Следы на запястьях от твоей руки

— Ну, я пошел, пока. — Ага... Люди на пьяную голову много чего натворить могут, Хаширама старался держать себя в руках, но когда Мадара дотронулся к дверной ручке, сдержанность Седжу будто растворилась. Он схватил Мадару за край куртки. Учиха обернулся. — Что?.. Хаширама потянул его на себя, от чего тот качнулся и едва ли не упал, но его перехватила рука Седжу и подняв, моментально прижала к стене. — Хаширама, ты рехнулся?! — он попытался отпихнуть его от себя, но его только сильнее прижали к стене. Первое что пришло в голову Седжу – поцеловать его в шею. Хаширама был немного выше Мадары и чтобы осуществить своё желание, нужно немного присесть. Он перехватил руки Мадары, которые пытались вырваться из крепкой хватки Седжу и поднял их вверх, ровно над макушкой Учихи, после чего опустил голову, уткнувшись носом ровно в плече Мадары. Даже сквозь куртку ощущается горячее дыхание Хаширамы. Учиха дрогнул. — Отпусти! Придурок! Алкаш сраный! Пусти, я буду орать! Прокурор ты конченный! — унимая дрожь в голосе сказал Мадара. — Хах, кроме меня тебя никто не услышит, у меня стоит звукоизоляция. — Хаширама немного повернул голову к шее Мадары, от чего его шёпот проходился приятной дрожью по всему телу. Мадара закусил губу, чтоб не застонать ненароком. Но спрятать натяжение ткани брюк, в данной ситуации, не представляется возможным. — Что, приятно? — расстёгивая свободной рукой молнию куртки спросил Седжу. Что если лизнуть шею этого паршивца? Не долго думая Хаширама прикоснулся кончиком языка к Учихе, провёл им от ключицы и до уха. Если было бы побольше места, Мадара, неверное, сломал бы себе шею запрокидывая голову назад. Он глухо промычал ещё сильнее прикусив губу. Во рту вкус крови. Странно, но почему-то именно в этот момент вспоминаются прогулки с их уличной бандой по улицам родного Саппоро, после отцовских перестрелок. Как сейчас помниться. Во рту вкус собственной крови, едва ли не всё тело в бинтах, которые полтора часа назад спасли его от смерти, если бы не они – он умер бы от кровопотери, но на всё это было как-то пофиг, он радовался тому, что рядом с ним дорогие ему люди, с которыми они планировали общее, счастливое будущее, где только они и больше никого... Но некоторые погибли, некоторые утонули в работе, а остальным просто некогда. Грустно конечно, но как есть. — О чём задумался? — теперь уже Хаширама перебивает мысли Учихи — Ох... У меня больше нет сил терпеть. Хаширама резко подхватил Мадару на руки и направился, по всей видимости, в спальню, попутно кое-как скинув с него куртку и стянув футболку. Одно мгновение. И вот, Мадара лежит на большой, двухспальной кровати, а сверху над ним, навис Хаширама, сжав одной рукой запястья Учихи. — Отпусти! Это практически изнасилование! — в такой позе, да ещё и с голым торсом, кричать было бы страшновато, но только не Мадаре. — Да какое же тут изнасилование если тебе приятно? — Хашираму начинал раздражать крик Учихи, он постоянно кричал, чем мешал Седжу сосредоточиться. Хаширама хотел найти что-то, чем можно связать руки Мадары, ближе всего был пояс хаори, который лежал на прикроватной тумбочке. На первое время сойдёт. Взяв пояс он обмотал его вокруг рук Мадары и завязал тугой узел. Теперь нужно что-то делать с этим лохматым Учихой, нужно его ещё больше раздраконить и одновременно сильнее возбудить. Есть одна идея. Он наклонился к уху Мадары. — Расслабься, представь себя грязной шлюхой, хотя, ты в принципе ею и являешься, но, в таком случае, ты не шлюха, а половая тряпка, ведь...— Мадара резко наклонил голову и ударил ею Хашираму, прямо в челюсть. — Отвали! — Всё не уймешься никак...— потирая челюсть прошипел Седжу — Тогда будем по другому. Немного привстав Хаширама открыл второй ящик той же тумбочки на которой лежал пояс и достал от туда розовый пузырёк. — Смотри, знаешь что это? — вопрос был риторический и не нужный, в данной ситуации, но предупредить Учиху о том, что его выдерут как последнюю суку, посчитал нужным. — Пидор, даже смазка при себе. Ты, как я вижу, уже опытный, уже со стажем. — оба были уже практически трезвые, но у Мадары ещё не прошла та самая смелость алкоголика. — Я что, не могу использовать её с девушками? Ах да, ты видимо помнишь меня только как ласкового добряка. Ну ничего, сейчас я подкорректирую твоё представление обо мне. — Седжу положил пузырёк на постель и одним движением стянул брюки с Учихи. За тем открыв крышку выдавил на руку приличное количество прозрачной, густой жидкости. Наклонился, решив ещё раз попробовать взбесить Учиху. — Знаешь почему я назвал тебя половой тряпкой? Ты ещё со школьных лет начал протирать собой все грязные дыры этого города.— он шептал в ухо, но горячий воздух изо рта Седжу будто ложиться на шею Мадары, заставляя его дрожать и краснеть.— Ха-ха! И при этом делал их только грязнее! Хаширама поднялся и сел перед Мадарой, после чего отодвинул одну ногу, чтобы было удобнее растянуть его. — Т-тварь...— Учиха пытался вырваться, но всё напрасно, хватка у Хаширамы крепкая, а узел надёжный. Седжу вставил сразу два пальца. Мадара вновь закусил губу, после чего из неё, по подбородку поползла капля крови. Не долго думая Хаширама её слизнул, попутно растягивая и смазывая его. Мда, видимо, у некоторых людей во время секса мозги и в правду отключаются. — Ну ты чего, вон как укусил сильно. Знаешь, сейчас мне кажется, что ты и твоё тело порознь. Тело возбуждённое, желающее ласки, а ты этому всему противишься, утопая в собственный принципах и стереотипах. Мол: спишь с мужчиной – пидор. — Седжу высказывал своё мнение и просто на автомате, мял в руке ногу Учихи, в прочем, мять там практически нечего, телом он не похож на женщину, ноги у него как у обычного мужчины – без излишней женской пухлости и мягкости, но на ощупь приятно. — Нормальный мужчина...не возбуждается от того, что перед ним... лежит его голый друг...мм — посторонние тело вызывает дискомфорт, но упрекнуть было обязательно. — А кто сказал что я нормальный? Третий палец. Хашираме безумно тесно в одежде, но не хотелось бы доставить боль своему другу. Мадара пытался вырваться и сделать хоть что-то – безуспешно. Проще смириться и перетереть. Учиха сжимает часть пояса, мнёт его в руках. Руки у него элегантные, как у пианиста, пальцы длинные и тонкие, а худые насколько, что на запястьях можно спокойно рассмотреть вены. Тонкие пальцы с силой сжимают несчастный кусок ткани, от чего и без того бледная кожа становится ещё бледнее. Пальцы Седжу проходят всё глубже и глубже. Нет, это не противно, просто это, скажем так, довольно своеобразно. Учиха никогда раньше не задумывался над своей ориентацией, он чётко знает свои вкусы и предпочтения в девушках, а что на счёт мужчин? Он выяснил что в постели и с мужчиной тоже не плохо, но опять же, "слишком своеобразно". — Прости Дара.. не могу больше терпеть. — Седжу вытащил пальцы, и расстегнул пуговицу на брюках, после чего и молнию. — Сукин сын... Рука Хаширамы потянулась к заднему карману джинсов, достав из него знакомую серебристую упаковочку с ребристыми краями.Шатен зубами оторвал край шелестящего квадратика, на удивление ровно. Он достал презерватив, натянул на свой хер, как обычно. Вроде бы просто мера предосторожности и хорошая привычка, но от чего-то даже смешно. Забавно было бы увидеть беременного Мадару... Хах, глупости. Резкий толчок. Мадара аж выгнулся и не сдержанно вскрикнул. Хоть он и старался получше подготовить Учиху, но видимо не судьба. Ощущения были ещё куда более странные и болезненные, при этом ещё приятнее, от того что больно. Все же в душе Мадары, где-то далеко, но есть частичка мазохизма. Хаширама размашисто толкается, выходя на половину длинны и сразу же обратно, на всю длину, до упора. Седжу своими движениями задевает простату, но обоих уже не волнует ни прошлое, ни настоящее, ни кто что задел. Вот это и называется хороший секс, когда мозги полностью отключаются, превращаясь в кашу которая начинает подгорать. И знаете, даже перемешивать её не охота, пусть сгорит в этом огне страсти. Толчки углубляются, Мадара выгибается, стонет по-блядски, уже никого не стесняясь, стонет во весь голос и даже сдерживаться не пытается. Хаширама пытается вдохнуть хоть немного воздуха, но вместо этого вырываются только хриплые полустоны. Много кто слышал шутки про налоги на воздух, такое ощущение, будто эти двое являются серьезными должниками, которым вот-вот окончательно перекроют воздух, а перед этим издевательски мучают его нехваткой. Брюнет двигается на встречу шатену, доводя и его и себя едва ли не до пика. Седжу резко тянет за край пояса которым перевязаны руки Учихи и развязывает его словно бантик. После чего перехватывает запястья Мадары в руку. Сдавливает. Мгх.. Белая жидкость выплеснулась на торс Мадары, после чего кончил и Хаширама. Выйдя из Учихи, Седжу снял презерватив и завязав его на узел – кинул в мусорку. Он ждал пока Мадара прийдёт в себя, и пройдя к кухне(если вообще сможет встать), возьмёт самый острый нож и перережет ему сонную артерию. Это было предсказуемо, но разморенный брюнет спокойно лежал, выравнивал дыхание. — Прости..ты же знаешь, когда я бухой – часто бываю не в себе... — извинения не помогут, но всё же попытаться стоит. — А знаешь.. мне понравилось. Этого не было слышно, но всё те представления Хаширамы о Мадаре, его предпочтениях, его жизни, увлечениях – всё это оглушительно треснуло и раскололось на миллионы мелких осколков. Самый настоящий что ни на есть шок.