Что мы просим

На этот раз вся команда собралась в комнате для девочек, и Нил не пропускает звук выключающегося телевизора, прежде чем войти внутрь. Он пытается не думать о том факте, что новостные станции все еще транслируют эту историю, и его паника на вкус как желчь в задней части горла, но он подавляет ее и оглядывает комнату. Эндрю закрывает и запирает за собой дверь, и Нил не может сдержать легкого вздрагивания, которое он издает при обоих последовательных звуках. Мэтт ловит взгляд Нила, и Нил внезапно осознает, какую бурю дерьма вызывает это событие. — Они обвиняют тренера, не так ли? — спрашивает он, и никто не комментирует, но он видит подтверждение в их глазах. Он издает горловой звук, внезапно его охватывает чувство вины — Это не его вина. — Мы все это знаем, — говорит Мэтт — Но это уже третий раз, когда ты серьезно пострадал с тех пор, как присоединился к команде. И после того, что случилось в Колумбии… профессионально Мэтт замолкает, и Нил немедленно хватает Эндрю за предплечье, когда чувствует, что тот напрягся. Эндрю свирепо смотрит на него, но Нилу все равно. Он не позволит Эндрю причинить вред Мэтту, и особенно не позволит Эндрю отойти от него больше чем на фут. Нил одновременно оцепенел и в полудюйме от того, чтобы впасть в очередную паническую атаку. Он напряжен и ждет следующего, что выведет его из себя, и ему нужно, чтобы Эндрю был рядом, когда что-то наконец произойдет. Нил поворачивается к Элисон, которая не переставала наблюдать за ним с тех пор, как он вошел в дверь. — Когда я должен поговорить с прессой? — спрашивает он, и его голос звучит тише, чем он хочет. Элисон еще мгновение смотрит на Нила, прежде чем перевести взгляд на Кевина. — Вам обоим нужно поговорить с ними вместе. Они знают, что Кевин был там. Вам нужно будет быть единой силой, потому что они попытаются обвинить Кевина, и они попытаются натравить вас друг на друга. — В понедельник? — спрашивает Нил, думая, что они должны просто убрать это с дороги. Кевин издает звук, и когда Нил поворачивается к нему, Кевин качает головой. — Лучше во вторник. Я попрошу тренера организовать конференцию, чтобы это была не просто кучка людей, сующих микрофоны нам в лицо. На конференции будет немного больше порядка, и мы сможем выступать с заявлениями и отвечать на вопросы. Элисон кивает. — Ты будешь контролировать ситуацию, а не они. Нил отпускает руку Эндрю, ему больше не нужно его удерживать и не нужно хвататься за нее, чтобы не упасть. — Хорошо. — Я удивлена, что они все так уверены, что это произошло. Первая станция — единственная, у которой есть фотографии, и они не делятся ими, — говорит Лиззи. Эндрю снова напрягается рядом с Нилом, и Дэн что-то кричит первокурснице, но Нил перестал дышать и ничего не слышит из-за шума крови в ушах. Картинки. Там были гребаные… Эндрю хватает его и выталкивает в коридор. Кевин выходит с ними, но Нил не знает об этом, и ему все равно. Он борется за дыхание, хрипит и согнулся пополам. Эндрю толкает его вниз и встает перед ним. Нил хватает Эндрю за руки, впиваясь ногтями. Он падает, выходит из-под контроля, и Эндрю всегда был единственной устойчивой вещью вокруг него. Нил не уверен, говорит Эндрю или нет, потому что он ничего не слышит. Он знает, что все еще не дышит, потому что в его глазах начинают плясать черные точки. Острые ногти скользят по его спине, и Нилу удается издать сдавленный звук и отвернуться от боли, и этого достаточно, чтобы он снова задышал. Он сильно кашляет, и рука на затылке снова прижимает его к земле, удерживая на одном уровне. — Посмотри на меня, — говорит Эндрю, когда дыхание Нила становится более или менее ровным. Нил приподнимается и наконец замечает, как сильно его трясет, как внезапно все болит. Его синяки почти исчезли, но он чувствует их так, как будто они все еще свежие. Эндрю щелкает пальцами перед лицом Нила — Я сказал посмотри на меня. Нил сосредотачивается, и его мир сужается до Эндрю. Эндрю перед ним, дышит, смотрит на него с подавленным гневом, который Нил решает истолковать как раздражение, потому что это может побудить его взять себя в руки. Эндрю переходит на немецкий. — Ты со мной? Нил сглатывает. В голосе Эндрю нет раздражения, и его надежда на то, что он сможет использовать эту эмоцию, чтобы взять себя в руки, исчезает. Он изо всех сил старается сосредоточиться на своих словах настолько, чтобы справиться и с немецким. — Тебе нужно, чтобы я был таким? — Нил сейчас ни с кем не хочет быть. Он хочет побыть один. Он хочет… он не знает. Ему трудно думать о чем-либо. Его разум почти болезненно пуст. — Не задавай глупых вопросов, — говорит Эндрю, и честность и искренность в этом одном предложении поражают Нила. Он настолько потрясен этим, что моргает и заставляет свой разум начать медленно работать. Он замечает настороженность в глазах Эндрю, напряженную сосредоточенность на том, что происходит в настоящий момент. Эндрю нуждается в Ниле так же сильно, как Нил нуждается в Эндрю, и Нил не уверен, что он даже может начать понимать, что это значит. Кевин прочищает горло. — Нил, нам действительно нужно поговорить. Нил изо всех сил пытается оторвать взгляд от Эндрю. Ему это удается, и он начинает подниматься на ноги, но его ноги все еще слишком сильно дрожат. Эндрю вздыхает и тянет Нила вниз, чтобы сесть рядом с ним, прислонившись спиной к стене. Через мгновение Нил жестикулирует, и Кевин садится напротив него. Кевин бросает взгляд на Эндрю, прежде чем перейти на французский. — Что мы собираемся сказать прессе? Нилу сейчас очень надоело пользоваться другими языками. Перевод — это слишком большая работа, когда у него едва хватает мозгов подумать о том, где он находится и в чем ему только что признался Эндрю. Он не разделил на части ничего из того, что произошло за последние сорок восемь часов, и ему нужно это сделать, иначе это ошеломит его. Но он прилагает усилия, потому что это, к сожалению, то, что должно произойти. — Ты наконец готов поговорить со мной о том, что произошло? — спрашивает он, протирая глаза. Он устал. Трех-четырех часов сна, которые ему удалось провести прошлой ночью, было явно недостаточно. Эндрю наклоняется к Нилу, и давления и тепла плеча Эндрю на мгновение достаточно, чтобы немного избавиться от его горечи и усталости. В противоположном конце коридора у Кевина затравленный взгляд. — Нет, это не так, — отвечает он — Я не думаю, что когда-нибудь буду готов говорить об этом, но я знаю, что нам нужно. Нил задается вопросом, говорил ли Кевин с кем-нибудь о том, что произошло. В последнее время Кевин часто бывал рядом с Ваймаком, и Нил предположил, что они говорили об этом. Он предполагает, что может ошибаться. — Что ты помнишь об этом? Кевин поджимает губы и запускает руку в волосы. — Я помню, как меня схватили и затащили в переулок. Я помню, что все были в масках или банданах и шляпах. У всех у них были закрыты лица, и когда я попытался сорвать одну из их масок, они ударили меня рукоятью ножа — Кевин постукивает себя по виску. Его взгляд расфокусирован, и Нил старается не думать о чувстве вины, которое, должно быть, съедает Кевина. У Нила и так достаточно своей вины — Они заставили меня смотреть. Я же тебе говорил. Прости, Нил, я пытался отвести взгляд, я пыталась отбиться от них. Мне так жаль. Отчаянный тон голоса Кевина привлекает внимание Эндрю, как и легкое вздрагивание Нила каждый раз, когда Кевин извиняется. Он больше не фанат слова извини. Нил толкает Эндрю локтем, просто чтобы привлечь его внимание, а затем протягивает руку, чтобы коснуться кончиками пальцев тыльной стороны ладони Эндрю. Эндрю не отстраняется, но что-то меняется, хотя Нил не может решить, происходит ли это из-за дыхания Эндрю или напряжения в его теле. Нил не говорит, что с ним все в порядке, и он не говорит Кевину, что все в порядке. Потому что он не такой, и это не так. Они оба вышли из этой ситуации со шрамами, поврежденными и сломленными. У Кевина есть экси, чтобы собрать его обратно, а у Нила есть Эндрю. Но ни один из способов справиться с этим не идеален. — Как им удалось сбежать? — спрашивает Нил, все еще заставляя себя говорить по-французски. Он знает, что Кевин не хочет, чтобы Эндрю это слышал, иначе он бы вообще не заговорил по-французски — Я смотрел в конец переулка и помню, как смотрел, как они уходят, но я был довольно… Я действительно не знал, что вообще происходило в тот момент — Кевин громко сглатывает, и Нил чувствует вкус вины Кевина — Они вырубили меня. Я даже не видел, как они уходили. Когда я очнулся, я вызвал скорую помощь и попытался прикрыть тебя. Ты все еще не двигался, так что я не думал, что прошло очень много времени, но я должен был быть без сознания по крайней мере полчаса. Я… я сидел с тобой, пока тебя не забрали в больницу. Нил никогда не слышал, чтобы Кевин был таким человечным, меньше беспокоился об экси и больше беспокоился об окружающих его людях. — Спасибо, — говорит Нил по-английски. Рядом с ним Эндрю медленно моргает, как будто приходит в себя после отключения, но Нил знает лучше — Я не собираюсь вдаваться в подробности в своем заявлении, потому что к черту их. Так что я тоже не жду, что ты скажешь что-нибудь, кроме самого минимального. Кевин кивает. Дальше по коридору открывается дверь на лестницу, и входит Ваймак. — Они выгнали тебя за то, что ты был депрессивным? — спрашивает он, останавливаясь рядом с ними. Эндрю поднимает взгляд на Ваймака и прищуривается от света потолочных ламп. — За последнюю неделю я видел тебя в общежитии чаще, чем за все три года, что я здесь. Ваймак поднимает брови. — Проблема? Эндрю пожимает плечами, но ничего не комментирует. — Я только что разговаривал по телефону с адвокатом Пальметто. Нам удалось завладеть… — он замолкает, пристально глядя на Нила, а затем на Эндрю. — Все в порядке, тренер, — говорит Нил, обнимая колени руками и кладя на них щеку — Я знаю о фотографиях. — Лиззи снова открыла рот, — говорит Эндрю, и Нил снова наклоняется к нему, чтобы удержать его на месте. — Не обижай Лиззи, — тихо бормочет Нил, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Эндрю. Наступает небольшая пауза, прежде чем Ваймак говорит: — В любом случае, теперь они у нас есть. Очевидно, школа пыталась выдвинуть обвинения, но средства массовой информации используют лазейки, чтобы избежать этого. Вы публичная фигура, и технически это произошло публично, и они не были теми, кто делал снимки. Так что никаких судебных разбирательств не будет, что, честно говоря, очень плохо. Кевин вскакивает на ноги. — Мне нужно с тобой поговорить, — говорит он Ваймаку. — Хорошо, и мне нужно поговорить с тобой и остальными, — говорит Ваймак, подходя к двери и глядя сверху вниз на Эндрю и Нила, выжидающе подняв брови. — Нам здесь хорошо, — говорит Эндрю, не глядя на Ваймака. Тренер что-то ворчит, но следует за Кевином в комнату и закрывает за ним дверь.