Мама для сироты

А примерно в трёхстах метрах от места, где в данную секунду юное создание борется за свою жизнь, прекрасная незнакомка собирается свернуть за угол, за которым через несколько домов стоит и её собственный. Но что это? На витрине парфюмерного магазина она замечает листок бумаги, и это очень сильно заинтересовывает её. Можно ли это назвать судьбой или же просто везением? Подойдя к окну магазина, она принимается с большим любопытством изучать элегантно оформленное объявление о грандиозной распродаже, которая состоится в следующий вторник. Кто-то может подумать – какая приятная новость! Но эта женщина считает недопустимым человеку её статуса жить «от скидки до скидки» подобно нищенке. Она использует только дорогую и качественную продукцию и не жалеет на это средств, а все эти распродажи – для простаков, которые, покупая «хорошие» вещи по заниженной цене уже считают себя людьми высшего сорта. Ах, какие невежи. Заинтересованность на её лице сменяется лёгкой брезгливостью и даже отвращением. А пока она пребывает в своих важных мыслях, громила уже третий раз пытается ухватиться за вечно ускользающую от него девчонку. Она практически выбилась из сил и становится понятно, что эта попытка станет для неё роковой. Грубые пальцы почти дотрагиваются до промокшей от пота ткани. Будто прочувствовав это прикосновение телепатически, преступница в ужасе оборачивается, и в эту секунду – БАМ! Она сталкивается с чем-то – или кем-то – и моментально оказывается на земле, уже не в силах самостоятельно подняться. Преследователь же, запыхавшийся, успевает остановиться, устояв на ногах. Теперь она точно попалась! Пока он пытается восстановить дыхание, его грозный взгляд уже принялся испепелять несчастную беглянку в отместку за попытку ограбить ЕГО. Вот теперь ничего не помешает ему свершить правосудие. Он нервно протирает платком лоб от выступившего пота, делает глубокий вдох и после ядовито и громко ухмыляется. Его так восхищает та власть, которую он имеет сейчас. Можно даже подумать, что он пошёл в тот район нарочно, будто хотел, чтобы всё так и произошло. Его восхищению самим собой нет предела. Он самодовольно цокает языком, а затем подхватывает с земли девчонку за её худую ручонку. Та, абсолютно обессиленная, всё же пытается сопротивляться, хоть это получается у неё очень слабо. – Пусти меня, урод! Ай-й, больно! Чёртов псих, отпусти!.. – О, я обязательно отпущу тебя – прямо на дно озера, привязанной к куску арматуры! – мужчина торжественно вынес приговор. – Мир станет на одного выродка чище. – Уважаемый, – будто из ниоткуда возникает роскошная женская фигура, – извольте объяснить, что здесь происходит? Что ещё за угрозы? Она лёгким движением руки оттряхивает свой плащ и торчащий из-под него пиджак от делового костюма и, барственно приподняв голову, пристально уставляется на горделивого победителя, который ростом даже ниже неё. Строгий вид этой леди в чёрном и чрезмерное внимание немногочисленных прохожих в конечном итоге заставляют задиру сейчас же смягчиться. Волна гнева и эйфории отступила. Но воровку он продолжает крепко держать за предплечье. Заметив это, женщина тихо, но сурово, так, что от её голоса всё вокруг буквально замерло, выдаёт: – Я Вас спрашиваю – что Вы себе позволяете? Немедленно отпустите ребёнка. С секунду мужчине потребовалось на то, чтобы окончательно прийти в себя. Кажется, сейчас он и вправду выглядит дико в глазах других, а его действия – незаконно. Всё ещё держа свою жертву, он старается оправдаться, да так, чтобы услышали все, из-за чего его голос стал слегка срываться: – Мадам, уважаемые, вы не так это поняли! Видите ли, эта девчонка – грязная воровка! Она хотела ограбить меня у того проклятого «моста», так ещё и собиралась пырнуть меня ножом! – он демонстративно потряхивает воровку за руку, да так, что последняя в очередной раз взвизгивает от боли. Прохожие, которых становится всё больше, начинают перешёптываться между собой, кто-то тычет на участников спора пальцем и ехидно смеётся, а кто-то уже с подозревающим видом приближается к телефонной будке. На леди слова громилы никак не действуют, и она продолжает настойчиво требовать отпустить подростка. "Дело дрянь – придётся послушаться...". Он стиснул зубы и нервно почти что швырнул руку, которую ещё секунду назад твёрдо держал в своей ладони, в сторону от себя. Как только девчонка высвобождается, она тут же – нет, не убегает – подбегает к своей случайной спасительнице, встаёт у неё почти за спиной и следит за продолжением истории. – Да чего уставились-то? Своих дел не имеете? Идите по домам, ротозеи, тут вам не на что смотреть! – раздражённо, но с тревогой в голосе рявкнул мужчина на столпившихся любопытных зрителей. И это на них действует должным образом – смотреть больше не на что, да и дома уже заждались. Поэтому улица снова быстро пустеет. – А теперь всё же будьте добры, проясните ситуацию, – женщина продолжила добиваться правды всё тем же суровым тоном. – Хм-х… Как я уже и сказал – вот она – стоит, строит из себя несчастную – хотела меня ограбить! Выпрыгнула на меня откуда-то, как чёрт из табакерки, с лезвием в руке. Это хорошо я его сразу-то рассмотрел! – А на кой бы мне, – обвиняемая решает вмешаться в разговор о самой же себе, – такую дубину обворовывать? – Ты ещё и пререкаешься, малявка! – От злости в этот момент лицо его даже покраснело. – Да я может тебя испугалась. Я нашла себе место, готовилась заночевать в старом театре, ну тот, который разрушенный на углу стоит, а там ведь, знаете ли, леди, там ведь страшный район, – она решает немного схитрить, а заодно и вызвать побольше жалости, – об этом все местные знают, а я бездомная с малолетства, выживаю как могу. И тут я услышала шаги, тяжёлые и тупые. А тут люди стараются не ходить вообще, опасно же. И тут этот – я выглянула через окно – амбал, идёт себе преспокойно, чуть ли не пел под нос, – а сама думает в этот момент: «Соврать, будто он первый полез в драку, или меня могут поймать на лжи?» – А потом он меня заметил, глаза как вытаращил, у меня аж внутри похолодело всё. Я обратно в одну из комнат убежала прятаться. Слышу – он за мной уже по залу тащится, – «Э-э, была не была!» – Ну я решила из засады его и садануть – я очень испугалась. А нож – это и не нож никакой. Так, старое лезвие из помойки достала и на плевок приклеила к палке – хоть что-то должно быть для самообороны. Она говорит это так искренне, что не поверить ей почти невозможно, особенно если учесть, в каком положении она оказалась здесь и как неадекватно ведёт себя этот мужик. – Что?! Да я тебя и не видел даже! Вот брехло малолетнее! – негодованию и возмущению просто не было предела. Накал страстей стал резко возрастать, даже воздух будто становится горячее вокруг них, и потому леди решает остановить эти бесполезные склоки: – Господин, Вы утверждаете, что эта молодая леди имела цель ограбить Вас. Стало быть, дело в вашем портмоне. Где оно сейчас? Строго, но так вежливо она говорит. Её голос проникает всё глубже в душу окончательно растерянного этим внезапным вопросом мужчины. – Так… вот, у меня оно, в брюках. – Значит, эта юная леди ничего у Вас не украла, так? – Но она же пыталась! – чувствуя, к чему клонит госпожа, он немощно вскидывает руки наверх, показывая всю степень своего недоумения. – К Вашему сожалению, мы не можем этого точно знать. Если эта леди права, и Вы правда преследовали её, то отпусти я Вас сейчас, и меня до конца моих дней будет мучить совесть за последствия моего выбора. Я не рискну принять на себя такую ответственность, – она говорит это даже с каким-то трепетом в душе, что кажется почти невозможным при её абсолютно хладнокровном внешнем облике. – Раз Ваше портмоне и прочее имущество при Вас же и находятся, тогда я настоятельно требую, чтобы Вы, господин, немедленно прекратили свои преследования. В противном случае я буду вынуждена обратиться к патрульному с просьбой арестовать Вас. – жёстко заключила железная леди. – Вот-вот, катись туда, откуда явился, псих! И куртку мою отдай! Кто из нас ещё воришка… – В столь напряжённой погоне он даже не заметил, что всё это время крепко сжимал её парку в своём кулаке. Пытаться доказывать что-либо тут – бесполезно, ещё и может нарваться на лишние неприятности, а потому глубоко раздосадованный таким позорным поражением громила, раздражённо ворча себе под нос что-то, швыряет поношенную куртку на асфальт и поспешно удаляется. На сей раз уже другим путём.