Сложно любить своего хулигана

19 апреля. Четверг. 18:25 Антон устроился скрестив ноги на каменном невысоком ограждении. Местом для драки выбрали давно пустующий завод. Перед парнем раскинулась обширная площадка выложенная большими бетонными плитами, в стыках которых уже пробивались первые растения-сорняки: одуванчики, дикие подснежники. Бетон, нагретый солнцем за день, отдавал тепло, превращая импровизированный ринг в баню. Ветер, дувший несколько дней подряд и уже порядком надоевший, портивший, прогоняющий всё то жалкое тепло, которое пыталось воцариться в городе, как назло, прекратился. От старых кирпичных и металлических остатков завода несло гнилью, сыростью и ржавчиной. В тёмных провалах стен можно было разглядеть мусорные кучи и свалки из камней, досок и прочего хлама. На бетонное поле постепенно, кто пешком, кто целыми группами, кто на байках, прибывали «нарушители спокойствия». Отличить одну банду от другой для Антона не составило большого труда. В одной, как раз таки той, что вторглась в их район, в основном были студенты, носившие форменные кожаные куртки с эмблемой на груди. По подсчётам Антона, их пока набралось около тридцати человек. Люди из банды Арсения были свиду года на два-три младше, но среди них тоже находились и студенты. Их форма была опрятнее и интереснее — явно заморочились. Серые, длинной ниже колен куртки или пальто с чёрной пентаграммой на спине в которую была вписана буква А — первая буква в названии района и имени Арсений. На руке многие повязали красные платки, скорее всего такую повязку давали с определенного «ранга». Взирая на всё это сборище сильных парней, готовых по команде разорвать противника, в голове Антона всплывала схожесть с армией. К назначенному времени на место прибыла большая компания во главе с Арсением. Среди них был тот маленький паренёк, вечно ошивающийся вокруг главаря, к тому же Антон приметил, что у всех парней были красные повязки. Скорее всего это была «свита короля» — избранные. Мелкий запрыгнул на каменное ограждение рядом с парнем, неторопливо и свысока оглядев всё пространство. — Ты всё-таки теперь с ним? — мелкий ткнул подбородком в сторону Арса. — Чиво? — сначала Антон действительно не понял о чём конкретно идет речь, но даже когда до него дошло постарался выдать максимально непонимающий вид. Парень задумчиво осмотрел лицо Антона, как будто считывая врёт он или не врёт. В итоге, выяснив всё что хотел, отвернулся, оставив Антона гадать, что мать его с этим челом не так. Когда кудрявый снова вернулся к созерцанию наступающий драки, все находившиеся на поле выстроились друг напротив друга, а капитаны вели переговоры между двух шеренг. Их голоса долетали до ушей Антона слабым эхом, слова разобрать было почти невозможно. Некоторые участники с задних рядов терялись в подступающей темноте. Фонари, предусмотренные на заводе, не работали уже лет сто, а из освещения оставались только фонарики, которые кто-то благоразумно взял с собой и уложил на ограждение, да свет луны, звёзд, которые на небе ещё не появились. Закат пока достаточно освещал местность однако, минут через тридцать, когда солнце окончательно скроется за горизонтом, придется драться наощупь. Мысленно пожелав им в этом удачи, Антон переключился на другое. Негромкий вскрик и хруст костей отвлёк парня, возвращая в реальность. Перед глазами застыла картина — Арсений с размаха въебал главарю второй банды по лицу, судя по звуку, сломав нос. Удар послужил сигналом вместо выстрела или сирены, парни бросились друг на друга, превращая поле в кашу извивающихся тел. Смотреть спокойно на это мракобесие было ужасно тяжело, но парень старался выхватить из толпы лицо Арса, что оказалось достаточно трудно. В куче одинаковых курток, чёрных и серых, выловить взглядом кого-то отдельного было невозможно. Кто-то уже лежал на земле без сознания, подавляемый весом множества тел над ним, кто-то ещё сопротивлялся. Количество «серых» явно превышало количество противников ещё изначально и, несмотря на свой более юный возраст, они всё ещё лидировали. Время шло, а для Антона и вовсе тянулось немыслимо долго. Парень рядом с ним глазел на побоище как на интересный фильм и, как будто ожидая нового сюжетного поворота, ёрзал на месте от нетерпения. Всё это: и поведение мелкого, и драка, и переживания, и темнота, накрывшая бетонную площадку — нагнетали странные, страшноватые ощущения, от которых кишки крутило. Ночной холод незаметно подкрадывался из тёмных остатков зданий, заставляя ёжиться от холода. Больше половины бойцов «полегло», остались только самые крепкие. Наконец среди остальных, «серых» и «чёрных», кудрявый разглядел Арсения. Тот устало опустился на холодный бетон, вытягивая из пальто пачку сигарет — видимо на сегодня его бой закончен. Решившись спрыгнуть с ограждения, Антон поспешил к нему. Слегка подпрыгивая, разминая изрядно онемевшие ноги, переступая через распростертые тела хулиганов, добрался до центра площадки, где обессиленный и сидел парень. Не доходя десятка шагов, Антон заметил, лежавшего без сознания, главная «чёрных». Возможно с победой над «боссом» драка заканчивалась, а может Арсений просто больше не выдержит. Что-то звякнуло при очередном шаге под ботинком левой ноги, парень опустил глаза вниз, пытаясь в полутьме разобрать на что он наступил. Подняв предмет, догадался — это был небольшой нож, испачканный в чьей-то крови. Неожиданно рука парня дернулась в судороги и ножичек выпал из пальцев, воткнувшись остриём в землю межу плитами. От вида крови с такого близкого расстояния, ещё и так много, ещё и не своей, Антона чуть не вывернуло, но он собрался, не показывая слабину перед другими хулиганами, уже собравшимися вокруг главаря. — Арсений, — негромко окликнул того кудрявый, подойдя ещё ближе. Второй сидел не двигаясь, зажимая между пальцев тлеющую сигарету, его взгляд был устремлен куда-то в прострацию, как будто сейчас он находился на другом конце света. Присев перед ним, Антону удалось подробнее разглядеть парня, который упорно его не замечал, ничего не замечал. Встрепанные и взмокшие длинные волосы, собранные когда-то в хвост, сейчас сильно растрепались, прилипая к щекам. Длинная царапина на скуле саднила, из носа тонкой струйкой по губам текла кровь, темнеющий под чёлкой то ли синяк, то ли порез покрылся легкой корочкой. На сером пальто, на воротнике, на футболке — везде расплывались алые пятна, кое-где мелкие, кое-где крупнее. Костяшки пальцев, которой парень держал сигарету, превратились в кровоточащие непонятное месиво, вторая рука, спрятанная под пальто вообще вся покрылась красной жидкостью. — Подожди-ка, — сощурив глаза, как будто это поможет, Антон присмотрелся к остальному телу Арсения. Под одеждой возможных многочисленных синяков было не сильно, однако темное влажное пятно на футболке, уж очень большое для «брызг», приметить было можно. Аккуратно взяв из пальцев сигарету, отбросив её в сторону, что бы не поджечься самому, Антон потянулся к пальто и откинув его, увидел ужаснувшую парня картину — рукой Арсений инстинктивно зажимал кровоточащую ножевую рану. От шока кудрявый осел на бетон, не сумев удержаться на ногах. Перед глазами пролетели флешбеки, как Арс осел на бетон, как Антон поднял окровавленный нож. Почему он просто прикурил и всё? Что это было? Шок? В голове парня отстукивал пульс, с каждым ударом отдавались одни и те же вопросы. Дрожащие руки почти не слушались, но Антон всё же потянулся в карман. Там лежал телефон, не его телефон, телефон Арсения. Вспотевшими, скользкими пальцами, чуть не уронив сто раз, Антон набрал номер скорой, потом полиции. К счастью ему поверили и пообещали прислать помощь. Не двигаясь, втыкая в умирающего Арса, кудрявый пытался дышать — единственное на что он был сейчас способен. В глазах всё плыло и темнело, в ушах стучал пульс, голова шла кругом, а грудь сковал металлический обруч страха. Вот что испытывал Арс тогда и это же испытывает Антон сейчас. Пустота, провал в неизвестность заполненный страхом потерять человека и потерять себя. Арсений очнулся на больничной койке. Сперва белый яркий свет ударил в глаза, не позволяя ничего толком разобрать. Когда всё прояснилось, парень приподнялся на локтях и огляделся. На небольшом стульчике возле кровати дремал Антон, свесив голову на грудь и спокойно посапывая. В палате кроме них двоих никого больше не было, дверь была закрыта, а с коридора не доносилось ни звука. За окном, находившимся за изголовьем кровати и задёрнутым полупрозрачными шторами, шумел то ли дождь, то ли ветер. Дотянувшись до капельницы, питавшей его, он быстро выдернул её из руки, освобождаясь от «оков». Размяв руку, Арс рассмотрел себя и, не найдя никаких видимых повреждений, попытался сесть. Живот кольнуло неприятной болью, напрягать мышцы пресса было почти невыносимо. В голове всплыли мысли о тогдашней драке. Он выбил всю дурь из того самонадеянного хулигана, а тот попытался выбить из него жизнь. — Антон, — парень аккуратно потянулся ко второму, подёргав его за плечо. Тот встрепенулся, как только проснувшаяся птаха, поморгал, прогоняя дрёму, и перевёл взгляд на Арса. Взгляд переполняемый чувством радости и ещё чего-то, что парень разобрать не смог. — Ты как? — Живой вроде, — неуверенно отозвался Арсений. Глянув осторожно на дверь, парень решительно потянул Антона на себя за ткань кофты. Не ожидав столь резкого действия, тот налетел на Арса и, чтобы не упасть, уперся руками в подушку, нависая над ним. Подавшись вперед, перемещая вес на локти, Арсений врезался губами в губы Антона, утягивая его в поцелуй. Сухие, разбитые губы вписались в рот парня, не давая ему вздохнуть. Свежезажившие царапинки потрескались, добавляя солоноватый вкус металла. Слизывая кровь, Антон пробовал её на вкус, сглатывая вместе со слюной. Решив оставить и на Антоне отметины, Арсений прикусил его нижнюю губу, несильно, но болезненно. Ойкнув, Антон слегка отстранился, переведя дух. Усадив Антона на край кровати, а сам подтянувшись повыше, Арс, отодвинув ворот кофты, медленно спускался поцелуями к ключицам. Поддаваясь его напору, Антон сидел с прикрытыми глазами, притягивая Арсения за плечи ещё ближе. Звуки из коридора, нарушившие тишину и идиллию парней, заставили их вернуться в настоящие. Шаги мерно преследовали вдоль их палаты и удалились куда-то дальше по коридору. Скорчив раздраженную гримау двери, Арсений повернулся к встревоженному Антону. Снова притянув его за кофту, но не дав себя поцеловать, в самые губы шепнул: — Ты ведь будешь со мной? — Я уже с тобой и я уже весь твой.