Ужас, без которого я не смогу жить

Уолкер и Чоуджи пришли к небольшой автомастерской. Мужчина извинился и оставил седовласого ждать снаружи. Аллен смотрел, как разговаривали две женщины возле домика напротив. Они то и дело кидали на подростка любопытные взгляды. Мальчишка почувствовал себя немного неуютно. Через минуты две Чоуджи вышел к Аллену и пригласил его пройти в автомастерскую. – Я выпросил для тебя транспорт, – сказал китаец, указывая на синий мотороллер и давая мальчику ключи. – Большое спасибо. Что с меня? – улыбнулся Уолкер. – Ничего, – Чоуджи вздохнул. – Парень, последний раз говорю тебе, не следует туда соваться. И вообще, как, услышав все мои предупреждения, Лави прислал сюда только одного человека? Я же неоднократно говорил ему, что это опасно. – Так это вы поведали ему эту легенду? – Да, на своё горе. Однажды он позвонил мне. Мы долго разговаривали, а потом этот рыжий прохвост как бы невзначай спросил, а не знаю ли я каких-то местных страшилок. Конечно же, чёрт дёрнул меня поведать ему про Дом Молчания. Клянусь, Аллен, если бы я знал, зачем ему это, я молчал бы, как могила. – Ничего со мной не случится, – Уолкер постарался как можно искреннее улыбнуться. – Я просто осмотрю там всё и вернусь назад. – Хорошо. Но, прошу тебя, вернись оттуда до наступления темноты. Ясно? – Аллен кивнул. – Если ночь застанет тебя в лесу – ты труп. – Всё будет хорошо, – сказал седовласый, пытаясь приободрить не столько китайца, как себя самого. Аллен завёл мотороллер и поехал по указанному пути. Совсем скоро ухоженные улочки городка сменились старым густым лесом. Уолкер подставлял лицо мягкому прохладному ветерку и пытался прогнать навязчивые мысли, вызванные словами Чоуджи. Окружающая природа этому способствовала: легко колыхались ветви деревьев, покрытые молодыми зелёными листьями, по ним прыгали маленькие птички, а золотистые солнечные блики играли на дороге, как живые. Тревога понемножку отступила от сердца седовласого. Вдруг мальчик заметил, что впереди от центральной дороги вправо отходит грунтовая тропинка. Туда-то ему и нужно было свернуть. Проехав по тропе метров триста, Аллен обратил внимание, как отличается от остального леса здешняя обстановка. Первое, что бросалось в глаза – деревья, которые выглядели наполовину усохшими. В этом месте лес выглядел больным. Ветки были покрытыми мхом и скрюченными, листья на них имели серо-зелёный оттенок. Даже солнечный свет в этом месте был не тёплого жёлтого цвета, а мертвотно-бледного, словно солнце светило сквозь плёнку. Очень странным, также, было то, что здесь стояла мёртвая тишина. Ветра здесь не было, всё будто замерло. На протяжении всей дороги Аллен не заметил ни одного живого существа. Это начало напрягать. В душе снова, как снежный ком, нарастала непонятная тревога и ощущение того, что на тебя смотрят. Преодолевая себя, подросток остановился и несколько раз щёлкнул цифровиком. «Всё это бред, который я сам себе навоображал», – думал Уолкер, пытаясь успокоить бешенное сердцебиение. Тропинка резко свернула влево, и седовласый выехал на берег большого озера. Его несказанно удивило то, что на фоне мёртвой природы и пожухлой травы, над поверхностью тёмных вод озера цвели речные лотосы. Аллен остановился и сфотографировал их. – Какие красивые, – прошептал мальчик, спустившись к кромке воды и легко коснувшись нежных лепестков. Цветок как будто прильнул к ладони Уолкера, окутывая его своим ароматом. Налюбовавшись растением, Аллен снова продолжил свой путь. Проехав широким каменным мостиком, под которым находился пересохший ручей, седовласый наконец-то увидел Дом Молчания. Дорога до его ворот пролегала через сад из полностью чёрных усохших деревьев, под которыми даже не было травы. Аллен подъехал к воротам и остановился, слезая с мотороллера. Мальчик заснял чёрный сад и само здание. Оно оказалось довольно таки большим. Перед Уолкером стоял огромный двухэтажный особняк, выполненный в традиционном стиле. Аллен сразу почувствовал давящую атмосферу этого места. Что-то будто налегало на плечи, сжимало лёгкие и заставляло сердце вылетать из груди. Вокруг особняка была выстроена каменная ограда с внушительными деревянными воротами, одна створка которых сильно покосилась. Седовласый аккуратно проник в получившийся проём, попадая во двор Дома Молчания. Осмотревшись, мальчик заметил, что здесь тоже много мёртвых деревьев, между которых пробегала выложенная камнями дорожка, по которой и пошёл Уолкер. Прямо перед порогом особняка, с обеих сторон дорожки, стояли две каменные статуи тигров. Они будто замерли перед смертоносным прыжком. Аллен подошёл к двери в помещение. Удивительным оказался тот факт, что дверь была деревянной, местами кованной железом. Сфотографировав её, Уолкер взялся за две железные ручки и попытался раздвинуть её. Створки двери заскрипели и медленно отворились. В лицо мальчика ударил запах сырости, тлена и пыли. Внутри дома царил полумрак, несмотря на то, что блеклый свет проникал внутрь, через местами разрушенные временем стенки, которые состояли из деревянных панелей. В комнате было много разной мебели: три низких столика, несколько подобий тумбочек, на которых стояли какие-то вещи и фигурки. Мальчика удивило наличие камина, возле которого стояла статуя сидящего тигра. Справа от него вверх поднималась деревянная лестница. Аллен вздохнул и перешагнул порог, оказавшись в огромной комнате. Сделав это, он почувствовал, что температура внутри дома значительно ниже, нежели на улице. Дышать стало ещё тяжелее. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо…», – мысленно повторял подросток, стараясь успокоится. Мальчик сфотографировал помещение и решил осмотреть второй этаж. В большой комнате на первом этаже размещалось ещё несколько дверей, но он не рискнул туда заглядывать. Было очень жутко и хотелось как можно быстрее покинуть это место. Лестница оказалась трухлявой, старой и жутко скрипела, что в звенящей тишине казалось просто оглушительно громким. Эти звуки скреблись по нервах Аллена, заставляя его вжимать голову в плечи. Наверху перед мальчиком предстал длинный коридор с тремя раздвижными дверями справа и тремя слева. Вздохнув, слушая рокот собственного сердца, Уолкер раздвинул створки первой двери справа. Это оказалась оружейная комната. Посреди неё стояли стеллажи с разнообразным холодным оружием. Первая дверь слева была библиотекой, про что свидетельствовали полки с разными книгами и свитками. Аллен взял одну из книг в руки и развернул её. Гладкие пожелтевшие листы были исписаны чёрными иероглифами, которых мальчик совсем не понимал. Говорить по-японски он мог, но освоить письменность, оказалось за пределом его возможностей. Подросток положил книгу на место и опять вышел в коридор. Тогда он открыл вторую комнату справа – она оказалась полностью пустой, только посредине неё лежал небольшой запыленный коврик. На тонких бумажных стенках здесь были изображены речные лотосы. Во второй комнате слева мальчик опознал спальню. Серая от пыли постель была аккуратно застелена, будто её собрали только вчера. Аллену стало грустно. «Что же случилось с людьми, которые жили здесь? – думал мальчик. – Почему они так оставили все свои вещи? Почему здесь всё умерло?» Аллен стоял перед третьей дверью справа. Она отличалась от других тем, что была тёмно-синего цвета с изображением большого тигра, который подкрадался к лани, нарисованной на другой створке. Хоть краски и выцвели, но изображение просматривалось довольно чётко. Мальчик сглотнул ком, вставший посреди горла, и раздвинул створки. Перед ним предстала небольшая комнатка. Под правой стеной была постель, под левой стоял низкий столик. На нём стояли стеклянные песочные часы. Аллен осторожно взял их в руки и стёр пыль. В часах был заключён засохший стебель цветка, почерневшие лепестки же, лежали на дне сосуда. «Как это грустно, – вздохнул подросток, и хотел, уже было, вернуть вещь на место, но часы вдруг стали обжигающе холодными и что-то его остановило. – Нет, я заберу их себе. Будет мне напоминание о первом задании». Мальчик вздохнул, спрятал вещь в рюкзак, и стал дальше осматривать помещение. Тут его взгляд упал на изголовье постели. Там, на деревянной подставке, лежал меч в чёрных ножнах. Аллен, как завороженный, подошёл к нему и осторожно поднял. Рука сама легла на чёрную рукоять катаны. Холодная сталь со звоном покинула ножны. Уолкер восторженно ахнул. Всё лезвие было чёрным и выглядело ухоженным, будто его кто-то регулярно точил и вытирал. Подросток отметил, что у меча нет гарды. Аллен взмахнул им пару раз, чувствуя, как плавно двигается смертоносное оружие. В ножны катана вошла с грустным звуком, будто не хотела туда возвращаться. «И как его ещё не украли? Нельзя оставлять это здесь. Лучше, когда я вернусь, отдам этот меч в музей. Там он будет радовать глаза людей и будет в безопасности от мародёров», – думал мальчик, доставая с рюкзака свою запасную рубашку и бережно закутывая в неё оружие. Раздвинув бумажные створки с выцветшим рисунком, которые находились у изголовья постели, мальчик вышел на деревянный балкон. Внизу раскинулся когда-то красивый, а теперь мёртвый, как и всё вокруг, сад. По его центру темнел небольшой пруд. Глаза Аллена удивлённо распахнулись – там тоже цвели речные лотосы. Они будто насмехались над тленом вокруг себя. Уолкер сделал снимок. Мальчик вернулся в комнату и снял также её. Глянув на экран цифровика, подросток удивился и пригляделся. Когда он это сделал, его руки задрожали, волосы стали дыбом, а сердце зашлось бешенным ритмом. Аллен бросился вон, сломя голову. Он летел вниз по лестнице, ища взглядом спасительный выход. Подросток так спешил, что зацепился и простёрся прямо за порогом здания. Ноги не хотели сгибаться и Уолкер еле встал на них. Он, задыхаясь, нёсся к мотороллеру, оставленному за ограждением. Уже заводя мотор и трогаясь с места, подросток дрожал как осиновый лист – перед ним стояла последняя сделанная фотография, на которой, в левом углу кадра, виднелись тёмные пряди волос и жуткий чёрный глаз, с которого текли кровавые слёзы.