когда появится какой бесючий герцог да граф, начнёт в уши мёд лить, как шут гостя быстро на место ставит, как границы очерчивает. – Переговоры? А нынче мы чем занимаемся? – улыбается Антон, руки за спину заведя, стоя в нелепой позе, – золото и бриллианты они предлагают, ваше величество. А взамен что? Девиц на выданье? Чтобы они не расставались со своими драгоценностями? Это ловко, хитро вы придумали. Арсений уже предчувствует, что будет смеяться в голос. В такие мгновения ему чудится, что не было сомнений, не было ненастоящего предательства и слёз; что Антон так и остался задорным и лучистым солнцем, его поддержкой и опорой. – Опять ваш шут лезет в дела, в которых не смыслит! – возмущается герцог лицом расписанный красками разных цветов, поправляя перья на эполетах. – Ой, ну да. Как будто мне больше всех надо в эти ваши дела лезть! Я полюбопытствую только, а фазан не был против, когда его для ваших нашивок общипывали? – Это павлин! – визжит почти негодующий герцог. – Как же, сородича своего ободрали? Он хоть согласие дал? А то как-то совсем неправедно так с собственным братом поступать! Арсений знает, что шутка жизненная, но даже сквозь это знание, ему еле удаётся сдержать рвущиеся наружу смешки. – Бессовестный наглец! – а вот герцог юмора не понимает, потому и стягивает перчатку с руки и кидает её в Антонову грудь, но тут же её поднимает с пола, – руки об тебя пачкать жалко, ничтожество. Из себя ничего не представляешь, потому и петушишься. – Ну, в отличие от вас, у меня манеры-то получше. Коль и петух, зато вам, орущим дурниной по ночам павлинам, напоминаю, что утро настало. А то как же вы без меня проснётесь и верещать перестанете? Арсений больше не выдерживает и прыскает в кулак. Ох, и талантлив же Антон, никогда в долгу не останется. – Это безобразие! – и правда верещит герцог, каблуком по полу топая, – я всё доложу нашему королю! Он с вами быстро все торговые отношения закончит. – Да и пожалуйста, – легко отмахивается Антон, довольно усаживаясь на ступень подле королевского трона, – нам же меньше визгов слышать в ночи. Правда, ваше величество? Арсений вздрагивает, когда Антон поднимает на него очень довольный взгляд и вообще... обращается к нему так тепло. – Понятна ли вам наша позиция, многоуважаемый герцог? – спокойно интересуется король, невольно проводя рукой по спине своего шута подбадривающе. – С вами никому дел иметь не захочется, ваше величество. Пока не избавитесь от этого... – Ну-ну-ну, – останавливает попытку себя оскорбить Антон, вновь поднимаясь и походя к гостю, – в мире есть добро и зло. Я равновесие здесь создаю, а вы мешаетесь, сударь. Так что ступайте и создавайте гармонию в ваших краях. Всего хорошего, а поскольку здесь становится невыносимо скучно, я спать. И никого не замечая будто, Антон берёт маленькую подушку и устраивается на ступенях. Подкладывает под голову подушку и закрывает глаза. Тронный зал погружается в тишину, Арсений опускается на ступени сам, присаживается рядом, любуется расслабленным и спокойным выражением лица брата. – Надеюсь, он на уши всех там поднимет, слухов распустит так, что того величество до вашего быстро доедет. А то не дозваться, – всё так же с закрытыми глазами говорит Антон. – Благодарю тебя, ты справляешься лучше, чем наши послы. Арсений так и глядит на Антона немного, но потом сам поднимается и усаживается на трон, грустнеет. Таким его брат бывает только тогда, когда есть повод пошутить, подколоть и вывести из равновесия. А разговоров душевных от него не дождёшься, он закрылся, не подпускает ближе. И так уже прощения просил Арсений, и так распинался, но всё бестолку. Постепенно укрепляет в себе веру король, что всегда они жили так, и не было ничего другого. *** Пир, празднующий заключения мира с западным королевством, прошёл на славу. Арсений настолько захмелел, что до собственных покоев дойти стало невозможной задачей. Он привык к тому, что каждый раз проходит мимо Антоновой спальни, вздыхает, да к себе идёт ни с чем. А сейчас будто смелости было навалом, потому королевское величество вваливается без стука в шутовскую обитель. Тот, к слову, совсем трезв и изучает какие-то бумаги. Вот это интересно! Какие ещё важные документы могут быть у шута? – Антоша, – тянет на улыбке Арсений, хватаясь за опору кровати и шатаясь как ветхий дом на ветру, – кончай заниматься делами, я к тебе в гости пришёл. – Смотрю празднование прошло удачно, ваше величество, – как сидел умиротворённо Антон, что-то изучая, так и сидит, – его величество Позов доволен хоть гостеприимством? – Да, – икает Арсений, опираясь всем телом на деревянную сваю, – он такой радостный, что среди «скучных и до костей правильных» королевств есть одно, в котором знают толк в управлении и весельи. Кстати... он тобой восхищался, точнее твоим умением слова правильные подбирать. Сказал, что ты не шутом должен быть, а вельможей каким-нибудь. – Разглядел талант, ясно, – Антон откладывает всё, чтобы посмотреть на пьянющего Арсения, – а ко мне вы зачем явились? – Я соскучился, – как о чём-то совсем очевидном проговаривает Арсений, – ты ведь только шутки шутишь, а мы с тобой так и не помирились. – Поверьте, ваше величество, лучше вам проспаться, а уж завтра поговорим... – Нееет, – тянет Арсений, отлипая от своей опоры и буквально падая на колени Антона, – ой, качнуло! Слушай, а ты не такой костистый, как сам о себе говоришь. Удобно. Арсений укладывает обе руки на плечи, ногу перекидывает, прилипает как заморская животинка, у которых как и у людей есть много конечностей. Антон пытается отстранить от себя пьяного короля, но то ли сил под вечер не осталось, то ли не особо он и сопротивляется, поэтому и позволяет себе Арсений дальше на нём виснуть. – Проспаться всё ещё надо, ваше величество, – Антон мягким голосом говорит, по спине гладит, прямо как в детстве. – Я хочу с тобой, – совсем по-детски отзывается Арсений, всем телом прижимаясь к Антону, – говорю же, соскучился. Так сильно, что любое место для сна приму, только позволь рядом остаться. – Отнесу-ка я вас в королевские покои, – заключает Антон, подхватывая под бёдра обнимающее его тело. – Не валяй дурака, выноси, – посмеивается Арсений, крепче обвивая руками за шею, вцепившись так, будто его брат единственное в этом огромном мире, что его держит. Тихий смешок греет душу. Антон прикрывает за ними дверь и укладывает на постель загулявшего. Однако Арсений рук не отпускает, вжимает в себя, ластится как кот. – Ваше величество, отпустите, – посмеиваясь просит Антон, пытаясь распутать обвившие его руки и ноги. – Ни за что, – серьёзнеет резко Арсений, смотря ровно в глаза, – ты останешься со мной. – Ну уж нет, – продолжает пытаться Антон, но его вдруг крепко обхватывают обеими ладонями за лицо. – Я уже один раз позволил себе тебя отпустить, ты меня теперь ненавидишь. – Если бы ненавидел, стравил бы вас как и вашего отца, – Арсений слышит слишком много боли. Но в пьяной голове ничего нет, кроме как «заслужить прощение». Потому Арсений льнёт ещё ближе и шепчет прямо на ухо: – Ты не сделал бы этого, – голос его становится до неузнаваемости обольщающим, – мы с тобой вместе слишком много пережили, я знаю тебя, я чувствую твоё настроение, обожаю, когда ты забываешь о том, что злишься на меня и смотришь как раньше. Будто я интереснее всех на свете. Я знаю, чего ты хочешь... Антон вдруг перестаёт возиться и пытаться выбраться. Он напрягается как струна, дышит чаще, чуть дрожит даже. Арсений не отступает. – Ты хочешь мной завладеть, всем мной. Я и так давно все мысли и чувства тебе отдал добровольно, но тебе мало. Мало, поэтому ты жаждешь меня так же сильно, как какую-нибудь распутницу. Арсений прижимается пахом к чужому, потирается немного рвано, но от скольжения, даже сквозь одежду, хочется стонать как хорошо. – Но мы же братья, – тяжело выдыхает Антон также на ухо, пальцами сжимая мягкое покрывало по обе стороны от искушающего его тела. – А с каких это пор ты родством козыряешь, м? – Арсений ощущает себя победителем, он вернул то, что его ранило, при этом плавится совсем от того, что на его страстные потирания стали отвечать. – С тех самых пор, когда вы начали говорить о желании, – снова попытка отстраниться, отпустить и перестать подаваться, но Антон как околдован, он только сильнее прижимается, прихватывает губами мочку уха, мнёт её губами и снова трётся в ответ. – Антон, – стонет уже совсем открыто и высоко Арсений, – я жажду тебя тоже. Неужели ты не хочешь? Я весь перед тобой, ну же, обещал, что всё сделаю, что ты пожелаешь. Хоть я и король, но сейчас полностью в твоей власти. Делай всё, что вздумается. Антон только зверем рычит, подаётся вперёд, будь они обнажены, то вбивался бы со всей силой и во всю свою длину в распростёртое под ним тело. Арсений ахает, охает, цепляется за плечи, талию, жмётся руками к груди, хочет к себе притянуть, но с ним будто и правда с распутницей. Антон даёт ему то, чего так не хватало, наслаждение и расслабление после, но ни разу не целует. Арсений засыпает весь взмокший, пьяный, но счастливый. Наутро болит голова и всё тело. Как вышло, что никогда не напивавшийся до такого Арсений, ничего не помнит – та ещё загадка. Помнит только то, что как-то дошёл до покоев Антона, а как здесь оказался... понятия не имеет. Но сон был просто восхитительный! В нём он помирился с Антоном, ластился к нему и тот подарил ему то, о чём он так давно мечтал – самого себя. Нет, Арсению совсем не совестно, что он во сне так постыдно притирался к чужому возбуждению, молил себя совратить и прижимался крепко. Смутительно, но не совестно. Это всего лишь очередной сон, в жизни же брат никогда так не сделает, принципы и воспитание. Это он, Арсений здесь один такой, который грешник и похабник, что думает о своём брате как о самом желанном любовнике. Так что это только его мысли, а за такое не осуждают. Во время утренней трапезы ему сообщают, что королевский шут отбыл по срочным и личным делам. Арсений только плечами пожимает, ничего особенного, подумаешь уехал, не предупредил, мало ли, какие у него могут быть... А в следующее мгновение Арсений сильно вздрагивает. Антон наоборот очень любит спать и мало когда выбирается по делам. Тем более по срочным и личным. Тем более с утра. Какие там личные дела? Самое личное из всех – это ненависть к брату и преданность королю. И неважно, что это один и тот же человек! Арсений за половину дня успевает обеспокоиться так сильно, что перед глазами всяческая ерунда мерещится. А может Антон решил найти себе другого короля и ему служить? Или затевает восстание против него? Или вообще его злая колдунья прокляла и теперь он отправился за мечом, дарующим ему силу столь огромную... Домыслить ужасное не удаётся, в зале появляется чему-то немного улыбающийся Антон, отряхивающийся на ходу от дорожной пыли. Арсений этой невозмутимой наглости поражается, злится, хватает попавшуюся под руку ткань и налетает на пришедшего, угрожающе замахиваясь. Антон времени не теряет, потому начинает убегать по кругу. – Негодяй! – грозится Арсений, наблюдая за тем, как Антон необычайно ловко перепрыгивает стул с лепниной. Король еле успевает задеть тканью руку. – Подлец! – не перестаёт гонять он его по комнате. – Ваше величество... да чего же это вы взбесились так? – старается спросить Антон, а сам в попытке сбежать, только запыхается больше. – Висельник! – Арсений кидает в него тряпку, резко останавливаясь, – почему не предупредил, что у тебя дела какие-то, а подослал ко мне слугу? – Я так рано отлучился, что не стал вас будить, – замирает на месте Антон, переводя дух, – да и потом, с чего бы такое беспокойство? У меня не может быть своих дел? – И позволь спросить, что за срочность? Тебя до обеда не добудишься, а ты гляди, раньше меня поднялся! – Да при всём желании, ваше величество, вас и залп пушечный не поднял бы, так сильно вы вчера набрались. Арсений поражённо глядит на Антона. Как... но ведь, приснилось же ему всё это! – Я ничего не помню после момента, как ты меня принести в комнату изволил, – сознаётся честно Арсений, отчего-то надеясь, что сейчас Антон скажет, что всё не было сном. – Так больше ничего и не пропустили, – цедит сквозь зубы Антон, снимая с себя дорожный плащ, – сразу же отрубились. – Ясно, – грустнеет на глазах Арсений, старался бы лицо держать, да только его не поймут. Всё равно сейчас Антон пару колких замечаний сделает и к себе уйдёт. Но привычных шуток не звучит, Антон просто уходит к себе, оставляя Арсения в полном замешательстве. *** Шутовские выходки остаются только на аудиенциях, сам же Антон всё больше стал пропадать по важным делам. Арсений и хотел бы не беспокоиться, не нянька же он ему в самом деле, но сердце предательски быстро стучало всякий раз, когда Антон покидал замок. Однажды Арсений всё не мог уснуть, он знал, что Антон отбыл на целый день вместе с глашатаем и советником, чтобы созвать всех на бал по случаю его двадцатилетия. Но спокойнее не становилось. Почему с ними не поехал? Потому что негоже королю приглашения развозить. Оставшись в одиночестве Арсений думает навестить тайное место в замке. Его закрыли на несколько дверей и завесили тканями, чтобы никто и догадаться не мог, что такое здесь было. Это старая комната, в которой ещё детьми жили два принца. Арсений улыбается, смахивает пыль с картины, на которой оба принца дерутся на деревянных мечах, улыбаются счастливо. И только Арсений помнит не только радость, в тот самый момент бились они за «корону», воображали, что враги друг другу и что тот, кто одержит победу, сможет загадать любое желание проигравшему. Арсений победил честно, но произнести вслух он не решился то, чего хотел на самом деле. Он не хотел, чтобы так вышло, чтобы время от времени глядел на него Антон со злобой и недоверием. У Арсения была мечта совсем несбыточная, неправильная, битая, как то стекло, в которое они случайно попали при игре в камни. Он мечтал добиться трона, дать права всем своим подданным и себе в том числе, чтобы взять в супруги того, о ком так давно думал. Арсений ещё помнит, когда ему приснился первый сон, похожий на горячее варево из вина и пряных трав, такой же сладкий и дурманящий. Им было ещё совсем мало, но видел он то, какие они оба будут, когда вырастут, как забудет Антон обо всех условностях и свободно прижмёт к себе совсем не по-братски. И поцелует, по-настоящему, нежно и жадно разом, что закружится голова и пропадёт ощущение времени. Однако то, что король он теперь, не подарило Арсению исполнение мечты. Всё стало ещё хуже, чем было. Теперь Антон ему даже не доверяет, шляется где-то по тёмным лесам, а так тянет оказаться в его руках. Арсений чуть вздрагивает, когда чувствует тёплые ладони поверх своих плеч. Он опасливо оглядывается, думает, как бы не спугнуть мгновение. – Ты же вроде с приглашениями разъезжаешь, – тихо отмечает Арсений, делая шаг назад так, чтобы прижаться спиной к груди. – Разве я могу надолго оставить тебя? – раздаётся голос Антона прямо в ухо, но дрожит король не от этого, а от понимания, что... – Назвал меня на «ты», – улыбается Арсений совсем счастливо, кладя руки поверх Антоновых. – Давно хотел. Я так устал держать себя в руках, хочу держать в них тебя. – Держи крепко, я здесь, – прикрывает от удовольствия глаза Арсений, ощущая горячие губы на шее. Становится так легко, беззаботно, словно он падает в реку, нежно подхватывающую его течением и несущую его куда-то далеко-далеко. Арсений не чувствует подвоха, отдаётся этому теплу весь полностью, пока на самом деле он попросту падает без чувств. А открывает глаза Арсений в каком-то мрачном помещении, ещё и с завязанными руками. Едва заметно, что здесь есть хоть что-то, кроме тьмы. Рядом раздаётся шорох и приглушённая брань. – Антон? – это даже не вопрос, он знает, что так браниться может только его брат. – И вы здесь, – заключает он невесело, но, кажется, шуршать начинает по полу одеждой потому, что торопится подползти ближе. Арсений сталкивается с Антоном, носом упираясь в сгиб шеи, так приятно вдыхает запах полной грудью. – Это ты, – спокойно выдыхает Арсений, прижимаясь к телу как кот, – а в замке, значит, со мной был не ты, а какая-то нечисть. Почему мы здесь? – Те, с кем я разбирался всё это время, нашли моё уязвимое место, – звучит расстроено Антон, откидываясь на стену спиной, при этом не пытаясь отстраниться от прильнувшего к нему тела, – надо срочно выпутаться и бежать. – Как они могли найти у тебя уязвимое место? – Арсений искренне не понимает, как такое возможно, ведь Антон всегда закрыт щитом из колких шуточек, – его же нет. И только сейчас до Арсения снисходит понимание. Он здесь, связан, вместе с Антоном попал в западню. – Неужто догадались, ваше величество? – грустно посмеивается Антон, смотря куда-то в сторону, – я для того и не хотел сближаться, когда вернулся в замок. Так вы были в безопасности. – Немедленно перестань мне выкать, – от счастья и возможности не упустить собственное желание Арсений строго одёргивает его, – почему ты мне не сказал? Я ведь и так знал, что меня не раз попытаются свергнуть, мы бы сделали это вместе. – Вам припомнить то, что ваше величество сказали... – Да сколько можно? – Взвывает от досады Арсений, отстраняясь от Антона и садясь чётко напротив него, сквозь полутьму вглядываясь едва заметные блики в глазах. – Я очень виноват перед тобой, да, я поверил обвинениям нашего отца. В который раз прошу, прости меня. Я был растерян и зол на то, что теперь все вокруг мне указывают, хотя я выше всех их вместе взятых. Не должен был тебе говорить всего этого, я обязан был сделать что угодно, только бы остался рядом, помогал мне, а не действовал в одиночку... – Вы думаете, это так легко... – начинает возмущаться Антон, но его прерывают. – Говори на «ты». – Да заебал! – Психует Антон, отшатываясь в сторону, пытается обхватить голову руками, гремит цепями. – Не одному тебе было больно в тот день! Ты себе и представить не можешь, как мне было плохо. В один день не стало всего, во что я верил. Отец мёртв – и не родной, брат от меня скрывается – и тоже не по крови приходится, все годы, что я считал тебя своим лучшим другом... всё к чёрту! Потом обвинение в измене, которая мне даже в голову не могла прийти, все мысли забивались холодным отчаянием и чувством ненужности. Как будто я всегда был только шуткой для всех. Арсений и раньше чувствовал эту боль, но сейчас она хлынула по венам сильнее обычного, как яд отравляя воздух в груди. – Мне никогда не заслужить твоего прощения, – слёзы застывают в глазах, Арсений всхлипывает громко, его от макушки до пят наполняет холод осознания, что он предал своего брата, лучшего друга... любимого и самого близкого человека неслыханное количество раз, – ты прав, я должен был быть рядом. Но не был, потому сейчас мы здесь. Звякает цепь, а затем щеки касается большой палец, стирающий сорвавшуюся с ресниц слезу. – Я давно тебя простил, – тяжело, но уверенно говорит Антон, – тебе было сложнее, эти крысы тебя обступили, а ты просто не позволял за тебя заступиться. Я рвать был готов каждого, что делали тебя ещё мрачнее, чем ты уже был. Поэтому я делал всё, что было в моих силах, втихаря, чтобы заподозрить не получилось. Главный советник отца, верно? – Да, – Арсений ухватывается за закованную руку, ластится к ладони щекой как кот дворовый, – самый близкий и преданный оказался предателем. И я подумал... – Я бы на твоём месте тоже об этом подумал, – кивает Антон, убирая руку, но через мгновение раскрывает руки на расстояние длины цепи и обхватывает кольцом рук вновь прижимающегося к нему Арсения, – обычно от того, кому доверяешь больше всего на свете не ожидаешь, что он может тебя так предать. – У нас ситуация ещё хуже, брат мой, – всхлипывает Арсений, кладя руки на грудь и дотягиваясь до уха, задевает то губами, пока говорит, – я не представляю свою жизнь без тебя. – И я, – Антон шумно сглатывает, втискивая в себя обнятого Арсения, – почему ты тогда не сказал своё желание? – Потому что считал, что это неправильно. Мы же братья. – И не перестали ими быть, когда узнали об неродстве. Но ведь, – Антон будто собирается силами, Арсений это ощущает так ясно, будто они стали одним телом с общими чувствами, – это не мешало нам любить друг друга. По-иному, как своего желанного человека. Ты помнишь, что отдался мне после пира у себя в покоях? Арсений и хотел бы вскочить и возмутиться до красноты лица, но только вдыхает и выдыхает резко. – Я думал, что это сон. Но теперь, зная, что это не виденье, скажи, почему не поцеловал меня ни разу? – Потому что так я себя ещё мог уверить, что это только из-за твоего пьяного авантюризма произошло, что в этом не было чувств. – Но теперь ты знаешь, что я... люблю тебя, – голос Арсения совсем невольно становится интригующим, таким же обольщающим, как тогда, – и я хочу, чтобы моё желание ты исполнил немедленно. Арсению даже не дают произнести его вслух, Антон уже прижимается своими губами к его и вкладывает в этот поцелуй всё, что не мог сказать раньше. Арсений отчаянно сжимает пальцами его рубашку, тянет на себя так, будто он может сбежать и испариться. Но отрываться, кажется, никто и не думал до тех самых пор, пока послышались шаги за дверью. – Когда выберемся, предадимся разврату на всех поверхностях замка, – шепчет торопливо Антон, отстраняясь на силу, быстро оглядывает помещение вокруг и, кажется, находит что-то похожее на выход. – Нашего замка, – поправляет Арсений, будто схватившись за ту же мысль, что промелькнула в голове Антона, – удастся нам не разбиться, здесь высоко. – Справимся, – успокаивающе поглаживает пальцами щёку Антон, – нас снова двое, а значит, всё получится. Оба успевают выбраться из заточения ровно в тот миг, когда дверь в западню с треском открывается. *** – Ты готов? – спрашивает Арсений, поправляя высокий воротник. – К такому нельзя быть готовым, – слегка дрожащим голосом отвечает Антон, приглаживая непослушную прядь волос, – не каждый день тебя представляют ко двору как жениха короля. – А в нашем королевстве так вообще впервые, – Арсений вплетает прядь обратно в русые волосы, очерчивает контур лица и нежно прижимается губами к щеке, – они на кого пришли посмотреть? На тебя. Вот и свети, тащи. Они всё равно будут нас осуждать и кичиться моралью. Это не заставит меня передумать. Я слишком долго этого ждал. – Всё ещё волнуюсь, – нервно теребит кружевной галстук Антон. – Так, где тот отважный рыцарь, что разложил меня сегодня на столе, в покоях на полу и на кровати? – Ну уж нет, даже ради своего народа, я не готов совращать всех присутствующих, – глаза Антона от испуга стали ещё круглее. – Тогда, – Арсений еле сдерживает смех, сколь бесстрашным не был его будущий муж, людей в большом количестве он побаивался до сих пор, – нужно представить, что это обыденная аудиенция. Шути над ними, как только ты умеешь. Половина пообижается и покинет праздник, другая же часть – наши, ещё и сверху чего накидают. – Мне нужна будет твоя помощь, мой король, – Антон переплетает пальцы, говорит вкрадчиво, уже не так боится. – Всегда помогу, моя жизнь. И именно так, рука об руку, оба заходят в тронный зал.