Семь минут

Минхо сам предложил Джисону потрахаться. И это не было спонтанным решением. Он и правда влюбился в Хана с дебюта, поэтому секс между ними быстро перерос в хорошие отношения. Но кто же знал, что Чан может заподозрить их в этом. Поэтому Минхо придумал отличный план, чтобы отвлечь Чана от этих мыслей. И он сработал. — Как же вы задрали меня! Можете ругаться вне общежития? — кричит на весь этаж Чан, потому что сдерживаться при виде этих двоих, которые бьют друг друга подушками и по-детски обзываются, уже нет сил. — И вообще, вы ахуели при Чонине матом ругаться? Ему ещё восемнадцати нет! — А сам-то?! — кричит в ответ Минхо, и они расходятся по своим комнатам, подмигивая на ходу так, чтобы лидер не заметил. Весь план в этом и состоял. Месяц назад они чуть ли не целовались при всех, а после того, как заметили, что другие на них косо посматривают, то пришлось сделать так, чтобы мемберы даже не могли подумать о возможности их отношений. И правда, это сработало. Правда, теперь на них срывается Чан, а Чонин пытается затыкать уши по вечерам, потому что ругаются они, буквально, каждый день. Зато это работает. Чан и правда перестал размышлять о том, что они могут встречаться. Джисону и Минхо это, конечно, на пользу, так как не нужно никому объяснять, что в группе и на публике они должны оставаться просто друзьями, но теперь Чан ходит постоянно нервный из-за этих двух. Поэтому, когда горло бутылочки показывает и на Минхо, и на Джисона, Чан улыбается широко и, допивая вино в своём стакане, громко вскрикивает: — Мне плевать, как вы будете решать разногласия между собой, но, чтобы эти семь минут в комнате вы потратили с пользой! — он опять кричит. Джисон и Минхо переглядываются. Затеял эту игру Сынмин, который хотел, чтобы некоторые просто сблизились. Правила просты. Ведущий крутит бутылочку два раза, и двое человек уходят на семь минут в комнату, где их запирают. Вместе можно делать, что захочется. Обычно, эта игра для влюблённых, но Сынмину захотелось, чтобы некоторые раскрылись перед другими. И хотя действия бутылочки нельзя предугадать, в этот шестой раз она показала на правильных людей, кому, по мнению Чана, точно нужно поговорить. — Я не хочу с ним идти, — Минхо ведёт себя так, как повёл бы себя, если действительно ненавидел бы Хана. Поэтому у Чана это подозрений не вызывает. — Мне вас насильно затаскивать? — лидер вновь злится, раскидывая руки. Его вся эта ситуация с недомолвками между этими двумя очень раздражает. В группе должны все друг друга любить и уважать, а Минхо с Джисоном портят всю картину. — Я могу и менеджеру всё рассказать. Что будет, если он узнает? Такая угроза работает мгновенно. Минхо с нытьём под носом утаскивает Джисона за собой. Их запирают в комнате. — Ну, и чем мы займёмся? — как ни в чём не бывало спрашивает Джисон и подходит вплотную. Ему хочется объятий, так как в связи с этим планом и работой у них не хватает времени друг на друга. Именно того, чего не хватает влюблённым. — Я соскучился. Джисон лезет в объятия, словно маленький котёнок. Минхо активно отвечает, втягивая глубоко полюбившийся запах, и запутывается пальцами в чужих волосах. Джисон целует его куда-то в шею, слегка заигрывая. Если семи минут не хватит, то они задержатся. Некоторые до них уже делали так, поэтому не случится ничего страшного, если Чан потерпит. Минхо завлекает Джисона в мокрый поцелуй. Где-то между рёбер застревает чувство детской влюблённости, из-за чего сердце трепещет, а на щеках появляется румянец. — У нас так давно ничего не было, что я даже отвык, — шепчет Минхо, краснея пуще прежнего. Он будто возвращается в свой подростковый возраст. Так непривычно чувствовать губами чужие, а все прикосновения Джисона к его телу будто обжигают кожу. Хочется пищать от нахлынувших чувств, поэтому Минхо рефлекторно поддаётся вперёд, вновь целуя Хана. Выходит скромно и медленно. Джисон прижимает старшего ближе, желая на всю нацеловаться за эти минуты. Минхо доволен тем, что бутылочка так распорядилась ими, потому что так жадно целоваться им хотелось уже давно. — Ты чего это? — спрашивает Джисон, когда Минхо издаёт какой-то новый звук. Звук, ещё неизвестный им. Старший много стонет во время секса, но сейчас прозвучало что-то совсем не похожее на стон. — Ты типо мурлычешь? Джисон начинает смеяться. Его так умиляют такие открытия в старшем. Тот постоянно делает что-то неосознанно, но это является до жути милым и невинным для Хана. Поэтому Джисон сквозь смех хватает Минхо за щёки и целует опять. Глубоко и развязно, пытаясь сделать так, чтобы старший вновь повторил этот звук. — Пожалуйста, сделай так ещё раз, — шепчет Джисон, понимая, что Минхо перестал отдаваться эмоциям из-за смеха младшего, — ты такой милый, пожалуйста, повтори ради меня... Джисон вновь целует с напором, пытаясь сломить Минхо и позволить себе доминировать. Старший в руках своего возлюбленного и правда тает — расслабляется, прикрывая глаза и отвечая со всей страстью на новые поцелуи. И он снова мурлычет. Джисон улыбается сквозь поцелуй и подхватывает Минхо за бёдра, сажая на стол, что стоит вблизи. Комната, в которой их заперли, оказывается комнатой Чанбина и Чана, поэтому разгромить здесь что-нибудь точно будет лишним. Джисону хватает стола, чтобы Минхо замычал, когда он спустится по шее к его ключицам. — Разденешь меня, милый? — спрашивает Джисон всё ещё шёпотом. Такой голос вводит Минхо в транс и заставляет возбудиться сильнее. Он трясущимися руками снимает с Джисона футболку и припадает губами к медовой коже с россыпью родинок. У Хана их много. Это выглядит эстетично на фоне выделяющихся мышц на животе. Минхо не желает отказывать себе, поэтому накрывает чужой пресс ладонью и ведёт медленно вниз, пока губами сцеловывает родимые пятна с кожи Джисона. Хан скулит, потому что боится их выдать громкими стонами. А Минхо, словно дьяволёнок, мучает его совсем лёгкими касаниями пальцев по спине. Мурашки разбегаются по коже Джисона, пока он подрагивает от небольшой щекотки и нарастающего возбуждения. Хан очень нетерпеливый, но Минхо заставляет его видеть звёзды перед глазами из-за таких неспешных прелюдий. И пока старший так умело работает своими руками, Джисон и правда чувствует тех самых бабочек в животе. Он чувствует насколько важно это время, проведённое рядом с Минхо. И это не просто секс, а именно то, что важнее даже кислорода в его жизни. Минхо целует не как все, обнимает не как все, ласкает тоже не как все. Даже одно лишь присутствие парня делает день Джисона намного лучше. Хочется кричать от таких чувств. Хан тонет в такой необходимой заботе Минхо. Тем не менее проходит уже четвёртая минута, и каждый из них уверен, что оставшихся трёх точно не хватит, чтобы красиво закончить их близость. Но это ощущение азарта заставляет лишь больше возбудиться, и действовать чуть быстрее, как бы того не хотелось. — Я так по тебе скучал, — шепчет Минхо младшему на ухо и разворачивает его одним резким движением, заставляя опереться на стол торсом. Джисон почти кричит, когда чувствует тёплый язык на ягодицах. И в какой только момент Минхо успел снять с него джинсы? Это сейчас волнует младшего меньше всего. Он извивается на поверхности, пока парень бесстыдно вылизывает его ягодицы и ляжки. Безусловно, они сегодня обойдутся без проникновения, но это и не особо нужно. Опыта в постели много, и Минхо точно знает, как доставить любимому уйму удовольствия. — Ты ведь не против, если я слегка трахну твои бёдра? — невинно интересуется Минхо, раздвигая ляжки руками и облизывая чужие яички. Джисон поворачивается через плечо, чтобы взглянуть ему в глаза, и, о боже, лучше бы он этого не делал. От такого вида старшего хочется кончить моментально. Волосы прилипли от пота ко лбу, по подбородку стекает вязкая слюна, губы раскраснелись, и Минхо извращённо облизывается, замечая, как Хан следит за каждой мелочью на его лице. Джисон чувствует, как волна оргазма подступает к паху, но вовремя окольцовывает основание своего члена пальцами и мычит от резкой боли. Успокаивает осознание того, что он вскоре получит крышесносный оргазм, и из-за этого поторапливает Минхо. — Лучше не слегка и побыстрее, — бросает он и улавливает ушами, как Минхо поднимается с колен, пристраиваясь к его заднице поудобнее. Член трётся через все слои ткани о нежные ягодицы, и Минхо ловит истинное удовольствие от этого вида и, когда Хан прогибается в пояснице, желая получить больше, чем есть. — Какие мы нетерпеливые, — дразнит Минхо и посмеивается. От его грязных действий порой хочется лезть на дерево, но Джисон больше предпочитает мстить, потому что их роли часто меняются в постели, и у него всегда есть шанс отыграться на чувствительном Минхо, у которого в запасе несколько тысяч фетишей. Семь минут давным давно истекли, а старший только сейчас проникает головкой между крепко сведёнными бёдрами Джисона. Мягкое давление чувствуется на всей длине, когда он встречается своей кожей с чужой. Мокрые шлепки разносятся по комнате, их учащённое дыхание сливается в одно, и Джисон покорно ждёт разрешения кончить, потому что член уже изнывает от желания получить разрядку. И Минхо синхронизируется своим желанием с чужим. Он хватает Джисона за горло, прижимая его спиной к своей груди, другой рукой хватается за чужой член, и они кончают одновременно. Хан коротко вскрикивает от асфиксии и быстрых движений ладони Минхо на своей головке, а старший, делая последние толчки в бёдра Джисона, изливается на них же. Приходится заглушить свой стон в шее Хана, в которую сразу же вонзаются острые зубы. И на этом всё заканчивается, потому что за дверью слышится недовольный голос Чана, который обсуждает их долгую пропажу. Конечно, прошло больше двадцати минут, и не было слышно ничего, кроме некоторых мычаний. Чан думал, что они уже поубивали друг друга, но успокоился быстро, потому что знает, насколько эти двое шумные и что без криков и матов вряд ли смогли бы выразить свою ненависть. Даже, когда Чан хмуро смотрит на них, оба мысленно держутся за руки и ярко улыбаются, потому что это определённо стоило того.