Ужас, без которого я не смогу жить

Аллен шёл по дороге, пролегающей через красивый сад, в котором цвели сакуры. Он чувствовал, что нужно кого-то найти. Поэтому мальчик всё время оборачивался и оглядывался по сторонам. Вдруг впереди него возник тёмный силуэт, который начал отдаляться. Аллен почувствовал сильную тоску и боль, будто у него забирают родного человека. Мальчик кинулся следом. – Стой! Подожди! Не уходи, пожалуйста, – кричал он. – Не оставляй меня одного! Но силуэт продолжал идти вперёд. Аллен бежал изо всех сил, но он скрылся из вида. Седовласый знал – останавливаться ему нельзя. Дорога привела подростка прямо к роскошному особняку. «Стоп, да это же Дом Молчания», – удивился Уолкер. Но сейчас особняк выглядел живым, как и всё вокруг него. Аллен почувствовал, что ему нужно зайти внутрь. Поднимаясь вверх лестницей, он осознавал, как на душе становится теплее и в груди появляется какая-то детская радость. Свернув в коридор, подросток уверенно подошёл к третьей двери справа и отворил её. Зайдя внутрь, седовласый подошёл к тумбочке и посмотрел на стеклянные песочные часы. В них был заключён настоящий живой цветок лотоса. Аллен улыбнулся и потянулся к нему руками. Вдруг их перехватили чужие тёплые ладони. – Я нашёл тебя, – радостно сказал мальчик и, хотел было повернуться лицом к человеку, стоящему за ним, но его удержали, обнимая за талию. – Не нужно, – ответил тихий мужской голос. – Но почему? – грустно спросил Аллен. – Потому, что ещё очень рано, – раздался шёпот у самого уха подростка. Дальше мальчика сильнее обняли, прижимая к тёплой груди. – Знаешь, мне здесь очень плохо. Так одиноко и всегда холодно. Я больше не хочу чувствовать эту боль, ведь она принадлежит не мне. – Теперь всё будет хорошо, – ответил Аллен, прикрывая глаза. – Ведь когда тебе будет одиноко – я всегда буду рядом, когда станет холодно – я буду согревать тебя, когда будет больно – я заберу твою боль себе. Я не знаю, кто ты, но я никогда больше не оставлю тебя. – Аллен, – грустный вздох. – Если я буду рядом с тобой, ты будешь страдать. – Я готов к этому. Я хочу тебе помочь. Руки переместились с талии мальчика на его плечи. Седовласого подтолкнули к открытой на балкон двери. Перед взглядом Уолкера раскинулся зелёный сад, посреди которого был пруд. Над его хрустальными водами распустили свои лепестки лотосы. Аллена опять нежно обняли. – Смотри, – тихо сказал тот самый голос. – Там, в пруду, цветут лотосы. Это очень удивительные растения. Они прорастают из грязи и сквозь тьму тянутся к солнечному свету, чтобы раскрыть для него свои благоухающие цветы. Скажи, Аллен, а готов ли ты стать моим солнечным светом, к которому я буду идти из самой глубокой тьмы? Мальчик на секунду задумался и твёрдо ответил: – Да. – Спасибо тебе. Но знай, не желая этого, я буду приносить тебе боль. Поэтому, прошу тебя – будь сильным. От тебя будет зависеть наша судьба. И прости меня за всё, что я сделаю. Аллен хотел что-то сказать, как вдруг ощутил нежный поцелуй на своём плече. Вдруг пространство заполнил какой-то громкий звук. Уолкер схватился с постели. Это звонил телефон. – Да, – немного хриплым ото сна голосом, ответил мальчик. – … – в трубке стояла тишина. – Эй! Я слушаю, говорите! Ау-у! Вдруг Аллен услышал жуткий скрежет и звуки, похожие на помехи. – Да что за чёрт! – рассердился подросток и сбросил звонок. Он посмотрел список входящих и очень удивился. Последний звонок был от Тикки и значился вчерашней датой. Аллен испуганно окинул взглядом телефон. «Что же это? Как такое может быть?» – сглотнул седовласый. Вдруг телефон опять зазвонил. Аллен вздрогнул и взглянул на светящийся экран. – Привет, Тикки, – немного дрожащим голосом ответил он. – Привет, ¬– откликнулись ему. – Ну как ты там? – Да ничего, вот только какая-то чертовщина творится. – Ты о чём, малыш? – Только что мне позвонили. Я поднял трубку, не посмотрев, кто это. Но мне никто не ответил, а потом эти жуткие звуки… Тикки, мне немного страшно. – Да ну, Аллен. Сейчас с этими телефонами такая хрень творится. Я думаю, тебе не о чём беспокоится. – Так-то оно так, но когда я пересмотрел входящие – последним звонком там числится вчерашний звонок от тебя. – Не парься, малыш. Кстати, Лави уже через шесть часов будет в Токио. А это значит, что скоро ты полетишь домой. О, да, чуть не забыл! Нэа хотел тебе позвонить, но было очень поздно, и он решил тебя не будить, особенно учитывая разницу во времени. – Ага, – зевнул Аллен. – Тикки, а почему ты мне вчера на смс-ку не ответил? – Ты что, малыш? – удивился Микк. – Я ответил. Мне даже отчёт про доставку пришёл! – Нет, я точно выброшу этот телефон в окно, – вздохнул мальчик. – Приедешь домой, тогда выбрасывай. Ладно, Аллен, позвонишь мне, когда будешь в аэропорту вместе с Диком. – Хорошо. До связи. – Пока, малыш! После звонка Микка Аллен успокоился. «Блин, действительно же с этими телефонами сейчас всякая дребедень творится, – думал он. – а я уже нафантазировал себе всякого и начинаю паниковать. Так, соберись немедленно, Аллен Уолкер». И седовласый поднялся с кровати. Он выключил телевизор, но свет, всё же, оставил. Ведь за окном только начало вставать солнце. Аллен взял полотенце и пошлёпал в душ. Зашумела вода. Тем временем Тимкампи подпрыгнул и, сердито угукая, уставился на кровать мальчика. Когда, Уолкер вышел из душа, первым, что он увидел, была испуганная сова, мечущаяся по клетке. – Ей, Тим, ты чего? – удивился мальчик, приседая возле клетки и пытаясь утихомирить бушующего питомца. Увидев подростка, птица немного успокоилась и подошла поближе. – Ты, наверно, голоден. Сейчас я тебя покормлю, – и Аллен начал рыться в рюкзаке. Найдя корм, что дал ему на прощание Чоуджи, мальчик подошёл к питомцу. Сова нахохлилась и отвернула голову. – Тим, я понимаю, что ты не любишь этой еды, но сейчас у меня нет ничего другого. Вот когда приедем домой, тогда будешь есть всё, что сам захочешь. Хорошо? С горем пополам покормив птицу, Аллен переоделся и подошёл к своему рюкзаку. Немного помедлив, он вытащил оттуда часы с мёртвым цветком. Тут же мальчику вспомнился сегодняшний сон. Стало как-то не по себе. Подросток поставил стеклянный сосуд возле себя на кровать и достал завёрнутую катану. Осторожно размотав рубашку, Аллен положил оружие себе на колени. Он стал внимательно рассматривать искусно сделанные ножны. На них Аллен обнаружил какие-то иероглифы. «И что это означает? Нужно будет попросить у Лави, чтобы он прочёл, что здесь написано», – подумал он, сжимая в руках рукоять и извлекая клинок. Точёная сталь блеснула, со звоном покидая ножны. Подросток провёл пальцем по лезвию и тут же отдёрнул руку, тихо зашипев. Аллен посмотрел на палец, где из ровного пореза уже выступали капельки крови. – Какой острый, – удивился Уолкер, продолжая рассматривать чёрное лезвие. Он проследил глазами линию закалки, осторожно гладя ладонью ледяную сталь. Вдруг, Тим в клетке опять начал прыгать и бить крыльями о прутья. Аллен удивлённо взглянул на птицу. Та замерла, уставившись на мальчика. Подросток вздохнул и вновь перевёл взгляд на клинок в своих руках. Почему-то в комнате стало холодно. Аллен поёжился, глядя в своё отражение на лезвии катаны. Вдруг глаза седовласого распахнулись от ужаса – его плечо сжимала бледная когтистая рука. Мальчик на секунду закрыл и открыл глаза, но в отражении никакой руки он уже не увидел. Спину обожгло ледяным холодом.