Охота на ведьму

      В ней до сих пор теплилась надежда на то, что всё это было очередным потрясающим своей жестокостью сном. Прямо как кошмары, которые мучили её перед тем роковым выступлением.       Эта надежда хрупким стеклянным барьером сдерживала разум Микаэлы Рид от долгого мучительного падения в темные воды безысходности. Интерпретация происходящего в виде сна позволило ей без труда представить себя в виде персонажа, попавшего в фильм ужасов категории «Б» прошлого столетия, и эмоционально дистанцироваться от происходящего. Вид ран, как своих, так и чужих, и истекающих кровью товарищей по несчастью всё ещё доставлял ужас и боль, однако тело не было скованно страхом, наоборот — оно действовало, горя непоколебимым желанием помочь всем выбраться из этого кошмара.       К тому же, где, если не в астральном путешествии разума, её магические способности окажутся так к месту? Микаэла обнаружила, что в этом абсурдно долгом сновидении она была способна снимать проклятия и благословлять, лечить товарищей и укрывать их от острых взглядов рыскающих в темноте чудовищных карикатур на людей. Эта сила наделяла её ощущением контроля над ситуацией, словно она была той самой избранной героиней (может быть даже Мэри Сью), которая в конце истории победит монстров и спасёт всех. Когда же этот кошмар подойдёт к концу?       Надежда на хэппи-энд разгоралась всё сильнее с каждой зажжённой над кукурузным полем лампой генератора. Теперь опаляемая солнцем заброшенная скотобойня казалась не более чем реалистичной декорацией к какому-нибудь забавному квесту в реальности или шоу, наподобие Скуби-Ду, а они были командой охотников за тайнами, которые вот-вот выберутся из переделки и сдадут преступника властям. Микаэла решила сразу же после пробуждения записать этот страшный, но в то же время захватывающий сон, не упуская ни единой детали. Наконец-то её творческому застою пришел конец! Осталось только выбраться в открытые общими усилиями ворота…       Но момент долгожданного побега всё никак не наступал. Пугающий долговязый мужчина, точно клишированный злодей из какого-то мрачного вестерна, стоял между ней и свободой от кошмара. Его смертоносное окровавленное ружьё хищно целилось в Микаэлу, мечтая вонзить в её плоть гарпун и доставить прямиком в руки хозяина. Девушка слабо ухмыльнулась.       Этому не бывать. Она напишет конец этой истории.       Ноги сами развернули её и понесли сквозь заросли кукурузы. Она знала, что где-то есть ещё одни ворота, и если этому злодею так хочется поработать охранником, то флаг ему в руки — Микаэла просто откроет другие.       Шелест листьев и стрёкот сверчков. Дрожь земли. Предвкушение от скорого пробуждения сменяется лёгким беспокойством. Взгляд, блуждающий по снопам сена и огромному комбайнеру. Беспокойство начинает обрастать иглами страха. Мёртвое дерево, увешанное изуродованными трупами коров, словно ёлочными игрушками.       Микаэла не знает где вторые ворота, но знает, что все, кто мог бы ей помочь, уже сбежали. Бросили её наедине с хладнокровным убийцей, охотящимся на людей. Страх сменяется настоящей паникой. И теперь она слышит, как за ней по пятам идёт её смерть.       В пелене липкого страха Микаэла забежала в пахнущую гибелью и разложением скотобойню, стремительно проносясь мимо решётчатых заграждений. Словно она… скот, которого загнали на убой. От этой жуткой в своей бесчеловечности мысли в уголках глаз проступили слёзы, тут же унесённые встречным потоком воздуха от быстрого бега. Стоило ей добежать до конца мучительно длинного помещения для казней животных и скрыться за угол, как тут же эхом раздались шаги её преследователя.       Топ. Топ. Топ.       Каждый гулкий звук гвоздём вбивался в мозг, вызывая неконтролируемую дрожь тела. Взгляд заметался в поисках вариантов побега и тут же наткнулся на окно, выходящее на улицу. Не теряя времени, Микаэла перемахнула через раму окна и пригнулась, надеясь скрыться от убийцы.       Это стало её роковой ошибкой. Она оказалась в тупике, ограждённым с двух сторон деревянной стеной скотобойни и пристройки к ней, и огромным стогом сена со стороны поля. Единственным вариантом побега для Микаэлы было бы пройти вдоль стены здания и обойти стог.       Было бы, если бы путь не преграждала вышедшая из дверей здания долговязая фигура человека с ружьём.       БАМ!       Не успела Микаэла дёрнуться обратно к окну, как в считанных сантиметрах от её лица пролетел гарпунный снаряд на цепи и вонзился в стену пристройки. Она рефлекторно отшатнулась и повалилась на стог сена. Теперь между ней и окном была натянута цепь. Микаэла могла бы попытаться прошмыгнуть под ней и вылезти в проём, однако тело предательски ослабло от долгого напряжения и больше не слушалось её.       Словно в кошмаре.       Раздался довольный смех — ну точно злодей из фильмов. Микаэла лихорадочно перевела взгляд на «злодея» — тот победоносно смотрел на неё с высоты своего непомерно большого роста. Белые глаза, казалось, хотели испепелить её жгучей смесью ненависти и презрения, как будто между ними была многолетняя кровавая вражда, и ему наконец выпал шанс отомстить сполна.       — Не вздумай вставать, ведьма.       Микаэла вжалась в сено, когда тот начал подходить, однако, вопреки ожиданиям, мужчина с ружьём не стал пытаться хватать её и тащить к крюку, как делал до этого. Вместо этого преследователь прошёл мимо неё к стене и потянулся рукой, чтобы вытащить вбитый в доски гарпун. Что-то внутри Микаэлы кричало оставаться на месте, но она проигнорировала это ощущение, увидев последнюю возможность улизнуть от безумного охотника.       Она успела только вскочить и сделать один рывок к выходу из тупика, как цепь ружья силком обхватила её за талию и локти, а после больно дёрнула назад, впиваясь в тело, выбивая воздух из лёгких. Чужие руки прижали потерявшую равновесие Микаэлу к торсу убийцы. Тот довольно ухмыльнулся; его дыхание, разящее жевательным табаком, противно опалило ухо:       — Я предупреждал.       Девушка судорожно вдохнула и попыталась извернуться, чтобы избежать неприятной близости, но в этом не было необходимости: мужчина неожиданно выпрямился, убрал цепь и принялся стаскивать с неё лямки рюкзака.       — Прекрати!..       Её возмущение и попытки отстоять имущество ожидаемо не оказали никакого воздействия на хладнокровного убийцу, поднимавшего на плечи даже рослых мужчин без особого труда. Как только рюкзак был содран с плеч и брошен на землю, Микаэла почувствовала, как земля ушла из-под ног и мир завертелся вокруг неё: зверская сила развернула её в воздухе и припечатала к стене пристройки, во второй раз лишая дыхания. Перед лицом блеснуло лезвие; она зажмурила глаза, готовясь к худшему. Только ослепляющей боли не последовало, лишь стук металла о дерево. Открыв глаза, Микаэла не сразу осознала, что произошло. Только переминувшись с ноги на ногу в попытке сохранить равновесие, она почувствовала, как натянулся чокер — нож вошёл в доски рядом с её шеей, захватив ткань украшения. Как будто её посадили на очень короткий поводок.       — Попробуй только двинуться.       Такая простая, но эффективная угроза лучше предыдущего предупреждения подействовала на Микаэлу, заставив застыть на месте из страха случайно порвать «поводок». Мужчина тем временем перезарядил своё страшное ружьё, прислонил его к стене и неспешно умостился на раме окна, вытянув ноги — Микаэла заметила на одной из них странную конструкцию, видимо, призванную поддерживать ногу при ходьбе — и принялся копаться в её рюкзаке. Ей ничего не оставалось делать кроме как беспомощно наблюдать за падающими на пыльную, слегка подрагивающую от непонятной дрожи землю, бесценными для неё вещами: кристаллами, связками лечебных трав, артефактами, гадательными картами и парочкой письменных принадлежностей.       Как только «злодей» добрался до её любимого блокнота, оформленного в виде магической книги, он отбросил рюкзак и с большим интересом принялся рассматривать его. Что-то больно кольнуло в сердце Микаэлы — там были не только описания ритуалов и рецептов благословляющего кофе, но и её истории и личные заметки. Фактически дневник.       — А ты знаешь, как раньше поступали с пойманными ведьмами и колдунами? — невзначай спросил охотник, словно он не только что гнался за ней как за добычей, а лишь продолжил недавно прерванную беседу.       Микаэла промолчала, но нельзя было сказать, что вопрос не вызвал у неё никаких эмоций.       — Давным-давно, ещё до моего рождения, если ведьм ловили, то подвергали суровой казни, — длинные заскорузлые пальцы неожиданно аккуратно переворачивали страницы книги-блокнота. — Иногда вешали, иногда проводили испытание водой. А иногда сжигали.       Мужчина выдержал паузу.       — Заживо, разумеется.       Как будто в этом были сомнения. Несмотря на очевидность, последняя фраза всё равно неприятно кольнула предполагаемую «ведьму».       — Если колдунье везло, она теряла сознание от дыма и не замечала момент смерти. Но вот если дым сдувал ветер или дрова были сухие… — охотник на людей чересчур радостно ухмыльнулся. — Только представь себе, какая мучительная агония — чувствовать невыносимый жар, безудержно дёргаться от боли и в бессилии наблюдать, как твоя кожа шипит, краснеет и покрывается волдырями. Вдыхать запах собственной горящей плоти, постепенно превращающейся в уголь, и знать о неотвратимости гибели, но не иметь возможности прекратить страдания.       Возможно, этот человек стал бы достойным соперником Микаэлы в написании страшных историй со всеми их кровавыми натуралистичными подробностями. По крайней мере, сейчас ей было невероятно сложно эмоционально абстрагироваться от таких описаний, будучи прибитой к стене и обвиняемой в использовании магии.       Мужчина положил раскрытую книгу на колени, порылся в поясной сумке и выудил из неё какой-то маленький предмет. «Ведьму» прошиб холодный пот, когда она поняла, что это спичечный коробок. Микаэла не знала, хочет ли он сжечь только книгу или ещё и её вместе с ней, но она больше не могла выдерживать это издевательство.       — Я всего лишь пыталась помочь своим друзьям выжить! Неужели это преступление?! — страх, непонимание и гнев от несправедливости лишили Микаэлу контроля над своим собственным языком. — Почему ты и другие чудовища вообще охотитесь на нас?! Что мы вам такого сделали? Что это вообще за место такое?! Какого чёрта… всё это происходит…       Натянутый чокер сдавливал горло, пальцы сжались в кулаки, в уголках глаз снова выступили слёзы — девушка была готова вот-вот заплакать. «Так вот, каково это» — пронеслось в её голове — «быть персонажем истории ужасов». Вдали раздался низкий гул, земля вновь странно дрогнула.       Мужчина, не глядя на Микаэлу, выслушал тираду и как ни в чём не бывало выудил из поясной сумки сигару, раскурив её от зажжённой спички. Наконец он насмешливо посмотрел сквозь табачный дым на растерянное лицо девушки, явно забавляясь её реакцией.       — Надо же, какая впечатлительная.       Девушка не сразу нашлась, что сказать. С одной стороны, она ощущала смущение от своей бурной реакции на спички и одновременно облегчение от того, что огонь пошёл лишь на розжиг сигары. С другой стороны, она всё ещё находилась в компании хладнокровного убийцы с явными садистическими наклонностями, который мог сделать с ней всё, что ему вздумается.       — Я… я просто хочу понять, зачем ты охотишься на нас, — всхлипнув, проговорила она.       — Все просто. Это моя работа.       Такой прямолинейный ответ обескуражил Микаэлу.       — Работа? Убивать и мучать невинных людей?       — Невинных людей не бывает.       — Какая разница?! Даже если они преступники, их наказанием должны заниматься правоохранительные органы, а не какой-то… — ей хотелось вставить слово покрепче, но она вовремя одумалась. — Самоуправец.       — Милочка, порой только линчеватели могли что-то сделать с беззаконием, — в холодных белых глазах промелькнули острые льдинки неприязни.       — Хорошо, допустим, но мы не преступали закон! Почему ты охотиш… — Микаэла поправила себя, чтобы не раздражать убийцу одинаковыми вопросами. — Кто дал тебе задание нас убивать?       Насколько можно было понять по его изувеченному лицу — больше напоминающего лицо мертвеца, чем живого человека — её негодование и желание докопаться до правды ни в коей мере не тронуло его; скорее наоборот заставило заскучать.       — Это не имеет значения.       Наступила пауза — мужчина сделал затяжку, — но прежде чем Микаэла успела ему возразить, убийца продолжил говорить теперь слегка повышенным тоном, не терпящим пререканий, выдыхая рваные клубы дыма, как паровая машина:       — Меня совершенно не волнуют ваши судьбы, поэтому можешь не стараться. А вот что действительно важно, — он встал и, слегка прихрамывая, неспешно начал приближаться к ней в соответствии со своей размеренной речью, — так это то, что одна несносная ведьма сегодня очень сильно помешала моей работе своими выходками.       С этими словами он подошёл вплотную к девушке, вынуждая ту ещё сильнее вжаться в стену, хотя куда уж дальше. Высокий тёмный силуэт заслонил собой всё пространство, бросая тень на Микаэлу. Из-под широкополой шляпы призрачно светились безумием глаза. Рядом с ними загорелся огонёк сигары от очередной сильной затяжки.       — Я лишь… защищала друзей. Ничего более, — тихо сказала Микаэла, с трудом выдерживая зрительный контакт.       Охотник наклонился к ней и выдохнул: длинные седые волосы соскользнули с плеч, сталактитами нависнув над ней, а прямо в лицо ударил сизый отравленный табаком воздух. Не привыкшая к обществу курильщиков Микаэла зашлась безудержным кашлем и, пытаясь вдохнуть чистый воздух, повернула голову, опасно натягивая ткань чокера и лишь усугубляя состояние. Сквозь собственный кашель в ушах вибрацией раздался низкий голос садиста:       — Такие себе друзья, раз бросили тебя наедине со мной. Возможно, они специально тебя оставили в качестве приманки, чтобы спастись самим. И план вполне сработал. Я бы на твоём месте не доверял им.       Если бы это сказал кто-то другой, можно было бы даже уловить нотки сочувствия и заботы в тоне. При большом старании. Тем не менее произнесённые слова посеяли чёрное зерно сомнения в сердце Микаэлы. Ведь действительно, разве стали бы настоящие товарищи бросать её одну, когда свобода была так близка для всех них? Она снова ощутила тяжёлое чувство брошенности и одиночества, которые так долго преследовали её после смерти отца. Голос вкрадчиво продолжил:       — Но что мы всё о предателях. Давай поговорим о тебе. Удивительно то, что ты даже не пытаешься отрицать сам факт владения магией.       — Почему… — Рид не смогла сдержать кашель, — почему это так важно… для тебя? — прохрипела девушка: горло до слёз саднило.       — Признаться, я никогда в жизни не видел ведьм в действии. Весьма занятно и, как оказалось, неприятно. Для меня.       Ему определённо нравилось изводить её неудобным положением, растягивать разговор и смотреть на её бессмысленные трепыхания. У Микаэлы возникло очень странное и несвоевременное ощущение, будто она очутилась в самой клишированной сцене фильма, когда «злодей» зачитывает пойманному протагонисту свой монолог, раскрывая все карты. Вот только в отличие от протагониста, у неё не было ни тузов в рукаве, ни плана по спасению ситуации. В любом случае, Микаэла не хотела терпеть такое издевательство дальше и решила ускорить развитие событий:       — Что тебе от меня нужно?       Затяжка.       — Сущий пустяк, — он выпрямился и выдохнул, но уже в сторону от Микаэлы, явно одобряя её инициативу. — Расскажи, как ты делаешь свои фокусы.       Просьба настолько поставила «ведьму» в тупик, что она непроизвольно издала нервный смешок.       — Я что-то смешное сказал?       — Н-нет, просто… — Микаэла мгновенно осадила себя, остепенившись от явно угрожающего тона в вопросе. — Я не… не могу точно сказать, как это делается.       Судя по испытующему взгляду и молчанию, он ей не поверил.       — Ну, я сама удивляюсь своим способностям. В реальном мире я таких штук, как тут, делать не умею, максимум могу сделать амулет на удачу или благословить напитки, или наладить гармонию в доме, — она начала тараторить, словно оправдываясь, и это смутило её ещё сильнее. — Думаю, это как-то связано с этим миром. Честно говоря, я всё ещё считаю это место сном, и если это так, а я уверена, что это так, то всё логично, поскольку моё астральное тело во сне обладает гораздо большим потенциалом и…       Поток её пространных мыслей и рассуждений был резко прерван мужской ладонью, грубо схватившей её за шею прямо под челюстью. В следующую секунду она зашлась криком от внезапной острой боли в районе ключицы: убийца прижал тлеющую сигару прямо к зияющей ране на плече.       — Это ты тоже считаешь сном?       Микаэла вцепилась в запястье мучившей её руки в попытке убрать источник боли, но бесполезно: несмотря на худощавость и пожилой возраст, сил убийце было не занимать.       — Пожалуйста… хватит! — извиваясь от боли, Микаэла с трудом выдавливала из себя слова.       — Что, не можешь проснуться? — он издевательски усмехнулся, даже не пытаясь скрыть своего веселья от происходящего.       Узловатые пальцы один раз медленно провернули нехотя потухшую от контакта с кровью сигару, прежде чем окончательно убрать её в поясную сумку. «Ведьма» жадно дышала через нос, пытаясь отойти от пульсирующей боли в плече, слёзы катились по щекам.       — Предлагаю тебе хорошенько подумать над вариантами.       — Ты изверг…       — Что ты, всего лишь проверил твои слова, — шершавые пальцы в какой-то глумливой пародии на заботу погладили её по коже вокруг прижжённой раны, вынуждая девушку зашипеть от новой порции боли.       — Смотри-ка, даже кровь перестала идти. За такое могла бы и поблагодарить.       Невзирая на жестокую экзекуцию и циничные слова, разум Микаэлы всё ещё считал, что находится в очень реалистичном и долгом кошмаре. И это придавало ей сил и не давало отчаиваться. Она снова предприняла попытку отвести ладонь убийцы от себя, однако тот внезапно ловко перехватил её запястье и повернул так, что его глазам открылась нижняя сторона предплечья девушки.       — Это что за дьявольские знаки?       — Обычные татуировки, — сквозь зубы процедила Микаэла, частично из-за остаточной боли, а частично из-за нарастающей ненависти, несмотря на страх к мучителю. Как таких вообще земля носит?       Мужчина хмыкнул, пристально рассматривая выбитые на коже различные оккультные символы, складывающиеся в замысловатые схемы, сначала на одной руке, затем на другой. Микаэла вздрагивала от незваных прикосновений к себе, но ничего не могла сделать уже больше не из-за боязни, а бессмысленности сопротивления. Только когда взгляд убийцы упал на приоткрытый живот, на котором красовалась большая цветная татуировка волшебного кота, девушка всё же рефлекторно встала в закрытую позу, приготовившись отбиваться до последнего. К огромному облегчению, охотник не стал лезть осматривать её живот.       — А может, ты творишь магию благодаря этим знакам?       Нехорошее предчувствие подсказало Микаэле, что радоваться было рано.       — Это навряд ли, — сухо ответила она.       — Интересно, что будет, если от них избавиться?       С этими словами убийца вынул нож, удерживающий чокер, из стены и приставил его к руке, которую всё ещё держал железной хваткой, прямо рядом с татуировкой. Внутри Микаэлы всё похолодело и превратилось в ком ледяного ужаса.       — Стой! Я же сказала, я не знаю, как творю магию!       — Значит, нам ничего не остаётся, как прибегнуть к экспериментам, — с убийственным спокойствием произнёс охотник. — Не дёргайся.       Пустая невозможная просьба. Лишь очередной способ утвердить своё господство над беспомощной жертвой. Острое лезвие проткнуло кожу, выдавливая на поверхность ярко алую бусину.       — Это книга! В ней записаны все ритуалы и заклинания!       В ответ на слова нож послушно прекратил свой путь и исчез из поля зрения. Поверх татуировки стекла тоненькая струйка крови. Микаэла не знала наверняка, было ли сказанное правдой — ей было всё равно, лишь бы закончить эти пытки и не давать убийце новых поводов её мучить.       — Хм, звучит разумно, — мелодично-хрипло протянул мужчина.       Он наконец отпустил её руку, и «ведьма», сделав долгий выдох, перенесла вес напряжённого тела на стенку, всё ещё опасаясь отходить от неё. Садист с надменной ухмылкой смотрел на неё сверху вниз.       — А говорила — не знаешь. Вечно приходится из людей клещами правду доставать.       Микаэла промолчала — у неё возникло сильное неприятное подозрение, что весь этот спектакль был разыгран не из-за любопытства охотника, а лишь для удовлетворения его больных наклонностей.       — В наказание за твои ведьмовские проделки я заберу книгу, — охотник отвернулся от неё, собираясь уходить, перед этим почему-то бросив пристальный взгляд на небо. — Надейся, что нескоро меня встретишь.       И это всё? Микаэла не ожидала от убийцы такой быстрой перемены настроения и не думала, что всё это так просто закончится. Словно был какой-то подвох.       — Ты не убьёшь меня?       — А тебе этого хочется?       — Нет! Просто… ты говорил, что должен убить нас. Почему ты отпускаешь меня?       Мужчина остановился и вновь повернулся к ней, встречаясь взглядом, отчего девушка вздрогнула и резко пожалела о том, что вообще открыла рот. Он смотрел на неё, по выражению лица явно размышляя о самоубийственных или невыдающихся умственных способностях «ведьмы». Снова раздался странный низкий гул, на этот раз громче, земля ощутимо содрогнулась неведомыми подземными толчками, в воздухе витало оранжевое марево. Неужели заветное пробуждение так близко?       — Считай, что я сегодня в хорошем настроении — общение с тобой меня позабавило.       Рука охотника в непонятном жесте поднялась к её лицу. Микаэла затаила дыхание, наблюдая, как ладонь неожиданно дружелюбно и как-то аккуратно потрепала её по голове.       — К тому же, ещё успею тебя убить и не раз. Я хороший стрелок.       Ощущение от происходящего отчего-то стало совсем сюрреалистичным. Видимо, как и положено сну. Не могут же в реальности убить несколько раз?       — Что?       Рука остановилась.       — Ты ведь ещё ни разу не умирала, не так ли?       — Ну… дома за мной гналось какое-то существо, но не думаю, что оно меня убило. Возможно, из-за него мне снятся все эти кошмары.       Взгляд охотника каким-то неуловимым образом поменялся. Почему-то от этого сердце Микаэлы дрогнуло и провалилось вниз.       — Знаешь, прежде чем я уйду, хочу попросить одну вещь.       — Какую?       Пальцы стянули бандану с головы Микаэлы на лицо таким образом, чтобы полоска ткани неплотно закрыла глаза, по большей части лишая её видимости.       — Постой так несколько минут. Не хочу, чтобы ты знала, в какую сторону я уйду.       — Х-хорошо…       Микаэле не нравилась эта затея, но у неё в очередной раз не было выбора. К тому же какой смысл сопротивляться, если пробуждение уже витает в воздухе? Она услышала шуршание и клацанье ружья — видимо, смертоносный охотник уже уходил с её вещами. Некоторое время висела тишина, оттеняемая вездесущим гулом, как неожиданно близко раздался голос, словно он никуда и не уходил:       — Эй, а как тебя зовут?       — Микаэла Рид. А тебя?       — Калеб Куинн.       Микаэла почувствовала прикосновение металла к коже на грудной клетке где-то в районе сердца и в ту же секунду была оглушена выстрелом. И ослепительной, фантастически невыносимой болью.       Перед долгим мучительным падением в тёмные воды безысходности она слышала, как кровь булькает в дыре на её груди, как гул превращается в громкий звук гонга, чувствовала, как металл вынули из её груди, как тело послушно упало на землю, ничем не поддерживаемое, а через сползшую повязку Микаэла, откашливаясь кровью, из последних сил наблюдала, как тёмная долговязая фигура удаляется прочь. Он, кажется, даже обернулся напоследок — однако девушка не смогла различить эмоций. Рид запомнила только два белых глаза, направленных на нее, и имя, пульсирующее в умирающем мозгу.       Микаэла наконец закрыла глаза.       И оказалась где-то еще.